Вечер. Солнце уже зашло, оставив на небе багровые пятна заката. Главный дворец в одиночестве возвышался над округой, а его мягкий золотистый свет напоминал опустившуюся на землю луну. Сияющий фасад, залитый огнями факелов, выглядел величественно и монументально, что в полной мере отражало мощь тысячелетней империи.

Ради почётных гостей въезд на территорию открыли для всех экипажей. Из-за этого площадь перед Главным дворцом и прилегающий сад быстро заполнились шумной толпой и роскошными каретами с гербами самых разных стран.

Сквозь суету медленно продвигался экипаж Сонджина. Гости, увлечённо беседовавшие друг с другом, стали оборачиваться и затихать. Когда из кареты с гербом правящей династии Делькрос вышли брат и сестра, по толпе прошёл восхищенный шёпот. Внешность принца и принцессы была настолько ослепительной, что к ней как нельзя лучше подходило слово «блистательная».

— Боже, неужели это та самая... Роза императорского дворца?

— Взгляните на это смелое красное платье. Она и правда необыкновенна. Говорят, Святой Император души в ней не чает.

— А кто это рядом с ней?

— Разве это не принц Морес?

— Что? Тот самый принц Морес? Быть не может!

Чей-то тихий шёпот положил начало обсуждению, которая, словно круги по воде, стремительно расходилась по толпе.

Главный дизайнер не прогадал. На фоне большинства гостей, выбравших бледные и пастельные тона, Сонджин и Амелия выглядели невероятно эффектно.

«Ну как вам? Глаза на лоб лезут? То-то же. Восславьте же ангела, снизошедшего на земли Делькроса!»

Сонджин горделиво выпятил грудь под пристальным вниманием людей. Амелия, мягко державшая его под руку, тоже довольно улыбнулась и тихонько шепнула:

— Хе-хе, посмотри вокруг, Морес. Сегодня никто не может отвести от тебя взгляд.

Не выдержав этого зрелища, Король Демонов с отвращением проворчал:

[М-да, встретились, называется, два фанатика [*]. Прям убойное комбо хвастовства. Буэ, сейчас и впрямь блевану!]

«Умолкни, придурок! У тебя впринципе нет тела, чтобы блевать!»

В этот момент из следующей кареты вышла пара, которая сразу переключила на себя интерес публики. Рядом с благородной святой, которую почитали как малое благословение Верховного Бога, шёл молодой мечник, прославившийся лёгкой победой на недавнем турнире боевых искусств.

— Ах! Боже мой! Неужели это тот самый!..

По толпе тут же прокатился гул восторженных прозвищ: «Синий волк Делькроса», «Молодой волк Севера»…

Светские дамы вздыхали по нему так откровенно, что Сонджину наконец стала понятна причина его зазвездившегося характера при их первой встрече.

«Тоже мне, пуп земли. Подумаешь, какой-то там Ордэн».

Зигсмунд, для которого такое внимание явно было не в новинку, невозмутимо шагал вперёд. Сисли же с самого начала заметно нервничала. Её и без того фарфоровая кожа смертельно побледнела, а сама она что-то напряжённо бормотал под нос.

Сгорая от любопытства, Сонджин сосредоточил ауру и прислушался.

— ...Ночь. Прекрасная...

«Э? Мелкая, ты чего зациклилась на этом?»

Неужели она восприняла его тогдашние слова всерьёз? Охваченный нехорошим предчувствием, он молча покрылся холодным потом.

Когда они поднялись по лестнице к холлу, их встретил Логан, который как раз поджидал компанию Сонджина. Рядом с ним в белом жреческом одеянии стояла Со Исо.

Сонджин слышал, что императрица Татьяна лично заказала для Логана парадный костюм. Однако рыцарь, видимо, забросил подарок подальше и упрямо явился в безупречно отглаженной форме своего ордена. В его фигуре, стоявшей по стойке смирно, сквозило уже не столько мужество, сколько несгибаемая принципиальность.

Но удивило Сонджина другое.

«Неужели Кадмус перехватил контроль с самого начала?»

Глаза Со Исо сейчас сияли чистым золотом. Сонджин предполагал, что он придёт ради банкетного угощения, но никак не ожидал, что «режим Кадмуса» включится так рано.

— Ты как раз вовремя.

Лицо Логана при этих словах оставалось привычно спокойным, но Сонджин, который в последнее время часто с ним виделся, сразу всё понял. Этого парня на самом деле сейчас корёжило изнутри.

«Надо же, как странно он ненавидит Кадмуса…»

Логан с самого начала не доверял Со Исо. Когда же ему открылась правда о сущности Кадмуса, настороженность сменилась глухим отвращением. Это была уже не просто неприязнь, а самая настоящая ненависть. То, что сейчас он молча позволял этому существу держать себя под руку, казалось невероятным. Обычно Логан до последнего держал лицо и пытался сглаживать любые острые углы, поэтому его нынешнее упрямство сразу бросалось в глаза.

— Брат Масаин уже внутри. Пойдём внутрь.

С этими словами Логан развернулся.

[Ха-ха! Банкет, настоящий банкет!] — не умолкал Кадмус, ещё плотнее прижимаясь к руке Логана.

И в то же мгновение...

Фью-ю.

Логан не сумел до конца сдержать хлынувшую наружу зловещую ауру. Окружающий воздух вокруг него моментально остыл на несколько градусов.

«Ну и жуть».

В то время как все со страхом или напряжением ловили каждое движение лица Логана, один лишь Кадмус, совершенно не замечая застывшей вокруг атмосферы, заливисто хохотал.

[Давненько я не вкушал пиршественных яств! Ха-ха-ха!]

Просторный зал заливало сияние сотен свечей. Огни хрустальных люстр двоились в зеркалах, дробясь на золотые блики. Неспешная музыка оркестра тонула в гуле светской беседы и легкомысленном смехе. Стоило Сонджину и Амелии войти, как навстречу им двинулась толпа.

— Приветствуем Ваше Высочество.

— Почтение блистательным принцу и принцессе.

Аристократы учтиво склонялись в приветствии, куда бы они не шли. Сонджин вспомнил рассказы о суровых порядках в Бретани или Рохане. Там этикет запрещал подданным поклониться или заговорить первыми, пока правитель сам не удостоит их взгляда. Делькрос же, вопреки ожиданиям, дышал удивительной свободой и непринуждённостью.

Сонджин окинул зал пристальным взглядом. Съехавшаяся со всего континента знать разбилась на небольшие кучки. В их пышных нарядах угадывались традиции и колорит самых разных земель.

Чуть поодаль стояло духовенство. Сонджин с лёгкой усмешкой заприметил сэра Масаина. Тот заметно обливался потом, зажатый в плотное кольцо высших чинов церкви во главе с кардиналом Бенитусом.

Рассматривая гостей, юноша вдруг зацепился взглядом за двух непосед, которых не видел уже очень давно.

— Морес!

— Морес!

Хельна и Кадес с неподдельным восторгом рванули навстречу и вцепились в Сонджина с двух сторон.

«Надо же, как изменились. А ведь если приглядеться, они наконец-то выглядят на свой возраст».

Обычно близнецы казались совсем детьми, и в то, что они старше Сисли, верилось с большим трудом. Но сегодня, в парадных нарядах, они выглядели как благородные леди и джентльмен.

— Привет, Краснючка!

— Как поживаешь, Краснючка?

...Но к сожалению, их поведение и манера речи остались прежними.

[Что?! Кого это вы назвали Краснючкой?! Кха-а-ах! Да я вас!..]

Проигнорировав вопли в Короля Демонов, он перевёл взгляд на близнецов. Его внимание привлекли не столько наряды, сколько обилие золотых побрякушек. Они сверкали ими с ног до головы. Поняв, куда он смотрит, дети довольно пояснили:

— Это мы у папы-Императора выпросили. Последний писк моды! — Хельна радостно закружилась, показав все украшения.

— Папа-Величество сильно растерялся, поэтому мы надавили на него пуще прежнего! — подхватил её слова Кадес.

«Вам так весело доводить этого человека, мелкие чертята?!»

— Мы ничего не могли с собой поделать. От этого красного цвета так и веет прошлым.

— Словно неведомая тяга... Смотришь на него, и внутри всё бурлит, а на душе тоска.

— Хм, ясно.

«Стоп, что-то здесь не так...» — Сонджин с подозрением прищурился и спросил:

— ...Чего это вы друг друга копируете?

Близнецы были настолько похожи лицом и телосложением, что различить их казалось невозможным. Вот только за время общения с детьми Сонджин начал понемногу улавливать их особенности.

Обычно той, кто нетерпеливо открывал рот, была Хельна. Она называла отца «папа-Император». Кадес же, напротив, сначала незаметно оценивал обстановку, а затем подхватывал слова сестры. Он звал императора «папа-Величество». А сейчас всё было с точностью, да наоборот.

Глаза близнецов округлились.

— Ого! Морес иногда замечает то, чего от него совсем не ждёшь.

— Ого! Как и ожидалось, с Моресом нельзя терять бдительности.

«Серьёзно? Вы действительно поменялись одеждой? На банкете в честь дня рождения, который считается самым важным днём в году?»

— Когда ещё нам выпадет шанс так повеселиться, если упустить этот день?

— Такой редкий случай упускать нельзя, он бывает лишь раз в году, — Хельна поправила расшитую светло-фиолетовую ленту на груди и добавила: — Только ты должен знать об этом, Морес. Договорились?

Кадес, взмахнув подолом светло-фиолетового платья, подхватил:

— У Мореса рот на замке. Мы верим в тебя!

И в следующий миг близнецы одновременно захохотали.

— Ха-ха-ха!

— ... — Сонджин не нашёл что ответить. Он всегда подозревал, что с ними что-то не так, но сейчас окончательно признал поражение. Человек с абсолютно здравым мышлением никак не мог угнаться за логикой этих детей из другого мира.

[Пф-ф-ф, ты? И человек с абсолютно здравым мышлением?]

«Заткнись!»

Вдоволь нахохотавшись, близнецы взялись за руки и побежали в сторону Масаина.

Едва они скрылись, как глашатай объявил:

— Прибыла Её Величество Императрица! Всем выразить почтение!

Оркестр замолчал, и толпа послушно притихла. Гости прекратили пустые разговоры и обратили взгляды к возвышению в глубине зала.

В наступившей тишине отчетливо зазвучали шаги.

Грациозная и величественная, императрица медленно шла к помосту. При придирчивом осмотре её роскошного туалета в глаза бросалось полное отсутствие червонного золота. Было непонятно, то ли гордость мешала ей надеть то, чем славилась родина её соперницы, то ли она намеренно пыталась казаться скромнее.

Следовавшая за ней Мэлоди тоже предпочла сдержанный и скромный наряд.

На их фоне лишь императорская супруга Лизабет казалась воплощением роскоши. Она буквально утопала в червонном золоте. Драгоценный металл сиял в отделке платья, на запястьях и в крошечной заколке в волосах. Всё в её облике искрилось глубоким красным блеском. Сонджин невольно задумался, неужели скупой эрцгерцог Асейн проявил щедрость и помог достать эти сокровища, или Лизабет разорила ради этого выхода императорскую казну.

Вскоре их взгляды пересеклись.

— ...?

Сонджин встретился с пугающе холодным и отрешённым выражение лица. Не успел он осмыслить увиденное, как от колючего взгляда Лизабет по телу разлился озноб. Кончики его пальцев моментально заледенели.

«Чего это она...»

Пока юноша недоумевал, императрица Татьяна шагнула вперёд и обратилась к залу с приветственной речью.

— Рада видеть каждого, кто прибыл сюда ради великого торжества. Мы вновь празднуем день, когда Наместник Верховного Бога лично явился в наш мир.

Нежный голос женщины никак не мешал ей говорить твёрдо и властно. Её речь полностью соответствовала статусу правительницы великой империи.

— Прошел целый век с момента, как Святой Император Кадмус поднял оружие во спасение континента от дьявольских отродий. Наша империя уверенно приближается к идеалам Царства Божьего. Безусловно, это стало возможным благодаря вашим неустанным трудам во всех уголках Делькроса.

Затем императрица последовательно перечислила ключевые события, которые волновали жителей материка в уходящем году. Она выразила признательность за успешное уничтожение морских чудовищ в союзе городов Кипроса и высказала глубокое сожаление по поводу разрушительного наводнения на юге Анатолии.

На первый взгляд эти слова звучали как простое утешение и поддержка, однако в них крылось безграничное высокомерие. Правительница ласково наставляла королевских особ чужих государств так, словно те были её собственными вассалами. И всё же ни один из присутствующих не нахмурился и не выказал недовольства. Именно такое положение в континентальной иерархии занимала Священная Империя с её тысячелетней историей.

— На завтрашнем банкете Его Святейшество Император лично благословит ваше будущее. Это будет благочестивое таинство, которое позволит вам максимально приблизиться к Богу. Завтра вы предстанете перед тем, кто видит насквозь все ваши прегрешения и окутывает вас своим прощением, – перед земным Наместником Бога.

Утомительное торжественное слово императрицы наконец иссякло.

— А потому сегодня наслаждайтесь праздником от всей души и вкусите все радости мирской жизни. Чтобы завтра, отбросив все земные страсти, вы смогли предстать перед Наместником Бога с чистейшими помыслами и душой.

Публика ответила восторженными рукоплесканиями, заглушившими первые аккорды вернувшегося оркестра.

— Хочу ненадолго оставить тебя, чтобы поприветствовать матушек. — предупредила Амелия. — Каковы твои планы?

Сонджин рассеянно посмотрел на Лизабет. Та всё так же делала вид, будто его не существует, и усердно улыбалась окружившим её дворянам.

— Я пас. Идите, я подожду здесь.

Взяв бокал с прохладительным напитком, юноша направился в самый дальний угол банкетного зала.

Не одна Лизабет внушала ему тревогу. На этом празднике хватало и других поводов для беспокойства. С самого начала вечера он ощущал на себе чей-то пронзительный взгляд, идущий из глубины толпы. Оглянувшись, Сонджин заметил нескольких высокопоставленных священников, которые пристально следили за каждым его шагом.

— В любом случае, берегись высших священников. Особенно кардинала Бенитуса. Скорее всего, этот дедушка сразу всё поймёт.

Сисли уже предупреждала его об этом, так что Сонджин держал ухо в остро

«Может они почуяли Короля Демонов? Или...есть что-то, чего я не знаю?»

— Разрешите на пару слов?

Пока Сонджин тонул в своих мыслях, к нему приблизился незнакомец и вежливо заговорил. Это был молодой мужчина с красивым лицом. Его роскошный костюм недвусмысленно указывал на весьма высокое положение в обществе.

«Кто это?»

Поскольку незнакомец не потрудился представиться, охотник подумал, что тот может быть лично знаком с Моресом. Однако мужчина, внимательно разглядывавший принца, слегка наклонил голову и едва слышно прошептал прямо ему на ухо:

— Бетелла.

Сонджин недоумённо захлопал глазами, не понимая, что происходит.

«Что ещё за чудик?»

---

Примечание:

[*] — для Амелии и Сонджина здесь используется слово "팔불출". Это термин, обозначающий человека, который бездумно хвастается своим родственником перед другими.

Аналога на русский нет, так что я решила сымпровизировать, но оригинальное слово всё же отмечу.