[Что скажешь? Может, и нам станцевать? Первый танец крайне важен, тебе не кажется?] — Кадмус, вовсю увлеченный едой, причмокнул и обернулся к Логану. Тот стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Вы с ума сошли?

Конечно, после такого ответа под презрительным взглядом потомка ему пришлось покорно уткнуться обратно в свою тарелку.

[Да взгляни на них. Ты не идёшь на первый танец, и бедные барышни только и делают, что робко озираются. Какая жалость.]

Все было в точности так, как он говорил. Молодые леди — и здешние аристократки, и гостьи из дальних стран — поголовно провожали Логана полными обожания взглядами. Поскольку он ещё не открыл бал танцем, никто не смел подойти к нему напрямую. Девушки лишь украдкой поглядывали в его сторону, выжидая удобного момента.

Пожалуй, именно Логан оставался главной фигурой сегодняшнего вечера. Главный кандидат на трон Святого Императора успел завоевать признание всего континента благодаря беспощадному истреблению морских чудовищ. Исключительный был случай, если вспомнить, как сильно покорённые королевства презирали имперцев.

Вот только сам виновник всеобщего внимания оставался непреклонен.

— И не подумаю. Стоит мне уйти на танец, и неизвестно, что вы здесь натворите в моё отсутствие. Займитесь лучше своим делом.

[...Какой же всё-таки зануда,] — Кадмус разочарованно цыкнул языком.

[Эй, потомок.]

— Не смейте своевольно называть меня своим потомком. — сухо перебил того Логан. Лицо принца было предельно напряжено.

Кадмус некоторое время молчал, внимательно разглядывая его, после чего спросил:

[Ты почему так злишься на меня? Как ни крути, именно я, твой великий предок, изгнал демонов с континента и заложил основы тысячелетней Священной Империи. Мог бы проявить хоть каплю уважения.]

Каким бы высокомерным и эгоцентричным ни был Кадмус, он не мог полностью игнорировать ту неприязнь, которую Логан стойко демонстрировал с самого начала. К тому же из всех своих потомков этот юноша ему действительно приглянулся.

Вот только синие глаза Логана, смерившие его взглядом, оставались холодными как лёд.

— Уважения? Вы слишком многого ожидаете. Что именно вы сделали хорошего, чтобы вас уважать?

[И в чём же я, по-твоему, так сильно провинился?]

— Если вам так любопытно, я отвечу. Судя по тому, как своевольно вы прикрывались волей Верховного Бога, чтобы создать Святую, ваша собственная вера не кажется такой уж глубокой. Зачем, во имя всего святого, при основании империи вы выдвинули эту нелепую идею «полного воплощения Царства Божьего на этой земле»? Из-за этого сейчас весь континент уже тысячу лет страдает от бесконечного вмешательства империи во внутренние дела. Вы вообще думали головой, когда делали это?

[Э...ну...]

Если рассуждать так, то и возразить было нечего. Он всего лишь ставил метки на обычных девушках, чтобы теми было легче завладеть, но люди сами начали слепо превозносить их как Святых. Это заблуждение его забавляло, поэтому он и оставил всё как есть.

Что касается государственной идеологии, то он просто поручил её создание своим главным соратникам, которые стояли у истоков основания страны.

— Чем величественнее лозунг, тем лучше!

— Давайте вместе сошлёмся на волю Верховного Бога! Всем будет гораздо проще принять это!

Он позволил им действовать, и не успел опомниться, как превратился в полубога, который по воле Господа освободил весь континент от демонов.

[Основать государство дело далеко не самое простое, потомок,] — наставительно произнёс Кадмос.

[От эпохи трех древних драконов до заключения «Первозданного пакта» прошли тысячи лет. Знаешь ли ты, сколько страданий перенёс человеческий род под властью дьявольских отродий, правивших на всём континенте? Чтобы усмирить, изгнать эти силы и, наконец, придать стране надлежащий государственный вид, требовалось множество компромиссов.]

— Будь по-вашему. Допустим, в то время по-другому поступить было нельзя, — Логан нахмурился и продолжил. — Но ведь следующие триста лет вы правили стабильно, без особых потрясений. Неужели за три века нельзя было исправить ошибки и направить империю по лучшему пути? Если это казалось невыполнимым, стоило хотя бы передать трон достойному преемнику. Зачем было сажать на престол этого безумца, помешанного на крови, и ввергать весь континент в пламя войны?

Второго святого императора Ремуса в хрониках именовали Кровавым. Внутри Делькроса и далеко за его границами... везде, куда бы он ни направлялся, за ним неизменно следовала война.

Едва взойдя на престол, он безжалостно истребил всю родню, способную заявить права на корону. Затем до единого вырезал вассалов, посмевших пойти против его воли. Устроив великую чистку в империи, Ремус устремился на внешние рубежи и развязал завоевательные войны, одну за другой подчиняя страны континента. Он шёл к цели напролом, не колеблясь ни секунды, сколько бы чужой крови при этом ни проливалось.

[Это тоже заблуждение. Изначально Ремус не был таким безумцем...] — ответил Кадмус со смущённым видом.

Его чувства закипели, заставив божественную силу прийти в движение. На лбу проступил золотистый чешуйчатый узор, который вспыхнул и мгновенно угас.

[Он был довольно сообразительным малым, поэтому я и сделал его своим преемником. Но кто ж знал, что после того, как он унаследует от меня божественную силу, побочные эффекты изменят его до такой степени! Что я, по-твоему, должен был делать?]

— Побочные эффекты?

[...Кхм-кхм. Понимаешь, если обычный человек смог выдержать непомерную божественную силу, в его теле и разуме неизбежно возникают проблемы, из-за чего он либо рано умирает, либо сходит с ума. Ремус был моим потомком и обладал определённым потенциалом, поэтому всё ограничилось лишь безумством.]

Опешивший Логан переспросил:

— И вы передали ему божественную силу, прекрасно зная об этом?

[Он сам страстно желал этого! К тому же это был неизбежный выбор ради сохранения империи. Я думал, что как только в стране восстановится стабильность, я смогу позже не спеша забрать божественную силу обратно.]

Кадмус взял ещё одно печенье и продолжил свои сбивчивые объяснения.

[И после этого, если рождался кто-то с чуть более плотной божественностью, большинство из них обычно полностью лишалось эмоций. Ты сейчас вовсю порицаешь Ремуса, но если бы тебе досталась настолько же плотная божественность, всё сейчас было бы совсем иначе.]

Кадмус пояснил, что божественность, которую он постепенно собирал обратно на протяжении последних сотен лет, уже сильно размылась, да и та в основном сосредоточена в нынешнем Святом Императоре Нэйте.

[Правда случай твоего отца – одно большое исключение. Уникальная способность, с которой рождаются члены его клана, специализируется на том, чтобы разделять и наблюдать за собой с разных сторон, а также контролировать себя. Поэтому он практически не может сойти с ума, и мало что способно заставить его потерять самого себя.]

Логан и сам кое-что слышал о текущей в нём крови клана Корнсиим. Из-за этого некоторые высокопоставленные священники до сих пор смотрели на членов императорской семьи косо и с недоверием.

[К тому же, его колоссальная божественная сила постоянно восстанавливает мозг и тело. Бояться ему уж точно нечего.]

Хрум.

Договорив до этого момента, Кадмус пожевал печенье и ненадолго замолчал.

[Но послушай. Что же будет с поколением его детей, в которых эта уникальная кровь уже размылась?]

С этими словами он повернулся и посмотрел на Логана. Его сияющая золотом радужка резко сузилась, а зрачки вытянулись в вертикальные щели.

[Как ты думаешь, что произойдёт, если ребёнок, в чьих жилах эта кровь стала слабее, и у которого нет ни капли божественной силы, унаследует хотя бы часть той божественности?]

— ...

[Пожалуй, он превратиться в чудовище, в котором не останется ни капли чувств. Станет ещё более свирепым и жестоким, чем Ремус, которого прозвали «Кровавым Императором».]

Взгляд Кадмуса, произнесшего эти слова, переместился на танцующих в самом разгаре веселья брата и сестру.

[А потому, чтобы выдержать это, ему, возможно, придётся стать кем-то иным, но только не человеком. Либо использовать какую-нибудь изощрённую уловку, подобную той, что провернул твой отец. Какой бы путь это дитя ни выбрало, он точно не будет гладким.]

— ...Тогда кто же вы такой, Первый император, называющий себя нечеловеком? — после недолгого молчания тихо спросил Логан. — Вы ведь не утратили чувства, как они, и эта божественная суть не поглотила вас. Но вы прекрасно знали, что станет с Ремусом, и ничего не предприняли. Вы знали даже то, что он убьёт вашего грудного сына. И после этого вы утверждаете, что в отличие от своих потомков способны совладать с этой божественной силой?

[...]

Кадмус промолчал.

Лицо Логана исказилось от подступившего гнева. Он прорычал сквозь зубы, глядя прямо на Кадмоса:

— Чем больше я узнаю вас, тем сильнее убеждаюсь: вы просто отвратительны.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Пока лилась прекрасная мелодия, Леонард отрешённо смотрел в центр бального зала, погружённый в свои мысли.

«Похоже, всё будет гораздо сложнее, чем я ожидал».

Сопровождавшая его аристократка уже неоднократно подавала ему знаки, но он не мог отвести взгляда от танцующих брата и сестры. Если быть точным, от принцессы Амелии, которая с истинным изяществом порхала по залу. Её сияющие белизной щеки и развевающиеся волосы цвета роз дышали свежей юностью, полностью соответствовавшей её возрасту. В то же время подол её алого платья, распускавшийся подобно цветочным лепесткам в такт движениям, выглядел маняще и искушающе, словно у роковой блудницы из древних мифов. В этой женщине удивительным образом уживались два совершенно противоположных качества.

— Ну и ну…

Её сияющее лицо, озарившееся мимолётной улыбкой перед тем, как она удалилась вместе с принцем Моресом, никак не выходило у него из головы. При этом её чистые серые глаза, устремлённые на него, оставались невероятно холодными и расчётливыми. Куда же исчезла та хрупкая, по уши влюблённая девушка, которую он встретил в прошлом году на праздновании дня рождения?

— Я так уверенно хвастался перед Ромейном, а теперь действительно попал...

Леонард полагал, что главной трудностью станет поиск подхода к принцу, о принцессе же он даже не беспокоился. Он был непоколебимо уверен, что сможет с первого взгляда покорить абсолютно любую женщину. Однако нынешняя принцесса была совсем другой.

Почувствовав, как внутри закипает необъяснимая, жгучая жажда, Леонард сам того не замечая резко оттянул воротник рубашки.

Шумные аплодисменты возвестили о том, что танец незаметно подошёл к концу. Вскоре музыка в банкетном зале сменилась на более спокойную и плавную.

Упавший духом принц раз за разом осушал бокалы с напитками, как вдруг до его слуха донёсся отчётливый стук каблуков. Кто-то направлялся прямо к нему. Он машинально повернул голову и от изумления широко раскрыл глаза. Перед ним уже стояла принцесса Амелия, озаряя всё вокруг улыбкой такой ослепительной красоты, что у него на мгновение перехватило дыхание.

— Мой брат только что проявил крайнюю неучтивость, примите мои извинения. Вы ведь Леонард из Рохана, верно?

— Да, Ваше Высочество, всё так, — ответил он слегка осипшим голосом.

Губы принцессы тронула изящная улыбка.

— Я видела вас ещё в прошлом году на праздновании дня рождения. С тех самых пор я мечтала пригласить вас, и вот мне наконец представился шанс. — Её тонкая, грациозная ладонь медленно протянулась к нему. — Вы не против подарить мне следующий танец?

Она просила об этом с лёгкой девичьей скромностью, но в каждом её движении сквозило истинное величие благородной королевы. Отказать ей было просто невозможно. Ощутив, как в груди всколыхнулось странное, подступающее к самому горлу чувство, Леонард коснулся губами её руки.

— Разумеется. Я сочту за честь составить вам компанию, принцесса Амелия.

Ему пришлось вновь признать то, что он так отчаянно пытался отрицать с самого начала. Он, Леонард, с первого же взгляда и без памяти влюбился в эту прекрасную женщину.

После того как друг друга сменили несколько танцев и атмосфера празднества достигла самого разгара, императрица, восседавшая на почётном месте, слегка кивнула, и оркестр внезапно смолк.

Люди, до этого смеявшиеся и болтавшие, прервали свои беседы и разом устремили взгляды вперёд.

Перед ярко освещенным подиумом стояла архиепископ Вескер. Как и было запланировано, пришло время официально объявить высокопоставленным гостям континента о существовании Святой, которой так гордилась империя.

— Несколько лет назад, когда Святая Грация снова вернулась к нам, она отправилась в путешествие по всем уголкам страны, дабы неустанно служить своим подданным.

Её пронзительный голос без всякого усиления аурой отчётливо разносился по всему банкетному залу.

— И вот совсем недавно, повинуясь воле Господа, Делькрос обрёл ещё одну Святую! Это не что иное, как вещая слава для нашей империи и великое благословение для всего континента! И сейчас, в честь этого праздника, обе святыне снизойдут, чтобы даровать своё благословение всем присутствующим!

Подобное нередко случалось и на празднованиях дней рождения прошлых святых правителей. Это было простое, привычное событие, когда Святая произносила слова благословения, демонстрируя окружающим свою божественную силу.

Однако лицо Сисли, которая сейчас выходила вперед к подиуму, было непривычно бледным и скованным от сильного напряжения.

[Милое дитятко, твоё решение всё ещё неизменно?] — спросил Кадмус, не отрывая взгляда от пространства перед собой.

Сисли уверенно кивнула и ответила:

— Да. Я сделаю всё так, как мы и планировали.

[Сможешь ли ты справиться с последствиями? Это происходит впервые со дня основания, и неизвестно, как на это отреагирует Церковь.]

Сисли крепко закусила губу. По словам Кадмуса, это заявление вызовет невиданный резонанс. Но братец Морес дал ей верное решение, лучшего способа было не найти.

— Да. Я справлюсь. Прошу, помогите мне.

Твёрдо решившись, девочка подняла голову и направилась вперёд. В центре всеобщего внимания, Сисли нервно оглядела присутствующих, вспоминая слова Сонджина. Она произнесла:

— Воистину прекрасная ночь.

Её голос, подобный прозрачному хрусталю, был усилен невольно выпущенной аурой и отчётливо достиг ушей всех присутствующих.