— Я не хочу так умирать.

Вчера вечером Сисли наконец раскрыла свои чувства, которые скрывала долгое время.

— Хм, есть у меня на примете один способ... слушай, как тебе такое предложение?

Сонджин выдвинул идею, о которой она раньше даже не задумывалась.

— Ты сама откажешься от титула Святой до того, как начнутся события Хроник. Передашь это бремя Со Исо и красиво уйдёшь на покой. Или почему бы тебе не податься в орден святых рыцарей, как Логан?

— ...Что? На покой? В орден рыцарей?

«Что за вздор?» — Сисли растерянно захлопала глазами.

Она часто размышляла о том, как отразить направленные против неё заговоры, но мысль добровольно оставить пост Святой никогда не приходила ей в голову. Да и разве должность Святой, раз уж тебя избрали, предполагает выход на покой?

— Брат, ты не понимаешь. Моё положение пошатнётся, и именно поэтому я буду в смертельной опасности, — девочка покачала головой. — Если я сдамся сейчас, это меня не спасёт. Я лишь сама подпишу себе приговор.

— С чего такие выводы? — Сонджин нахмурился. — Посмотри на факты. Твои беды начались, когда объявилась Со Исо, которая выдержала испытание святой и приняла благословение Кадмуса. Твоё влияние растаяло именно в тот момент.

— Да, всё именно так.

— А до её прихода ты из кожи вон лезла, чтобы стать признанной Святой и первой коснуться гроба Святого Императора. Пока не раскрыла главную тайну. Тот, кто принимает благословение, лишается всего. Кадмус забирает плоть, а душа стирается без следа.

— Да. Всё именно так, — уныло повторила Сисли.

— Тогда о чем тут думать? Если стать Святой, полностью отвечающей всем условиям, невозможно, то лучше всего бросить это дело до того, как враг найдёт зацепку. Случились бы с тобой все эти трагедии, не будь ты Святой с самого начала?

— Гм...

От этих слов Сисли окончательно растерялась. Пока она пребывала в ступоре, брат посмотрел ей прямо в глаза и спросил:

— Давай проясним один момент. Почему ты вообще стала святой?

Сонджин, в котором не было ни капли веры, искренне не мог этого понять.

«Святой не платят жалованье, да и особой власти этот титул не даёт. Её просто превозносят как священное существо, но на деле это лишь почётная должность, где приходится до конца дней без единого выходного служить другим, пока не сдохнешь».

— Пользуясь тем, что ты ещё молода, эти стариканы не дают тебе ни капли власти, а только заставляют работать. Зачем ты вообще цепляешься за это место и так хочешь его сохранить?

— Ну, это потому что…

Началось все, пожалуй, с того, что на её теле появился знак святой. Ей льстило, когда высшие священники Правоверной Церкви суетились вокруг неё, называя реинкарнацией Грации. То, что подданные превозносили её как святую, тоже было приятно, а когда святой император выступил против, в ней, кажется, даже проснулось упрямство.

— И как, тебе понравилось жить в роли Святой?

Честно говоря, она никогда об этом не задумывалась. Просто до этого момента Сисли ни на секунду не сомневалась, что этот путь правильный. Служение было довольно тяжёлым, но стоило увидеть радостные лица подданных, как на душе становилось тепло. А после того, как ей приснился сон о Хрониках, она и вовсе стала цепляться за эту должность, словно за гарантию собственной жизни.

Но что, если она на самом деле не реинкарнация Грации? Что, если она с самого начала не была рождена для судьбы Святой, что тогда будет?

— Даже если я не Святая… возможно, это не имеет особого значения…

Услышав бессильный ответ Сисли, Сонджин кивнул.

— Теперь нужно чётко определить, кто твой враг. Кто первым заявил, что ты недостойна?

— Враг?

— Да. Не принимай содержание Хроник за чистую монету, Сисли. У всего на свете есть скрытая подоплёка. Неужели ты думаешь, что священники стали бы наговаривать на тебя — послушную и работящую слугу, которая отлично справляется со своими обязанностями — просто так?

Лицо Сонджина, задавшего этот вопрос, было полно уверенности.

Сисли какое-то время смотрела на него колеблющимся взглядом, а затем слегка нахмурилась, силясь вспомнить содержание Хроник.

— ...Хм, кажется, это начали кардинал Бенитус из Инквизиции и кардинал Чезаре из Министерства иностранных дел.

С кардиналом Бенитусом все было предельно ясно. Он свято верил, что исчезновение божественного знака – прямое доказательство того, что Верховный Бог отрёкся от нее. Старик отличался такой непрошибаемой упрямостью и ограниченностью, что любые попытки договориться с ним изначально были обречены на провал.

А вот поведение кардинала Чезаре из Министерства иностранных дел искренне удивляло. Этот человек всегда славился гибкостью, легко шел на контакт и неизменно демонстрировал Сисли дружелюбие. Его лидерство в нынешней травле стало полной неожиданностью. Обычно Чезаре точил зуб исключительно на архиепископа Вескер, не упуская шанса задеть её ведомство.

«Нет, погодите-ка...! Может быть, он хотел проконтролировать и ослабить влияние архиепископа Вескер? А вдруг он опасался, что с появлением двух Святых влияние Правоверной церкви резко возрастёт? Возможно, он просто посчитал Сисли более лёгкой мишенью для нападок, чем Со Исо, чьи доказательства святости были неоспоримы».

Выслушав это объяснение, Сонджин твердо заявил:

— Отлично. Отныне эти двое твои враги.

— Враги?

— Ну ладно, перегнул палку. Разумеется, если поискать, найдутся и другие, но пока давай сосредоточимся на двух самых крупных фигурах. Ты должна приложить все усилия, чтобы захватить власть и свергнуть их до того, как они нападут первыми.

— Захватить власть? Но зачем? Разве нельзя просто перестать быть Святой?

От вопроса Сисли Сонджин мысленно цокнул языком. Он часто думал об этом, но отец действительно воспитал детей слишком изнеженными.

— Послушай меня, Сисли. Думаешь, для них имеет значение, появилась ли другая Святая или ты сама растеряла свои качества? Твой финал в хрониках был предопределен лишь одной причиной – у тебя не было власти. Ты была слаба, и они просто почуяли лёгкую добычу.

— ...

— Даже если сейчас буря утихнет, враги никуда не исчезнут. Пока ты не заберешь силу в свои руки, этот кошмар будет повторяться снова и снова.

«Тебя превратили в мишень не из-за твоих ошибок. Ты просто не умеешь кусаться в ответ, вот хищники и рвут тебя на части».

Сонджин поймал её полный шока взгляд и ободряюще похлопал по плечу.

— Мой личный опыт доказал: человеку жизненно необходима государственная власть. Чтобы выжить, нужно самому стать государством.

А самым мощным рычагом влияния во всей империи, без сомнения, обладал орден святых рыцарей.

— Государственной властью?.. — растерянно переспросила Сисли.

— Именно. Ты должна не оправдываться на суде, а вершить его. Прежде чем кто-то решит растоптать тебя, уничтожь его первой. Переломи ему хребет своей силой!

— Ох…

— Простое доказательство своей невиновности ничего не решит. Это лишь даст твоим врагам время и повод подготовить новое нападение. Если они клевещут на тебя, ты должна ответить им тем же. Пусть даже с помощью подстрекательства и фабрикаций! Если они пытаются свергнуть тебя силой, подойди первой и разбей им бошки! В этом и заключается истинный баланс сил, это и есть правильный способ ведения войны!

[Дьявол! Нет в тебе человеческого...]

В голове Сисли стремительно проносились кошмарные сцены, когда-то описанные в Хрониках.

— Это кара Господня! Святая пала и лишилась своего сана! Она непременно в сговоре с дьяволом!

Да. Так всё и было. В тех хрониках Сисли делала всё возможное. Она изо всех сил пыталась доказать свою невиновность и подтвердить своё право на сан. Но в итоге всё оказалось бесполезно. С самого начала выбранный путь был неверным.

— Понимаешь, Сисли? Если кто-то обвиняет тебя в падении, назови его самого еретиком! Если кто-то утверждает, что ты в сговоре с дьяволом, упрямо стой на том, что этот клеветник сам дьяволопоклонник!

— Но, братец, я же буду обманывать людей...

— Подумаешь. Они все так поступают, почему тебе нельзя?

После этих слов девочку словно пронзила молния внезапного озарения.

— Верно. Почему именно я? Они называли меня реинкарнацией святой Грации, но это же неправда. Они обвиняли меня в сговоре с дьяволом, но и это ложь! Эти старикашки извращали и осуждали каждое моё действие, в их обвинениях от начала и до конца не было ни капли истины. Называли себя высшим духовенством, но в их поступках ни разу не проявилась воля Бога. Так почему я должна доказывать им свою невиновность? Зачем мне вообще следовать священным догматам, чтобы противостоять тем, кто сам не исполняет волю Верховного?

— Правда не может служить оружием. Силу дадут лишь пропаганда и фабрикация!

— Пропаганда и фабрикация!

— Чтобы сокрушить фанатизм, нужно самой стать ещё большей фанатичкой!

— Фанатичкой!

Сисли сжала кулаки, а Сонджин мягко добавил:

— И если этого окажется мало, можно использовать силу места.

— Места?

— Именно. Возьмём для примера этот банкет в честь дня рождения. Если ты объявишь о своём уходе на глазах у множества иностранных гостей, твоим врагам будет трудно раздуть из этого скандал. Из чистого желания сохранить лицо империи.

— В этом есть смысл, — девочка согласно кивнула. — Но объявить об уходе... Я даже толком не знаю, что сказать.

— Хм? Разве нельзя просто сказать что-то вроде «Сегодня поистине прекрасная ночь!» и аккуратно передать всё Со Исо? На церемониях награждения все так и делают. Стоит только начать с «Сегодня поистине прекрасная ночь!», как публика тут же сама начинает аплодировать и поддерживать.

— Так что давай хорошенько подумаем над этим после завершения праздника в честь дня рождения. Бросай поскорее это место Святой и бегом в орден святых рыцарей учиться фехтованию!

— Фехтованию?

— Ну да. Орден Святого Бастиана всё равно принадлежит Правоверной Церкви, так что там может быть непросто. Если что, как насчёт того, чтобы вступить в орден Святого Аврелиона?

— ...

В тот момент Сонджин даже в кошмарном сне не мог представить, что Сисли воспользуется этой идеей на следующий же день.

╾──╼ ✵ ╾──╼

Братец Морес так легко говорил о передаче титула Святой, но, скорее всего, он утверждал это лишь потому, что плохо знал внутреннее устройство Правоверной церкви и догматы Священного Писания.

Передать титул Святой госпоже Со Исо означало передать ей душу Грации. А это было крайне опасным утверждением.

Самовольный перенос души в другое тело считался деянием еретиков и дьяволопоклонников. Разве не по этой самой причине несколько лет назад был почти полностью истреблён клан Корнсиим?

Даже если она станет отрицать, что является душой Грации, ей ни в коем случае нельзя оспаривать тот факт, что Правоверная Церковь причислила её к лику святых. Чтобы сделать это, ей не оставалось ничего другого, кроме как заявить, будто она душа какого-то другого благородного святого.

«Но по крайней мере в одном братец точно прав. Пропаганда и фабрикация... проще говоря, всё можно подогнать так, как тебе удобно».

Сисли твердо решила создать новую историю. Для этого её сюжет должен был по меньшей мере походить на сказания из Священного Писания и находить в нём своё объяснение. Поэтому в ту ночь девочка до самого рассвета перелистывала канонические тексты в поисках подходящих цитат. К её удивлению, Кадмус искренне увлёкся этим процессом и принялся помогать ей.

[Было ещё вот такое предание, поищи, упоминается ли оно здесь.]

И им действительно удалось найти несколько притч. Например, историю о том, как на древнего Святого во время получения пророчества снизошёл сияющий пятицветный ореол. Или предание о Святом Бастиане, который защитил душу ребенка, замученного и убитого язычниками, и вернул её родителям.

— Мама, папа, теперь, когда я встретил вас, я со спокойной душой вверяю себя Верховному.

Эта притча завершалась трогательными словами о том, что душа дитя благополучно вознеслась на небеса. Однако, если бы кто-то другой попытался подобным образом распоряжаться чужой душой, его наверняка обвинили бы в нарушении естественного порядка вещей и нарекли еретиком.

Завершив ночные приготовления, Сисли с непоколебимой решимостью стояла сейчас на этом самом месте.

Она вдруг заметила братца Мореса, который смотрел на неё, широко округлив глаза.

— Эй! Ты чего удумала? А? — во взгляде брата сквозило явное сомнение: «Да ладно, неужели?».

Сисли, поймав этот взгляд, лишь тихонько фыркнула.

— Не волнуйся, братец. У меня всё получится. Как ты и просил, я состряпаю всё в лучшем виде.

Затем принцесса уверенно и гордо обратилась к присутствующим.

— Я рада, что в такой знаменательный день могу открыть вам истину. На самом деле я не являюсь реинкарнацией святой Грации.

— Господа Сисли! Что, во имя всего, это значит?! — побледневшая Вескер вскочила со своего места, но тут же осеклась. Её ослепил яркий свет, хлынувшим от девочки.

От её тела волнами исходила колоссальная божественная сила. В тот же миг повсюду в банкетном зале начали вспыхивать и переливаться пятицветные огни. Это была проделка Кадмуса, который решил, что зрелище обещает быть забавным, и решил подыграть.

— До сих пор я лишь оберегала душу святой Грации, временно укрывая её от сил зла.

Голос Сисли разносился под сводами зала, обретая величественное звучание. Она неосознанно вложила в свои слова ауру, подчиняя их собственной воле. Большинство присутствующих даже не поняли этого, заворожённо и безмолвно внимая каждому её слову.

— К счастью, теперь, когда истинный владелец души найден, мой долг исполнен. А потому я возвращаю душу Грацие святой деве!

Придержать душу? А теперь ещё и вернуть ее? Эти слова идеально подходили для того, чтобы оказаться в центре скандала о ереси, но большинство присутствующих этого даже не осознали. Окутывающее принцессу пятицветное сияние выглядело слишком возвышенно и священно.

И в тот миг, когда Сисли взяла Со Исо за руки, все присутствующие просто не поверили собственным глазам. На тыльной стороне ладони Со Исо отчетливо проступило клеймо Грации! Разумеется, с этими спецэффектами тоже помог Кадмус.

Но на этом шокирующие заявления не закончились.

— Я, Сисли Кляйн, на самом деле являюсь реинкарнацией Святого Марсия, унаследовавшей его волю!

— Что?!

— Теперь пришло время открыть это. Сам Верховный Бог велел мне возглавить инквизицию и сражаться с ересью! Ради этого я намерена вступить в орден святых рыцарей!

Следом на руке Сисли появился узор, в котором без всяких сомнений узнавался знак рыцарского ордена Святого Марсия!

Не только высшие жрецы, но и абсолютно все в банкетном зале замерли в крайнем изумлении. У кардинала Бенитуса глаза от удивления едва не вылезли из орбит.

Внимательно наблюдая за их реакцией Сисли твёрдым голосом провозгласила:

— В одной руке у меня будет Священное Писание, а в другой боевой молот! Отныне и впредь я буду сражаться с ересью во имя Царства Божьего!

После этого она улыбнулась. Её улыбка была безупречно чистой, но в то же время от неё веяло холодом.

«Дайте мне власть, способную повести за собой инквизиторов, и тогда я буду сражаться с вами до самого конца. Кардинал Бенитус. Кардинал Чезаре».

╾──╼ ♰ ╾──╼

В ту ночь...

Поздним вечером Нэйт, только что вышедший из молельни, услышал поразительную новость.

— Госпожа Сисли это... С-святой Марсий...

— Что...

В мгновение ока он пошатнулся, и причиной тому была вовсе не усталость.

Сисли оставила пост святой. Само по себе это было хорошей вестью. Нэйт втягивал во всё это Со И Со не только ради контроля над Кадмусом, но и прежде всего для того, чтобы облегчить тяжелую ношу обязанностей, возложенных на ребенка. Он просто хотел, чтобы его дочь жила более свободной жизнью, принадлежащей ей самой.

— ...Но почему вдруг орден святых рыцарей?

Нэйт на мгновение застыл, уставившись в пустоту, а затем медленно прижал ладонь ко лбу.