Заявление Сисли вызвало мощный резонанс, из-за чего грядущий праздник мгновенно отошёл на второй план. Старейшины Правоверной Церкви спорили всю ночь и на рассвете созвали экстренный Святой Собор.

— Из-за чего вся эта суматоха? — зевнул Сонджин, глядя на Логана. Тот примчался в Жемчужный дворец на рассвете. — Неужели нельзя было подождать окончания торжества?

Сам Сонджин ещё толком не проснулся и стоял растрепанный, в то время как его гость уже красовался в безупречной парадной форме, готовый к праздничной литургии.

— Ты совсем не интересуешься теологией, потому и не понимаешь всей серьёзности, — укоризненно отозвался Логан. — В канонических Писаниях концепция перерождения всегда ставилась под сомнение. Помнишь, я говорил?

Когда Логан доверил ему свою тайну, он признался, что никогда не встречал других перерожденцев и сам не понимает, почему эта участь настигла именно его.

— Если подумать, то верно, — Сонджин недоумённо посмотрел на собеседника. — Но почему ты тогда не разузнал побольше о Святой? Она ведь может стать ключом к разгадке твоей тайны.

На лице рыцаря мелькнуло разочарование от такой недогадливости.

— Потому что вопрос о том, действительно ли Грация перерождается, всегда оставался спорным. Неужели ты думаешь, что я не проверил бы её историю в первую очередь?

Сонджин на мгновение задумался. На протяжении сотен лет Правоверная церковь неуклонно провозглашала благочестивых дев земными воплощениями Грации. Однако, кроме меток на теле, доказать их божественную природу было невозможно. Ведь ни одна из них не помнила о прошлой жизни абсолютно ничего.

Сисли не стала исключением. Именно поэтому Логан всегда сомневался в их святости. И, как оказалось, не зря: теперь-то он знал, что никакого перерождения не существовало. Всё это время люди плясали под дудку Кадмуса, став жертвами его забав.

Логан подошёл к окну и продолжил:

— Женщина с клеймом Грации впервые заявила о себе в те времена, когда империю раздирали политические распри.

Сонджин смутно помнил эту историю. Первую святую признали при четвёртом императоре Делькроса, Константине. Тот прослыл мягким правителем и проводил политику перемирия на землях, что были покорены его предшественником – «Кровавым Императором» Ремусом. Как-то раз на теле болезненной юной аристократки из Ортоны проступил знак Кадмуса. Когда в нём распознали узор Верховного Бога и направили запрос в Делькрос, Константин ухватился за этот шанс. Он тут же провозгласил девушку Святой, и политический подтекст этого жеста был предельно ясен любому.

— Великая Святая Делькроса перерождается невзирая на границы государств. Разве это не доказывает, что все страны на континенте принадлежат Царству Божьему?

А та несчастная дева, как гласили легенды, всю жизнь посвятила бескорыстному служению чужим идеалам и закончила свои дни в полном одиночестве.

— К тому же нынешний канон прошёл через жёсткую цензуру, — Логан не находил себе места, меряя шагами комнату. — Среди учёных давно преобладает мнение, что в тексты внесли множество правок. Их основательно переписали ещё при четвёртом императоре.

Именно этот подлог и давал повод Культу Тьмы обвинять Правоверную Церковь в ереси.

Взять хотя бы так называемое завещание Грации:

«Если над благословённым Делькросом нависнет беда, я отрину покой, рождаясь вновь и вновь во имя империи Верховного».

Сонджин нахмурился, пытаясь увязать это с тем, чему его учили наставники. Вокруг этой фразы веками велись теологические войны, ведь изначально в их религии впринципе не существовало понятия реинкарнации. Да и сама Грация, если верить тайным хроникам, тихо скончалась в глухой провинции. Кто вообще разобрал, что она шептала перед смертью?Более того, даже Сонджин понимал, что здесь кроется непреодолимое противоречие.

Священные тексты чётко обещали, что Творец забирает праведные души в рай для вечного блаженства. Но если признать, что святые девы лишены этой награды и вынуждены раз за разом возвращаться в бренный мир, то вся церковная догма полетит к чертям.

— И кто же заварил всю эту кашу с реинкарнацией? — спросил Сонджин, окончательно прогнав остатки сна.

— Впервые эту теорию обосновал знаменитый теолог по имени Граниус. Он был выдающимся богословом, творившим в эпоху правления Пятого Святого Императора, и именно он заложил основы божественного барьера. В те времена среди теологов господствовал дуализм души – учение о её двухкомпонентной структуре. В те времена Граниус в одиночку выступил против большинства, выдвинув триалистическую концепцию.

По его утверждению, душа состоит из трёх элементов: эйона, дакиона и байона [*]. В момент смерти человека эти компоненты разделяются, и лишь эйон возносится в небесную обитель.

Состояние же святой Грации он объяснял следующим образом:

— Эйон, представляющий собой истинную суть души Грации, уже упокоился в чертогах небесных, а байон вместе с её плотью обратился в прах и вернулся в землю. Однако дакион, унаследовавший её благородную волю, остался в этом мире, чтобы вновь родиться в земном воплощении, соединившись с иным эйоном.

Сонджин нахмурился.

«К чему такие сложности? Какая вообще разница две там составляющие или три?»

— До сих пор Правоверная Церковь в силу различных политических причин молчаливо закрывала на это глаза. В конце концов, человеческому глазу душа не видна, и доказать правоту двух или трёх элементов было невозможно.

Вот только вчерашнее заявление Сисли радикально изменило положение дел.

Давнее противостояние между сторонниками дуализма и триализма души, доселе скрытое в тени, мгновенно вырвалось наружу.

Логан потёр переносицу, словно от подступающей головной боли, и продолжил:

— К тому же, проблема усугубилась тем, что Сисли объявила себя реинкарнацией Святого Марсия, а не Святой Грации. Из её слов следует, что одна душа может обладать двумя дакионами. Но если так, то почему бы не существовать состоянию, когда у человека три или четыре дакиона?

Чем это тогда отличается от демонов, которые, как известно, поглощают и используют души множества людей? За такое её могли без лишних слов тут же потащить в Трибунал Инквизиции.

— И если хоть раз признать её правоту, то не начнут ли теперь повсеместно появляться те, кто назовёт себя реинкарнацией других Святые? Например, таких популярных, как Святой Бастиан или Святой Аврелион. Вот почему Правоверная Церковь так отчаянно хочет подвергнуть её проверке.

Выслушав это объяснение, Сонджин наконец осознал всю серьёзность ситуации. У него перехватило дыхание, а в мыслях воцарился хаос.

«Мелкая, ты хоть понимаешь, что натворила!»

— И где сейчас Сисли? — в ужасе спросил он.

Логан тяжело вздохнул и ответил:

— С самого утра её вызвал к себе Его Святейшество отец.

— О-о-о…

Сонджин захлопал глазами. Как ни странно, в этот момент его внезапно накрыло необъяснимое чувство облегчения.

╾──╼ ✵ ╾──╼

— Простите, Ваше Величество, что не доложила вам об этом заранее, — покраснев, извинилась Сисли, стоявшая перед Святым Императором.

Это был топорный план, состряпанный всего за один день, но у неё не оставалось другого выбора. Время поджимало Сисли самым безжалостным образом.

Согласно хроникам, кардинал Бенитус и кардинал Чезаре должны были начать своё наступление на неё в течение нескольких месяцев. Ждать празднования дни рождения в следующем году было слишком рискованно, сроки поджимали.

Святой Император какое-то время смотрел на девочку потяжелевшим взглядом, а затем спросил:

— Если ты так сильно хотела попасть в орден святых рыцарей, почему не сказала мне об этом с самого начала?

Наверняка существовал более гуманный путь. Куда более мягкий способ, который позволил бы обойтись без затяжной конфронтации с Правоверной Церковью и Святым Собором.

— Но у меня почти не осталось времени, Ваше Величество. Мне нужен был предлог, чтобы немедленно сложить с себя обязанности святой девы и одновременно с этим закрепиться в ордене святых рыцарей.

В её маленькой головке всё же был свой чёткий план. Какими бы суровыми ни были обвинения, в конечном итоге Святой Собор замял бы это дело, исключительно ради того, чтобы не уронить престиж империи.

— Не осталось времени, говоришь… — протянул император, подперев подбородок рукой и погрузившись в размышления. Спустя мгновение он спросил спокойным тоном: — Сисли. Чего ты на самом деле хочешь добиться? Если ты не скажешь мне причины, я не смогу тебе помочь.

Тогда его дочь, сверкнув чистыми, проницательными глазами, твёрдо ответила:

— Ваше Величество, мне нужна официальная власть, которую я смогу взять в свои руки прямо сейчас!

— Власть?..

— Да. Братец Морес так и сказал. Пожив на этом свете, он понял, что иметь в руках государственную власть – лучшее, что может быть… — Сисли с мольбой продолжила, глядя на Святого Императора, который медленно поднял руки и потёр уставшее лицо. — Ваше Величество. Вы же прекрасно знаете, что Святая не может уйти по собственному желанию, пока её не лишат статуса? К тому же я не такой гений, как брат Логан. У меня слишком мало времени, чтобы начинать с самых низов, шаг за шагом, как остальные ученики паладинов!

У неё были веские причины выбрать именно Святого Марсия. Конечно, немалую роль сыграло мнение Ордэна, утверждавшего, что это рыцарский орден, не использующий мечи. Но важнее всего было то, что Марсий не являлся Святым вроде Грации или Бастиана, которые оставили этот мир, лишь беззаветно жертвуя собой ради других.

Марсий и Тервакия при жизни были действующими паладинами, а позже даже занимали посты капитанов рыцарских орденов. Сисли добавила, что в какой-то степени хотела получить их прижизненный статус в качестве надёжного щита.

Святой Император внимательно всмотрелся в лицо своей дочери, которая сегодня казалась ему на редкость чужой, и спросил:

— И что же ты хочешь сделать со столь желаемой властью?

Её ответ прозвучал твёрдо и непоколебимо:

— Я хочу защитить себя.

Встретив этот полный уверенности, чистый взгляд, правитель на мгновение дрогнул.

«Защититься от чего? Чего же этот ребенок так сильно боится уже очень долгое время?»

— …Хорошо.

Он в конце концов тихо вздохнул и был вынужден ответить именно так. Как и тогда, когда ребёнок упрямо твердил, что станет Святой, а он не смог её остановить, в итоге он всё равно ни в чем не мог отказать своему дитя, если то чего-то искренне желало.

— Слушай меня внимательно, Сисли. Скорее всего, прямо перед литургическими мероприятиями тебя вызовут на Святой Собор для допроса.

— Да.

Сисли кивнула с серьезным лицом. Она была к этому готова.

— Если они вдруг спросят о дуализме или триализме души, просто проигнорируй это. И даже если спросят, был ли защищаемый тобой объект дакионом Святой Грации, тоже ничего не отвечай.

— А? Разве я не должна объяснить всё более подробно и правильно?

Когда Сисли недоуменно наклонила голову, император решительно покачал головой.

— Излишние объяснения лишь дадут им повод для опровержений. Они хотят выведать через тебя не истину, а зацепку, к которой можно придраться. Стоит тебе заикнуться об отделении души, и они в один миг заклеймят тебя дьяволопоклонницей.

— Поняла...

Заметив ее поникший вид, правитель наставительно повторил:

— Понимаешь? Твоя позиция непоколебима: Верховное Божество дарует лишь одну душу. Распинаться и оправдываться не нужно. Просто с гордостью отвечай, что до сих пор защищала имя Грации. Имей в виду, расспросы о том, как именно разделяется дух – ловушка. Тебя намеренно попытаются поймать на ошибке, путая понятия души и дакионов.

— Да.

— То же самое касается и слухов, будто ты реинкарнация святого Марсия. Признай, что получила откровение от Верховного Бога. Но если спросят, какую именно часть его сущности ты унаследовала – просто молчи.

— Да!

«Значит, все скользкие моменты мы просто заминаем», — наконец сообразила Сисли и согласно кивнула.

— А теперь давай-ка я тебя разок ударю.

— Да... Что?!

Сисли, до этого прилежно поддакивавшая, даже не успела изумиться. Тяжелая ладонь императора взметнулась перед самым её носом.

Щёлк!

— Ай!

Забыв о всяком благочестии и достоинстве Святой, Сисли схватилась за лоб и осела на пол.

«Ай-ай-ай! Как же больно! Жутко, жутко больно!»

Император равнодушно посмотрел на дочку, которая со слезами на глазах каталась по полу. Он поднялся из-за стола и бросил на ходу:

— Вот так вот. Раз уж ты ничего не говоришь, я сам со всем разберусь.

Сквозь затуманенный слезами взгляд Сисле смотрела на его широкие шаги. Ей вдруг показалось, что силуэт императора, выходящего из кабинета, в тот день выглядел необычайно величественным.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Экстренный Собор завершился буквально в последний момент, прямо перед началом литургии.

Сонджин и Логан, с тревогой ожидавшие снаружи главного зала заседаний, наконец встретили измотанную Амелию и крайне взволнованную Сисли. Судя по тому, что следом за ними один за другим потянулись совершенно обессиленные священники, у них всё закончилось как нельзя лучше.

— Как всё прошло, сестра? — спросил Логан.

Амелия, присутствовавшая на заседании в качестве опекуна Сисли, тихо ответила на его вопрос:

— Всё хорошо. Для начала решили объявить, что Сисли унаследовала волю святого Марсия. Ещё её зачислили в орден, но не в качестве послушницы, а в статусе «Апостола».

— Апостола?

— Это новый титул, который дают вступившей в орден святой. Говорят, что по системе командования он приравнивается к заместителю капитана, но как всё сложится на практике, пока неизвестно.

Сонджин и Логан переглянулись. Что всё это значило? Ей ведь только что добровольно вручили колоссальную власть. Как императору удалось провернуть подобное?

— Хи-хи! Братец Морес! Тебе стоило это видеть!

Следом за ними шла Сисли. Она выглядела глубоко потрясённой, а её бледные прежде щеки ярко горели. Девочка взволнованно прошептала Сонджину:

— Я и не думала, что папенька сможет переспорить этих упрямых старикашек. Сегодня я увидела новые горизонты пропаганды и фабрикаций. Он просто невероятен!

Похоже, выступление императора на Святом Соборе действительно произвело на неё неизгладимое впечатление. Настолько, что малышка, чьё лицо обычно напоминало безэмоциональную куклу, сейчас пребывала в полном восторге.

Вот только...

«Отец, которого собственная дочь уважает как первоклассного мошенника...»

В этот момент даже Сонджин не мог не почувствовать мимолётный укол жалости к этому несчастному человеку.

---

Примечание:

[*] Термины отсылают к греческой философии.

Эйон – от «Aion» (вечность, дух), Байон — от «Bios» (земная жизнь), Дакион – от «Dokeo» (мнение, разум).

В соответствии с корейским оригиналом я решила придерживаться английского произношения.