— Слыхал новости? Поговаривают, что наша маленькая Святая на самом деле Апостол Верховного Бога.

— А? Боже мой! Что теперь будет? И что за Апостол?

— Ну, это значит, что Верховный Бог лично ниспослал её нам.

— Но разве Святые изначально не благословение, которое дарует нам Верховный Бог?

— Тут всё немного иначе. Говорят, теперь она принадлежит к ордену святых рыцарей.

— Не знаю, что всё это значит, но звучит грандиозно!

Слухи распространялись молниеносно. Заявление Сисли вызвало мощный резонанс, и новость о вчерашнем происшествии вмиг разлетелась по всей столице.

Горожане узнали об Апостоле сразу после закрытия Святого собора, и это была заслуга разведывательного управления. Сыграв на опережение, они точно рассчитали время, чтобы захватить умы людей прежде, чем вспыхнет малейшее недовольство.

Благодаря этому слухи долетели и до ушей Ромейна, который в этот момент как раз проходил по улице Бертран.

«Апостол? — размышлял он, направляясь к месту встречи. — Вчера в императорском дворце явно что-то произошло. Наверняка господин Лео расскажет обо всём подробно».

Впрочем, добравшись до склада и представ перед господином, Ромейн мгновенно понял: дело дрянь.

Леонард витал где-то в облаках. Он глупо улыбался, его лицо покраснело, а взгляд был устремлён в пустоту. Очередное предчувствие Ромейна не обмануло.

— Апостол? А это кто?

Чем же он занимается в императорском дворце, раз умудрился пропустить новость, о которой гремит весь город? Ромейн покачал головой. Если принц так откровенно теряет голову, то в девяти случаях из десяти это связано с женщиной. Похоже, принцесса запала ему в душу куда сильнее, чем можно было ожидать. Да и между ними, судя по всему, вовсю разгорается роман.

— Ах да, у меня отличные новости, Ромейн. Принц Морес согласился с тобой встретиться.

— Вот как... Я думал, что он насторожиться, но это довольно неожиданно.

— Правда что-ли? А мне показалось, что он свою принадлежность к Культу Тьмы и не скрывает. Без раздумий согласился на встречу. Наверное, я показался ему человеком, которому можно доверять.

Ромейн пропускал мимо ушей болтовню принца, задумчиво потирая подбородок, выступающий из-под полумаски.

«В чём же дело? Почему я чувствую, что что-то не так? Просто показалось?»

— И всё же, это как-то странно. С чего бы законному принцу Священной империи открыто объявлять себя членом культа? И как ты вообще узнал секрет принца, Ромейн?

Он какое-то время молча смотрел на Леонарда, а затем кивнул.

«Что ж, принц Рохана – ключевой участник плана, так что такую информацию ему вполне можно доверить».

— Господин Лео. Скорее всего, в тот вечер вы разговаривали вовсе не с принцем Моресом.

— ...Чего?

— Настоящий принц Морес скончался по неизвестной мне причине... Как бы то ни было, сейчас его телом владеет злой дух, которого вселил Культ Тьмы.

Леонард, до этого глупо приоткрыв рот, переспросил с полным недоумением:

— Что за чушь ты несёшь? Это ведь шутка?

Но в глазах, видневшихся из-за полумаски, не было ни капли веселья.

— Разве я не говорил, что сумел разглядеть его сущность во время каналирования с несовершённым семенем? Именно тогда всё и подтвердилось.

В тот день Ромейн увидел бесформенный дух, чья связь с плотью едва удерживалась. Для обычного смертного такое состояние было немыслимо, если только он не прошёл крещение Упокоением.

— Если воспользоваться объяснениями по системе Граниуса, то у него, вероятно, ослаблена та часть, которая отвечает за байон. Он формируется постепенно, через взаимодействие духа и тела. Это и служит доказательством того, что душу поместили в тело принца извне совсем недавно. Такой метод часто практикует Культ Упокоения.

Несмотря на детальное объяснение, принц, судя по всему, мало что понял.

— Байон?

— Неужели, господин Лео, вы не знаете о триализме души?

— А, это как-то связано с теологией? — Леонард смущённо почесал затылок. — Точно. У меня такой учитель был... Навевает воспоминания.

«Он так много болтал и читал нотации, что я просто прикончил его одним точным ударом, а тело спрятал на заднем дворе».

— И всё же это поразительно. Поверить не могу, что этот жуткий император терпит злого духа в самом сердце своего дворца.

И действительно, фальшивый принц Морес подчистую сорвал планы Ромейна по внедрению семян. Осознание того, что за всем этим стоял сам Святой Император, до сих пор заставляло его зубы скрежетать от ярости.

— Но он ведь его собственный сын...

— Посмотрите на это иначе. Святой Император загнан в такой тупик, что вынужден использовать даже тварь, завладевшую телом его сына.

Губы под полумаской изогнулись в торжествующей улыбке.

— Великие катастрофы, господин Лео, всегда начинаются с таких крошечных трещин.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Литургическая церемония, устраиваемая Святым Императором.

Перед дворцом уже собралась огромная толпа. Это был редкий день, когда простые подданные могли лично увидеть своего правителя. То тут, то там мелькали люди с небольшими букетами цветов, в воздухе кружились разноцветные лепестки. Именно так начинался величайший фестиваль Делькроса.

— Празднование дня рождения императора – единственный день, когда можно лично получить благословение Его Величества, — объяснял сэр Масаин, бдительно осматривая пространство перед Сонджином.

День рождения правителя был днём, когда Наместник Бога благословлял абсолютно всех. Днём он являлся перед подданными Делькрос и даровал им свое благословение, а на вечернем банкете благословлял почётных гостей, прибывших со всех уголков континента.

«То есть все получают поздравления , кроме именинника? Жаль отца. Знал бы заранее, подготовил бы какой-нибудь скромный подарок на день рождения».

[Если ты будешь просто чуть меньше влипать в неприятности, твой отец уже этому искренне обрадуется, не думаешь?]

«...Заткнись!»

Сонджин грубо перебил Короля Демонов, но, честно говоря, возразить ему было нечего. Если разобраться, в этой недавней истории с Сисли фитиль поджёг он сам. Именно поэтому он и пришёл на праздничное мероприятие, которого изначально не было в его планах. Сонджин немного беспокоился о том, как справляется малышка, оказавшаяся со вчерашнего вечера в самом центре скандала.

— Изначально это мероприятие проводится для простых граждан. Ваше Высочество совершенно не обязан присутствовать здесь, — добавил сэр Масаин.

Как и говорил рыцарь, отдельных мест для почётных гостей предусмотрено не было. Поэтому Сонджин переоделся в обычную одежду и сейчас просто затерялся в толпе.

Зато охрана была безупречной. Справа и слева от Сонджина стояли сэр Масаин и сэр Мария, а тыл надёжно прикрывал сэр Курт, не оставляя ни единой лазейки. Вся элита постоянных рыцарей, сильнейшая боевая мощь, была мобилизована в полном составе. Если присмотреться, то в толпе то и дело мелькали почётные гости, также окружённые личными телохранителями. Похоже, тех, кто, как и Сонджин, прокрался сюда тайком поглазеть на зрелище, оказалось гораздо больше, чем ожидалось.

— Начинается, Ваше Высочество, — негромко произнёс сэр Курт.

Вслед за его тихими словами над площадью разнеслись величественные звуки духовых инструментов. Следом один за другим начали выстраиваться пять орденов святых рыцарей. Совершенно непохожие друг на друга отряды в парадных облачениях демонстрировали слаженный военный марш.

Особенно выделялись стоявшие прямо по центру ордена Святого Аврелиона и Бастиана. Их парадные мундиры — белые, но с красными узорами у одних и синими у других — тянулись по обе стороны от главных ворот, создавая эффектный контраст.

— О! Глядите, сэр Масаин, там Логан! — радостно воскликнул Сонджин, заметив среди присутствующих знакомое лицо. — Ишь, паршивец. Как красиво рукоять меча крутанул.

Некоторое время святые рыцари радовали глаз своим торжественным построением. Когда военный церемониал завершился, вперёд вышли высшие священники и хор. Началась короткая месса.

— А вот! Вот Сисли!

На видном месте стояла девочка в жреческом одеянии, которая держалась на удивление величественно. Однако радость Сонджина длилась недолго, и лицо его тут же посерьёзнее. Прямо рядом с малышкой он заметил горбоносого старикана, который недовольно буравил ребёнка взглядом.

— Вот же старый хрыч! Глаза вылупил, будто сожрать хочет...

— Кардинал Бенитус не из тех, с кем легко ладить, но человек он по натуре не злой, — попытался успокоить его Масаин, заметив взгляд Сонджина. — Возможно, поначалу у него и возникнут разногласия с принцессой, которая так внезапно получила эту должность. Но он человек строгих правил, так что вскоре сам всё поймёт и смирится.

— Хм, правда?

Сонджин посмотрел на рыцаря снизу вверх и задумался. Если вспомнить их первый визит в Главный дворец, между кардиналом и сэром Масаином уже тогда ощущалось какое-то странное напряжение.

— Похоже, вы, сэр Масаин, отлично его знаете.

Тот тихонько вздохнул.

— Ещё бы мне его не знать. Кардинал Бенитус когда-то был моим опекуном. Наверное, поэтому он до сих пор не избавился от старой привычки и при каждом удобном случае пытается читать мне нотации, хотя я уже давным-давеча взрослый человек.

«А ведь и правда. Сэра Масаина и на вчерашнем банкете вовсю облепили священники во главе с кардиналом Бенитусом».

— Сэр Масаин! О чём вы только думали?! Оставить почётный пост командира королевской гвардии ради охраны какого-то обособленного дворца! Вы старший сын императорского рода! Никогда не забывайте об этом!

Пока Масаин мрачнел, вспоминая вчерашние нотации, Сонджин усмехнулся и бросил ему:

— Всё с вами понятно, сэр Масаин. Небось, пилят, чтобы вы поскорее женились?

— ...Простите?

Лицо Масаина исказилось в нерешительности, но Сонджин с понимающим видом похлопал его по спине.

— Не волнуйтесь. Я вот вас понимаю, как никто другой. Разве ворчание стариков в этот период жизни не вертится всегда вокруг одного и того же?

Насколько он знал, сэру Масаину уже перевалило за тридцать. Репертуар вопросов для этого возраста всегда был предсказуем: «Почему не ищешь работу?», «Есть ли у тебя пара?», «Когда женишься?», «Когда заведёшь детей?». Поскольку сэр Масаин был видным рыцарем гвардии, дело, скорее всего, касалось либо свиданий, либо брака.

— О-о-о!

— Смотрите, это Его Величество!

В этот момент в толпе то тут, то там начали раздаваться восторженные возгласы.

Наконец на трибуне появился Святой Император. Несмотря на то, что это событие происходило лишь раз в год, правитель выглядел почти так же, как и обычно. Разве что по случаю торжества сегодня на нём было безупречно застёгнутое парадное церемониальное одеяние.

Произошло нечто поистине удивительное. Он всего лишь показался на помосте, но в то же мгновение возникло ощущение, будто к нему приковалось внимание всего мира.

Люди на площади одновременно затаили дыхание, ловя каждое его движение. Солнечный свет падал прямо на его голову. И даже слабый, едва ощутимый ветерок кружился вокруг него, словно признавая центром мироздания.

Стоявший на помосте Святой Император не произнёс ни слова. Он просто неподвижно замер, позволяя божественной силе мощным потоком изливаться во все стороны.

Результат этого простого действия превзошел все мыслимые ожидания. Волна божественной силы, прокатившаяся по площади, была настолько мощной, что её мимолетное прикосновение ощутил даже Сонджин, совершенно лишенный этого дара.

Воздух всколыхнулся.

Цветы в букетах, которые люди держали в руках, одновременно и дружно распустились. А растоптанные на мостовой лепестки тут же ожили, вновь налившись первозданной свежестью. Вся площадь замерла в благоговении. У многих на глаза навернулись слезы.

Если так отреагировали обычные люди, то что говорить о священнослужителях, чутких к любым проявлениям божественного?

Повсюду слышались громкие рыдания. Сонджин огляделся и заметил мужчин в необычных чужеземных сутанах, которые прямо на глазах оседали на землю. Похоже, это были пастыри, прибывшие из-за рубежа на празднование дня рождения правителя. Они полностью потеряли контроль над собой, беспомощно содрогаясь в плаче, и выглядели как безумные.

В его памяти всплыли слова Короля Демонов о том, что подобное явление тоже можно считать своего рода очарованием.

В следующий миг Святой Император скрылся за стенами императорского дворца, однако буря восторга, охватившая площадь, ещё долго не утихала. Сонджин молча наблюдал за безутешно рыдающими от избытка чувств людьми и погрузился в размышления.

«Может, это из-за того, что у меня нет божественной силы? Но я никак не могу избавиться от ощущения, что они похожи на каких-то сектантов-фанатиков...»

— Поистине странное зрелище, не находите?

Похоже, подобные мысли возникли не только у Сонджина. Стоявший рядом мужчина озвучил то, что было у него на уме.

— Я долго жил за границей по работе, поэтому подобные зрелища в Делькросе порой кажутся мне очень непривычными.

На мгновение Сонджину показалось, что перед ним стоит Рикардо. Высокий рост и непринуждённый манеры незнакомца один в один напоминали его. Но вскоре юношам заметил, что этот человек выглядит несколько старше Рикардо.

К счастью, прежде чем Масаин успел что-то сказать, мужчина вежливо поклонился. Его манера держать себя была странной: не слишком учтивой, но и придраться было не к чему.

— Приветствую вас, принц Морес.

— Вы кто?

— Похоже, слухи о вашей потере памяти оказались правдой. Я Доменико Скарцапино. Ранее мне доводилось пересекаться с Вашим Высочеством и приветствовать вас на некоторых собраниях.

За стеклами его очков блеснули холодные глаза.

— Благодарю вас за беспокойство о здоровье моей сестры. Я позволил себе подойти, чтобы лично выразить вам признательность.

Всё было именно так. Сонджин, следуя совету Амелии, как раз недавно отправил письмо с расспросами о самочувствии Изабеллы.

Вот только его невеста была цветком высшего света, так что подобных писем наверняка было немало. Как же Доменико заметил его записку? Сонджин прищурился и посмотрел на мужчину.

— Моё беспокойство вполне естественно ведь Изабелла моя невеста. К слову, как она себя чувствует? Есть ли улучшения?

Задавать такой вопрос было немного неловко, ведь он сам присутствовал в момент, как её ударили по голове. Но это всё же лучше, чем спрашивать о самочувствии Рикардо, которого он лично избил.

В ответ Доменико лишь молча и пристально посмотрел на Сонджина.

«Этот паршивец что-то заметил?»

— Благодаря вашему беспокойству, Ваше Высочество, она скоро поправится.

На лице мужчины, ответившего таким образом, едва ли можно было заметить хоть какое-то изменение эмоций. Это была не столько маска опытного бизнесмена, контролирующего свою мимику, сколько естественная сухость человека, лишенного чувств от природы.

«Кажется, непростой человек...»

Сонджин почувствовал необъяснимо неприятный осадок. И это дискомфортное ощущение удвоилось, когда мужчина представил женщину, стоявшую рядом с ним.

— Это моя невеста, Оливия.

Довольно симпатичная женщина с живым выражением лица слегка приподняла подол платья.

В этот момент Сонджин мысленно содрогнулся.

«Ассасинша! Что же он за тип такой, раз держит её при себе?»