╾──╼ ✠ ╾──╼

В восемнадцать лет Масаин окончил академию.

Из-за того, что он овладел аурой гораздо позже остальных, ему пришлось нелегко, но, к счастью, юноша успел достичь неплохого уровня незадолго до выпуска и успешно прошёл отбор в имперские рыцари.

В его неудачах на финальном этапе отчасти был виноват Святой Император. Желая помочь племяннику, он долгое время лишь путался в своих туманных объяснениях.

— Прежде чем почувствуешь ауру, ты должен постичь великую пустоту этого мира.

— Идея рождается над этой пустотой, и лишь затем проявляется энергия. В этом и заключается принцип: куда следует сердце, туда следует и аура.

— Ты не должен вкладывать сердце в движение ауры. Если образ — форма твоей воли — конкретизируется, аура естественным образом последует за ним.

У этого бессмысленного бреда имелись свои границы. В конце концов, обычно кроткий Масаин не выдержал и вспылил:

— Дядя, никого и никогда больше не пытайтесь учить!

Святой Император заметно пал духом. Тем не менее в итоге он смог оказать решающую помощь в тренировках племянника. После нескольких дней раздумий он пришёл к необычайной идее: лично направить свою ауру в тело Масаина, чтобы тот на практике прочувствовал её движение.

К удивлению, это оказалось невероятно эффективно. Масаин в один миг достиг того уровня, которого другие добивались годами упорных тренировок. Несмотря на поздний старт, как только он уловил суть ауры, его мастерство в управлении стало расти с поразительной скоростью. А поскольку его техника владения мечом изначально была превосходной, он быстро вошёл в число лучших среди новобранцев.

Масаин, впервые облачившись в парадную форму гвардейца, с застенчивым видом вошёл во дворец Лазурной Розы.

— Ого! Братец! Ты говорил, что с сегодняшнего дня начнёшь тут работать... Значит, это правда! Ура-ура!

Морес, который носился по саду, закутавшись в красную ткань, радостно бросился к нему, едва завидев. Мальчик больше не прыгал с высоты, как раньше, но теперь стал одержим красным гобеленом.

Это было старое декоративное полотно, пылившееся в углу склада, довольно антикварная вещь с вышитой сценой битвы первого Святого Императора с демонами. Правда, сейчас оно выглядело ужасно: местами в пятнах и изъеденное молью.

С недавних пор Морес стал носить этот гобелен на шее, словно плащ. Он не расставался с ним ни на миг, так что его даже невозможно было постирать. Ребёнок не выпускал ткань из рук даже во сне, и никто не мог ему помешать.

Императорская супруга при каждом удобном случае морщилась от отвращения, но даже её истерик было недостаточно, чтобы сломить упрямство сына.

— Приветствую принца Мореса.

Юный Масаин учтиво, как и подобает рыцарю, отдал честь. Морес с недоумением вгляделся в его лицо и спросил:

— А почему ты говоришь так странно?

— Отныне я официально являюсь рыцарем на службе императорской семьи, и не намерен забывать о своём долге.

— Хм-м?

Морес озадаченно склонил голову набок. Для ребёнка, которому только исполнилось пять лет, эти слова были сложными для понимания. Однако, решив для себя, что рыцарь, видимо, просто продолжает какую-то игру, мальчик широко улыбнулся и схватил Масаина за рукав.

— Значит, теперь ты не пойдёшь в Академию, а будешь всегда здесь, с нами?

— Да, всё верно.

— Хе-хе, здорово! — Морес, смеясь, повис на его руке.

В этот момент из глубины Дворца Лазурной Розы медленно вышел другой ребёнок.

— Искренне поздравляю вас с официальным назначением, брат.

Первый принц Логан, несмотря на то, что ему ещё не исполнилось и шести, как всегда разговаривал с нарочито благородным тоном.

— Благодарю вас, принц Логан.

— О...

Логан был слегка озадачен ответом Масаина, но вскоре, словно что-то поняв, едва заметно улыбнулся. Из-за чуть опущенных уголков глаз его улыбка порой казалась совсем не детской и какой-то печальной.

— Теперь мы сможем видеться с вами в императорском дворце каждый день, брат?

— Если у рыцарского ордена не будет других официальных поручений, то так и будет.

— Это просто замечательно. Несомненно, отец будет очень рад.

Логан ласково улыбался, но его глаза неожиданно округлились, когда он взглянул на пояс Масаина. На перевязи рыцаря болтался незнакомый меч. Глаза мальчика сузились.

— ...Что за меч у вас в руках?

— А...

Масаин мельком взглянул на своё новое оружие и неловко улыбнулся.

— Это меч, пожалованный Его Величеством. Пожалуй, он слишком ценен для обычного подарка в честь выпуска.

В день окончания академии Святой Император через главу слуг прислал Масаину подарок.

Даже для длинного меча его клинок был длинным и массивным, а вес весьма приличным, но Масаину, который вырос и стал гораздо крупнее сверстников, он подходил идеально. К тому же, новое оружие чем-то напоминало известную ему императорскую реликвию.

Драгоценный меч Митратис — «Меч Клятвы», который из поколения в поколение передавался наследным принцам. Этот знаменитый клинок, — о котором говорили, что его лезвие не затупится, даже если срубить тысячи голов, — во времена правления предыдущего императора принадлежал первому принцу Кэмерону. После его смерти меч был возвращен на хранение в сокровищницу императорского дворца.

Масаин и раньше несколько раз видел этот меч у отца и помнил его как невероятно великолепный, сияющий клинок, украшенный тонкой золотой чеканкой. По форме он был очень похож на Митратис.

Однако, в отличие от императорского меча, на нём не было особых украшений, а гарда и навершие выглядели довольно скромно. Тем не менее, мягкий золотистый блеск придавал ему весьма благородный вид. Масаин предполагал, что это, должно быть, практичный боевой меч, созданный как искусная копия того самого легендарного клинка с его идеальным балансом.

Пока он рассматривал оружие, Логан, стоявший рядом, вдруг произнёс:

— Похоже, отец очень дорожит вами, брат.

Глядя на загадочную улыбку мальчика, Масаин лишь недоумённо моргнул, не понимая смысла его слов. Конечно, если бы юноша знал, что прямо сейчас происходит в кабинете Святого Императора, он ни за что не смог бы так спокойно носить этот меч.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

— Да лучше бы... Лучше бы вы отдали ему Митратис! — вскричал ректор академии Арман, словно в припадке, пока кардинал Бенитус хватался за затылок.

Император с лёгким недовольством в голосе ответил:

— В Митратисе заключён символ притязаний на престол. Я не собираюсь вновь делать мишенью ребёнка, который едва выжил, став Кланосом.

— Но даже так! Даже если так!..

— К тому же, для чего использовать меч с таким количеством висящих на нём побрякушек?

— Раз уж на то пошло, лучше бы взяли другие, более практичные драгоценные мечи!..

— Раз уж на то пошло, нужно пользоваться хорошими вещами. В конце концов, всё это когда-нибудь состарится и сломается, так что стоит немного ими попользоваться, пока этого не случилось. Тогда уж жалко не будет.

Услышав это, ректор Арман вспенился и повалился навзничь, а кардинал Бенитус схватился за лоб и закричал, словно в агонии:

— Ваше Величество! Вы хоть понимаете, что такое святая реликвия?!

Так оно и было.

Меч, который получил Масаин, был не чем иным, как «Митрой» — легендарным клинком, ставшим прообразом для «Митратиса». Это был меч «обета» и одновременно одно из немногих видов оружия, признанных Священной Империей как святая реликвия.

По своей значимости он был несравним с Митратисом.

Однако даже Святой Император, с готовностью отдавший этот меч в то время, не мог предположить одного: что совсем скоро его племянник запечатает клинок в сокровищнице и не вынет его оттуда в течение следующих десяти лет.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Прошло десять лет, и неловкий юный рыцарь превратился в достойного капитана гвардии.

Нынешний Масаин давно перешагнул возраст, в котором был его дядя Натаниэль в тот памятный день, когда впервые вывел племянника за крепостные ворота.

И теперь он стоял, сжимая в руке тот самый меч, которым восхищался с давних пор.

— Имя этому мечу – Щелкунчик. Разве он не идеально подходит для своего назначения?

«Ещё тогда мне следовало сказать дяде, насколько ужасно его чувство прекрасного в именах».

Масаин сдавленно усмехнулся и обхватил рукоять, которая была чуть легче и тоньше, чем у его привычного меча.

Шу-у-ух.

Стоило влить в него ауру, как раздался негромкий звон клинка, чуть отличный от его собственного. Чистая, спокойная вибрация, словно вторящая характеру своего прежнего владельца.

Масаин медленно наполнял меч энергией, наслаждаясь этим звуком, пока на лезвии не проступило отчётливое золотистое сияние.

Затем он начал размахивать.

Сонджин молча наблюдал за ним с края тренировочной площадки. Он впервые видел, как стандартная техника имперских рыцарей, с первой по восьмую форму, льётся единым плавным потоком. Это было безупречное фехтование, подкреплённое правильной циркуляцией ауры согласно методу Банахас.

В сумерках тренировочной площадки, где солнце уже зашло и всё вокруг погрузилось в тени, лишь Щелкунчик, пропитанный аурой, мерцал тусклым золотом.

— Что-то... не так? — невольно пробормотал Сонджин.

Эта техника он видел на плацу каждый день, в исполнении Масаина ощущалась иначе.

Она отличалась от движений обычных рыцарей и тем более от того, что делал сам Сонджин.

Взмахи были теми же, но их суть была другой. Траектории совпадали, но сам поток энергии различался. Было совершенно непонятно, как возникала такая колоссальная разница, если все они использовали одну и ту же технику.

Ни Сонджин, ни сам Масаин ещё не осознавали этого, но движения меча Масаина уже чем-то напоминали траектории, которые когда-то чертил в воздухе его дядя.

Тот самый меч, о котором он неизменно думал на каждой тренировке. Тот прекрасный рисунок клинка, которому он всегда так страстно желал подражать.

И вот на Щелкунчике начал отчётливо проступать ярко-золотистый ореол.

Сияющее, словно чистое золото, лезвие ауры...

«...та самая техника, что одним ударом разрубила личинку Вантра-Моса».

Масаин ещё не достиг полноценного уровня мастера меча, поэтому не мог удерживать эту форму долго, но для того, чтобы воплотить технику, которой он так восхищался и которую так упорно оттачивал, хватило и краткого мгновения.

Свист.

В воздухе прочертилась длинная золотая нить. На этот раз Сонджин смог разглядеть суть техники гораздо отчётливее: золотой остаточный след, отделившись от меча, пронёсся по темному небу, оставляя за собой длинный хвост.

Спустя мгновение в воздухе раздался резкий хлопок, и по тренировочной площадке разнёсся яростный порыв ветра.

— У-у-у-у-ух!

Подставив лицо этому мощному потоку, Сонджин невольно пробормотал:

— ...Рассекающая небеса луна.

Хотя Святой Император говорил, что прозвище можно не принимать всерьёз, техника, которую только что продемонстрировал Масаин, определенно напоминала призрачный лунный свет, прорезающий пустоту.

Завершив приём, Масаин замер и какое-то время безучастно смотрел в небо. Хоть это и был удар аурой, выпущенный без конкретной цели, он все же казался слабоватым. Он ещё не достиг того уровня, на котором когда-то находился его дядя.

Аура на Щелкунчике начала медленно угасать. Тихий звон клинка тоже становился все слабее, пока не затих окончательно. Масаин ещё постоял на тренировочной площадке, крепко сжимая меч, а затем повернулся к Сонджину.

— Похоже, это действительно не легендарный меч, созданный драконом. Однако, судя по тому, что клинок никак не реагирует даже на самую мощную ауру, слова Его Величества о том, что он не сломается, — чистая правда.

Масаин с усмешкой протянул меч Сонджину.

— Баланс соблюдён отлично, но лично для меня центр тяжести не самый удобный.

Когда Сонджин принял меч, Масаин на мгновение замешкался, словно хотел что-то сказать. Но вскоре его лицо стало серьёзным, он приложил руку к груди и вежливо склонил голову.

— Благодарю за то, что исполнили мою непростую просьбу и одолжили меч, Ваше Высочество.

Он держался так же безупречно и официально, как и при их первой встрече. Сонджин приоткрыл рот, собираясь что-то спросить, но в итоге лишь молча кивнул. Вопросов было много, но слова не шли с языка.

Ему вдруг пришла в голову мысль, что, возможно, не только императорская супруга Лизабет хотела бы забыть о прошлом.

╾──╼ ✠ ╾──╼

На следующее утро Масаин после долгого перерыва отправился на службу в Главный дворец и пришёл в кабинет Святого Императора.

— Ваше Величество, я желаю оставить пост командующего гвардией.

Несмотря на внезапность этих слов, Святой Император не выказал ни малейшего беспокойства. С привычным холодным и бесстрастным лицом он пристально посмотрел на племянника, а затем медленно кивнул.

За минувшие десять лет перемены коснулись не одного лишь Масаина.

Император и раньше был склонен к бесстрастию, но после того инцидента считать его мысли по лицу стало практически невозможно. Лишь изредка в его серых глазах вспыхивал странный блеск, и тогда Масаина охватывала тревога. Ему казалось, что его дядя превращается в нечто иное, совершенно нечеловеческое.

Святой Император ненадолго задержал взгляд на золотом мече, висевшем на поясе Масаина, после чего снова посмотрел ему в глаза.

Юноша неловко усмехнулся и почесал затылок.

— Похоже, нет другого меча, которым мне было бы так же удобно размахивать, как этим.

— ...Вот как.

Драгоценный меч Митра.

Его племяннику наверняка пришлось пережить немало душевных терзаний, прежде чем снова решиться обнажить этот клинок спустя столько времени. Однако ни сейчас, ни в будущем им двоим не суждено заговорить об этом.

— Масаин, — окликнул его Святой Император, когда тот уже собирался покинуть кабинет.

Обернувшись, он услышал брошенные как бы невзначай, слова:

— Поручаю моего сына тебе.

В глазах, смотревших на рыцаря, по-прежнему не было и капли тепла, но Масаин, знавший своего господина долгие годы, сумел уловить в его голосе едва заметный оттенок беспокойства.

На этот раз племянник смог ответить с искренней улыбкой:

— Слушаюсь, Ваше Величество.

В то же утро Масаин разыскал Сонджина и доложил, что назначен новым начальником охраны Жемчужного дворца. Стоит ли говорить, что лица рыцарей-стражников посинели от ужаса, стоило им увидеть капитана, явившегося со всеми своими вещами.