╾──╼ ⟡ ╾──╼

За день до того, как инквизиторы обрушились с облавой на логово клана Корнсиима.

Гильдия, узнав об этом заранее, по приказу Святого Императора приступила к эвакуации учёных и части исследовательских записей.

В разгар работы взгляд Императора, скользнувший по рядам искусственных созданий в углу лаборатории, внезапно оживился.

— Весьма недурно. Заберите несколько штук.

Руководители Гильдии в оцепенении уставились на него. Ведь именно эти исследования искусственной жизни стали решающим аргументом в объявлении корнсиимцев дьяволопоклонниками.

Однако Император с невозмутимым видом произнёс довольно странную фразу:

— Это не имеет ничего общего с демоническими отродьями. Данная технология подчиняется законам Кремниевого мира.

В период Великих чисток большая часть гомункулов была предана огню, но Гильдии всё же удалось тайком от инквизиторов вывезти три куклы.

— Это же просто пустые оболочки в форме людей, — недоумевали соратники.

— Стоит душе войти в них, и они оживут. Такова их структура, — ответил Император.

«Но как именно вдохнуть в них душу?»

Пока все пребывали в замешательстве, Святой Император начал лично проводить испытания, перенося собственную душу в куклы.

Само по себе свободное перемещение души было за гранью человеческих возможностей, но члены Гильдии лишь смиренно приняли это: «Раз уж это делает Его Величество, значит, так и должно быть». Вопрос оставался лишь в том, зачем ему вообще понадобились эти человекоподобные марионетки.

Вскоре люди Гильдии стали невольными свидетелями того, как неподвижно лежавшие куклы внезапно открывали глаза и начинали ходить.

Как и предсказывал Император, в момент слияния с душой кукла оживала, словно настоящий человек. Более того, она входила в резонанс с вошедшей в неё душой и постепенно принимала облик самого императора, являя собой настоящее чудо.

Однако пробный запуск гомункула Святым Императором столкнулся с неожиданными трудностями. Из-за насильственной синхронизации души с искусственной формой процесс входа и выхода требовал колоссальных затрат ментальной энергии.

Однажды переместив душу в куклу, он уже не мог с такой же легкостью вернуть её обратно, как в собственное тело. К тому же чувства сильно притупились, и Святому Императору пришлось долго привыкать к этому состоянию. Но самой большой проблемой стало то, что кукла, существующая вне правил этого мира, совершенно не принимала ауру. Для Святого Императора, привыкшего управлять аурой так же естественно, как дышать, это обернулось огромным дискомфортом.

Аура является силой, лежащей в основе жизни, и её нехватка означала, что он становился слабым и немощным, словно умирающий. К счастью, на использование божественной силы ограничений не было: по объяснению Святого Императора, это происходило потому, что она была неразрывно связана с его душой.

— И где вы собираетесь это использовать? — недоумевали руководители гильдии, глядя на то, как Святой Император, способный щелчком пальцев снести здание гильдии, теперь, находясь в теле куклы, бредёт пошатываясь, словно больной.

Святой Император, казалось, остался не совсем доволен результатом, но, так или иначе, завершил эксперимент и разослал кукол по ключевым филиалам гильдии, расположенным вдали от столицы. И действительно, два года назад на Южном фронте император продемонстрировал истинную ценность этих кукол.

Участие всего одного жреца, обладающего бесконечной божественной силой, мгновенно переломило ход сражения на Южном фронте, где союзные войска до этого уступали противнику. В сочетании с силой первого принца Оуэна, сражавшегося на передовой, линия фронта стремительно смещалась на юг, пока не закрепилась на своих нынешних позициях. В то время Натаниэль в пребывал в уединении, и никто не сомневался, что эти события были проявлением милости верховного божества, ответившего на его молитвы.

«Вот и вся подоплёка».

Но как объяснить всё это потрясённым юноше и старику? Двадцать Первый замялся. От необходимости отвечать его внезапно спас спокойный голос, раздавшийся рядом:

— Верховный Бог очистил нечестивое и сделал его своим орудием для защиты континента.

— Что?

Все трое одновременно повернулись к гробу. Святой Император уже поднял голову и смотрел на них. И в тот же миг они ясно увидели окутавшую его тело священную ауру. Окруженный мягким пятицветным сиянием, он продолжал говорить ровным, бархатистым тоном, подобно пророку.

— Это ли не доказательство того, что ничто в сие мире не может выйти за пределы воли Верховного Бога? Даже ничтожные метания дьяволопоклонников, как мы видим, находятся под Его властью.

О, это было поистине священное зрелище! И хотя главный герой этой сцены сидел, скорчившись в гробу и гремя кандалами, это ничуть не умаляло его высокого достоинства и исходящей от него ауры святости... Наверное.

Старик Макс, который за последние два дня не раз становился свидетелем чудес, явленных Святейшим, прослезился от избытка чувств.

— Простите... Молю, простите меня за столь тяжкий грех. Я был глуп и слеп, раз усомнился в наместнике Бога.

— Стоит ли винить за грех, совершённый по неведению? Я прощаю тебя.

— Ах!..

Старик был так потрясён, что едва не выронил поводья. Аслан сохранял странное выражение лица, словно пытался смириться с происходящим, и лишь Двадцать Первый смотрел на Святого, подозрительно прищурившись.

«Кому ты тут зубы заговариваешь?»

«Раз уж взялся объяснять, делай это нормально. Ты всё ещё неопытен, Энрике».

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Слушая вполуха доклады поисковых групп, Джером предавался пьянству, впервые за долгое время так сильно напившись. Ужасающий вид Марты в её последние минуты стоял у него перед глазами, не давая прийти в себя.

— Босс, движение стражи Фландора кажется странным. Мы отправили всех поисковиков в горы, поэтому новости немного запоздали, но отряд, возвращавшийся от врат Асейна, заметил признаки сосредоточения войск в районе Фландора.

— Родриго отправился к вратам Карфагена. Скоро будут вести, так что, может, стоит сократить число поисковиков и уделить больше внимания стороне Фландора?

Однако Джером ничего не ответил. В стражу врат Фландора с самого начала был внедрён шпион Карфагена, тайно связанный с Родриго. Если бы там началось подозрительное движение, от него непременно пришла бы весточка.

К тому же, по непонятной причине, в голове Джерома не переставая звучал чей-то голос:

[Ты уже потерял Марту. Остались только эти тупые подчинённые. Если эрцгерцог Асейн пришлёт карательный отряд, у тебя больше ничего не останется.]

[Поймай шпиона Асейна.]

[Шпион Асейна в приоритете.]

— Шпион Асейна в приоритете. Найдите его.

— Но, босс...

— Я не повторяю дважды. Схватите Аслана и того еретика.

Когда Джером свирепо уставился на них покрасневшими глазами, бандиты вздрогнули и отвели взгляды. Опасаясь его гнева, подчинённые один за другим скрылись, и вскоре Джером остался в хижине один. До глубокой ночи и рассвета он молча осушал чашу за чашей с крепким алкоголем.

— Марта...

Только когда его больше некому стало слушать, имя, которое он обычно редко произносил вслух, так легко сорвалось с губ.

С самой первой встречи, случившейся более десяти лет назад, прекрасная Марта, разумеется, принадлежала Джерому. Ей не нужно было звать её по имени, ведь она и так всегда была рядом.

Эта женщина дышала только в его руках. Ещё вчера Джером ни на секунду не сомневался, что в его власти находятся не только каждый её шаг, но и её жизнь.

Можно ли было назвать это любовью? Джером и сам не знал. Однако Марта была стольпокорна ему, что теперь он просто не мог представить себе жизни без неё.

Упрямо поглощая спиртное, Джером лишь к утру рухнул на стол и захрапел. В этот момент к нему осторожно приблизился его приёмный сын, Кайен.

╾──╼ ⛧ ╾──╼

Долго дожидаясь, пока Джером провалится в беспамятство, он тихо подошёл к столу, покачав головой. Джером был из тех редких людей, чья духовная защита была невероятно крепка. Если он не был мертвецки пьян или не спал глубоким сном, Кайену было трудно воздействовать на него напрямую. Он не смел даже помыслить о том, чтобы заглянуть в саму душу Джерома, ограничиваясь лишь парой внушений, пока тот был в сильном опьянении. К тому же, Джером был поразительно стоек к алкоголю.

Кайена до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о том, как в детстве он, по глупости посчитав Джерома такой же лёгкой добычей, как Марта, попытался коснуться его души и был с силой отброшен к стене. В тот день он впервые осознал, что его способности не безграничны.

На следующий день ему удалось отомстить, подстрекая душу Джерома, чья защита заметно ослабла из-за опьянения, применить насилие к Марте.

Сам Джером, похоже, этого не осознавал, но его душа всегда была устремлена только к жене. На следующий же день после того, как он поднимал на неё руку, его душа окрашивалась в бледные тона и становилась заметно слабее.

Кайен ничуть не сочувствовал этим чувствам, но он понимал, что несчастье Марты являлось самым эффективным наказанием для Джерома.

В этот раз всё повторилось. Душа разбойника, чья защита со вчерашнего дня сильно пошатнулась, горько рыдала.

[Марта, Марта, Марта, Марта...]

К счастью, головная боль и звон в ушах, мучившие Кайена, постепенно утихали. Он подошёл к пьяному Джерому и одной рукой схватил его душу. Подобно тому как добрые души, вроде Марты, обладали свежим и сладким вкусом, сильные и обременённые тяжёлой кармой души имели свой глубокий и насыщенный аромат. Кайен помнил, что душа Джерома, которую он пробовал по кусочку при каждом удобном случае, была весьма недурна на вкус.

Кайен оторвал руку у обмякшей души и криво усмехнулся. До самой смерти, когда его душу сожрут без остатка, Джером так и не узнает, на что была направлена его жизнь и к чему он стремился всем сердцем.

Это казалось Кайену невероятно забавным.

╾──╼ ☘︎ ╾──╼

Отряд Аслана усердно продвигался вперёд всю ночь. За исключением короткой остановки на рассвете, чтобы дать отдых лошадям, они без устали гнали повозку по тракту.

Здесь вновь во всей красе проявились невероятные способности Барта. Стоило лошадям обессилеть, как на них неизменно обрушивалась мощная божественная сила. Вмиг восстановив бодрость, сбитые с толку кони были вынуждены и дальше усердно тянуть повозку. Глядя на глубокое замешательство в круглых кротких глазах животных, Аслан даже почувствовал к ним некоторую жалость.

Однако к полудню им пришлось бросить повозку и продолжить путь пешком. Когда они приблизились к поселению подсечных земледельцев, им стали попадаться плотные ряды поисковых отрядов. Судя по всему, вплоть до развилки на тракте Асейна им предстояло постоянно натыкаться на патрули. Поскольку их лица были уже хорошо известны, притворяться бродячими торговцами не имело смысла. Лучше было двигаться в обход, избегая встреч.

Собрав самое необходимое, они спрятали повозку в зарослях и пошли вдоль дороги.

Благодаря тому, что ночью они ехали сидя и спали по очереди, все были полны сил. Все, кроме Барта. Несмотря на то, что он, казалось, восстанавливал собственные силы с помощью колоссальной божественной энергии, его тело, лишённое поддержки ауры, выглядело крайне хрупким.

— Может, понести вас на спине? — спросил Двадцать Первый, не в силах больше на это смотреть. В ответ Его Величество лишь усмехнулся и похлопал его по спине, видимо, приняв предложение за шутку.

Пеший переход давался на удивление легко. Двадцать Первый обладал поистине сверхъестественным чутьем: стоило ему на совершенно пустой и тихой дороге подать знак остановиться и укрыться на обочине, как через мгновение мимо них неизменно проходил поисковый отряд.

«Что же это за организация такая, к которой принадлежит этот человек?» — Аслану стало не на шутку любопытно.

Однако вскоре после полудня с Бартом что-то произошло.

— Морес… — пробормотал он, внезапно застыв посреди дороги. Цвет его лица, пока он отрешенно вглядывался в пустоту, стал мертвецки бледным.

Шедший впереди Двадцать Первый обернулся и, вздрогнув от неожиданности, поспешно вернулся к нему.

— Ваше Величество?

И тут Аслан увидел это.

«Этот взгляд...»

Зрачки, ставшие словно неодушевлённые предметы, и отражающие всё вокруг. Если в этих глазах не запечатлеваются образы, созданные светом этого мира, то что же они видят?

Император долго смотрел в пустоту, словно пронзая её взглядом, а затем закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— ...Я же велел ему не влипать в неприятности.

Спутники в недоумении подошли к нему.

— Энрике.

— ...Двадцать первый, — по привычке отозвался тот, но на его лице отразилось беспокойство.

Его Величество обвёл взглядом окружившую его группу, а затем поочередно приложил руку ко лбу каждого, делясь своей божественной силой.

Аслану стало не по себе. Казалось, будто император заранее готовится к какой-то беде.

— Возникло неотложное дело. Мне придётся ненадолго уйти, так что я поручаю всё остальное тебе, Энрике. Будет непросто, но ты справишься.

От этих внезапных слов лицо Двадцать Первого окаменело. Император схватил его за руку и, словно давая последнее напутствие, продолжил:

— Помни: твоя первостепенная задача вывести этих двоих за ворота Асейна.

— Но, Ваше Величество... — губы Двадцать Первого дрогнули, словно он хотел возразить, но голос императора был твёрд.

— Первостепенная задача, понял? Если не будет иного выхода, бросай гомункула. Впрочем, скорее всего так и случится.

— ...

— Остальное оставь мне.

И как только эти слова сорвались с его губ, тело императора рухнуло на пол, подобно кукле, которой перерезали нити.