╾──╼ ♰ ╾──╼

[Я же велел тебе не влипать в неприятности. Представляешь хоть, где находишься, раз без тени страха решил…]

[Но отец... Кхм, Ваше Святейшество Император. Простите, конечно, что умер так внезапно, но я защитил Делькрос от угрозы мира демонов и остановил полчища Вантра-Мосов, которые собирались атаковать столицу!]

Его негодный сын в ответ лишь выпятил губу, обиженно смотря на Нэйта.

Не успел он высказать и половины всего того, что хотел, как этот мальчишка, ещё недавно достававший ему до колена, научился с ним пререкаться.

Натаниэль уже собирался отчитать его как следует, но в этот миг перед его глазами промелькнула сцена.

Окраины столицы Делькроса утопали в густом черном дыму. Жилые кварталы превратились в руины, среди которых то и дело мелькали тела павших. Пока рыцари ордена Грация отчаянно сражались за каждую уцелевшую жизнь, воины Марсии и Аврелиона сдерживали натиск огромных тварей, напоминавших жутких ночных мотыльков. Чаша весов медленно склонялась на сторону людей, но цена этой победы была чудовищна. А высоко в небе, в самом сердце угольно-чёрных вихрей, зиял зловещий разлом. Из этой бездонной пропасти бесконечным потоком продолжали сыпаться полчища монстров.

Видение оборвалось так же внезапно, как и нахлынуло.

Это был краткий проблеск будущего, рождённый предчувствием Нэйта. Катастрофа, которая непременно случилась бы, не вмешайся его сын.

Рано или поздно Натаниэль узнал бы о беде, вернулся и закрыл бы врата, но сопутствующий ущерб был бы невосполним даже для него.

Отцу не оставалось ничего иного, кроме как выдавить сквозь явное недовольство:

[Разве что в этом... ты молодец.]

Лицо негодника тут же расплылось в самодовольной улыбке.

«Хмпф».

Глядя на него, Нэйт понял, что момент для нотаций окончательно упущен. Чувствуя лёгкую опустошённость, он перевёл взгляд на крошечную душу, которую сын прижимал к себе.

Сейчас она выглядела жалкой, но зловещее красное пламя определённо принадлежало одной из тех тварей, которых мало просто забить до смерти. Должно быть, именно это существо и втянуло его сына сюда.

Однако Нэйт, как и в самый первый раз, решил притвориться, что не замечает это раздражающее существо. Некоторое время назад, когда сын, оправившись от лихорадки, пришёл на аудиенцию, император в ту же секунду понял, что никчёмное создание останется подле его сына и в далёком будущем. В своих предчувствиях Нэйт никогда не сомневался.

[Молю, не верьте слепо предчувствиям…]

Так предостерегал старик-корнсиимец, но ему было не дано понять императора. Некоторые из этих предчувствий были не просто пророчествами, а событиями будущего, которые обязаны свершиться. Путь этого ребёнка и впредь будет неразрывно связан с тем, что он продолжит принимать и нести в себе нечисть.

[Можете ли вы ответить, как сейчас выглядит моя душа? И как вы узнали, что я внезапно умер?]

Несносный ребёнок, который понятия не имел о сложном внутреннем состоянии Нэйта, с безмятежным лицом что-то весело щебетал, задавая каверзные вопросы.

«Незрелый мальчишка».

К тому же они, судя по всему, слишком долго оставались на границе измерений. Внезапно Нэйт почувствовал на себе чей-то вязкий, неприятный и пристальный взгляд. Он поспешно наложил защитный барьер на душу сына. Похоже, они привлекли внимание одной из тех подозрительных сущностей, что время от времени заглядывают сюда из глубин космоса.

С тех пор как два связанных мира разделились и межпространственная преграда ослабла, эти твари порой впивались в их сторону жадными взглядами, словно смотрели на необычайно аппетитную еду. Однако те, кто, казалось, готов был напасть в любой момент, лишь пару раз прощупывали границу и смиренно отступали. Возможно, они просто ждали смерти Нэйта, который сейчас ополчился на них. Всё-таки их понятие времени было недоступно человеческому пониманию.

Как бы то ни было, первым делом следовало отослать сына обратно.

[Ступай. И больше не тревожь Масаина попусту.]

«Наверняка он и в этот раз винит во всём себя. Хоть бы этот простодушный ребёнок не получил слишком сильный шок».

Нэйт ещё раз запечатлел в душе сына координаты места, куда тот должен был вернуться.

— Возвращайся, [Морес].

«Несносный мальчишка, ты у меня сейчас получишь! Должна же быть мера тому, как сильно ты заставляешь людей переживать», — Нэйт от души отвесил сыну щелбан по лбу.

Щёлк!

[Ай!]

Душа Мореса в мгновение ока исчезла, устремившись в сторону Делькроса.

Нэйт некоторое время смотрел в ту сторону, куда улетел ребёнок, а затем выхватил правой рукой Щелкунчика и замер в ожидании. Он чувствовал, как один за другим множатся устремлённые на него издалека вязкие взгляды, и один из них уже на огромной скорости летел к границе.

Давление на душу становилось всё невыносимее. Вскоре вокруг души Натаниэля начал медленно клубиться чёрный дым. Хотя по своей липкой и тяжелой текстуре это было больше похоже на грязь, чем на дым. Она стремительно росла в объёме и вскоре, словно извергаясь, начала заполнять собой пустое пространство границы.

Следом за этим раздался странный гул, похожий на стон или вздох, от которого содрогнулось всё вокруг. Демон был настолько самоуверен, что явился лично и притащил с собой даже часть своего ада.

Нэйт распространил сияние своей души чуть дальше, отталкивая подступающую грязь. В ответ раздался издевательский, клокочущий смех: «Гха-ха-ха-ха!»

В мгновение ока пейзаж перед его глазами изменился. Всё вокруг превратилось в бескрайнюю и глубокую пещеру, окружённую чёрными стенами. В этом колоссальном пространстве, конца и края которому не было видно, душа Нэйта казалась лишь крошечной светящейся точкой.

Чёрные стены были покрыты чем-то вроде шевелящихся ворсинок, но при ближайшем рассмотрении каждая из них оказалась иссохшей от нестерпимого голода душой. Это была часть ада, которую он притащил с собой.

«Приспешник [Голода]».

Вскоре стена перед Нэйтом разошлась, и оттуда появилось нечто, похожее на огромного чёрного осьминога, сплошь покрытого гигантскими наростами. Оно извивалось тысячами уродливых щупалец, а сам его вид был настолько омерзительным, что наносил удар по самой душе того, кто осмеливался на него взглянуть.

[Гха-ха-ха-ха!]

Когда уродливый осьминог снова разразился смехом, наросты, густо покрывавшие его тело, мелко задрожали.

[Так это ты здешний король? Тот самый, за кем Он постоянно приглядывает? Мне всегда было любопытно. Но, хоть ты и обладаешь достоинством короля, разве ты всё ещё не человек?]

Очевидно, осмотрев противника, монстр решил, что игра стоит свеч. К тому же на границе измерений действие причинно-следственных связей было размыто, что позволяло ему без особого труда призвать сюда своё истинное тело. Вот он и явился в своём подлинном обличье, преисполненный радостного возбуждения.

Нэйт был слегка измотан тем, что последние несколько дней подгонял свою душу под правила Кремниевого мира, а затем вновь вырывался из них. Но не настолько, чтобы его могла презирать подобная сошка.

Император с усмешкой покрепче перехватил Щелкунчика. Однако от следующих слов монстра его лицо мгновенно окаменело.

[А кто это с тобой был только что? Жаль, что ты так поспешно заставил его сбежать. До чего же юной и аппетитной смотрелась та душа, не правда ли?]

Чавк-чавк.

Звук того, как это существо жадно облизывается, донёсся до него без всякого искажения. Глаза Нэйта стали холодными и отрешенными. Это зрелище невольно напомнило ему о Кайене, которого он оставил в Западных горах. Сперва он собирался лишь слегка поприветствовать гостя, ворвавшегося в чужой дом, но теперь всякое желание отпускать его с миром бесследно исчезло.

Когда он выставил меч перед собой, целясь в противника, тот издал короткий, пренебрежительный смешок. И хотя смех был лёгким, стены ада задрожали, а скованные души сорвались на истошный крик.

[Подумать только, пытаться противостоять мне, будучи не в истинном теле, а всего лишь призрачной оболочкой! К тому же, этот дух до сих пор не избавился от жалкой человеческой привычки размахивать куском железа. Как же это смехотворно!]

Тварь, похожая на осьминога, высунула сотни из своих тысяч щупалец, цепляясь за стены и вытягивая своё массивное тело наружу, не переставая издевательски хохотать.

Как и говорил монстр, сейчас, без физического тела, Нэйту было крайне сложно использовать ауру, его главное оружие. Конечно, при желании он мог бы притянуть энергию даже сюда, но сейчас он находился слишком далеко от Делькроса. Если бы Натаниэль начал черпать силу в таком объёме, весь континент в мгновение ока погрузился бы в состояние магического истощения.

Однако пребывание вне тела открывало Нэйту и другие возможности. Это была граница измерений. Даже если он воспользуется ещё не освоенной до конца силой и устроит здесь небольшой хаос, влияние на материальный мир будет ничтожным.

Стоило ему принять решение, как исполнение последовало незамедлительно. На кончике его меча вспыхнула крошечная алая точка, которая начала медленно разрастаться, поглощая «Щелкунчик». Вскоре клинок превратился в зловеще сияющий багряный меч, длина которого стремительно увеличивалась, пока не достигла десятков метров.

[…?!]

Существо не понимало. Для Нейта фехтование было вовсе не непреодолимым человеческим пределом, а лишь наиболее эффективным способом управления силой.

Вжих.

Бесшумный взмах Щелкунчика прочертил в пустоте алую линию. Длинная полоса рассекла не только бесчисленные конечности врага, но и саму стену ада, которую тот разверз перед собой.

Гро-о-ох!

Следом нахлынула взрывная волна. Отрубленные щупальца разлетелись в разные стороны, а души, толпившиеся в радиусе десятков метров от разреза, отбросило прочь, на миг обнажив пустоту в стене преисподней.

[Ч-что?..] — пролепетал осьминог, в растерянности глядя на свои обрубки.

Похоже, он и представить не мог, что существует сила, способная столь легко сокрушить его божественный ранг. Глядя на его ошарашенный вид, Нэйт невольно усмехнулся, вспомнив реакцию Бальтазара, капитана гвардейцев, когда тот впервые увидел эту технику в исполнении ауры. Суровый старик тогда вытаращил глаза и начал заикаться.

«То ещё было зрелище».

В те времена рыцари были зациклены лишь на силе и радиусе разреза, поэтому идея о том, чтобы направить клинок ауры и взорвать её саму, повергла их в шок. Ведь в каком-то смысле взрыв ауры считался признаком неумелого обращения с ней.

Хотя сейчас, конечно, в императорском дворце этот приём стал настолько обыденным, что его пытаются имитировать даже простолюдины.

Между тем, это было слишком расточительно. Возможно, из-за того, что сама природа этой силы была разрушительной. Стоило попробовать сэкономить энергию чуть больше, чем при использовании клинка.

«Может, ещё сильнее сузить ширину?»

Свист!

Вновь вспыхнувший алый свет стал тонким, почти с палец толщиной. Зато его длина значительно увеличилась по сравнению с первоначальной, достигнув сотни метров.

Грох!

На теле твари появилась длинная рана, и уродливые наросты, стоявшие на пути меча, разом лопнули. Одна из стен самого ада была рассечена так глубоко, что в ней образовалась огромная щель. Через этот проём, истошно крича, начали утекать иссохшие души.

Похоже, только тогда уродливый осьминог осознал всю серьезность ситуации. Он поспешно вытянул оставшиеся щупальца, выстреливая ими в сторону Нэйта, и взревел:

[Почему? Почему ты используешь [Бедствие] из исчезнувшего мира?]

[Одолжил на время.]

«Мне пришлось даже права на использование получить. Всё-таки разделить измерения голыми руками не так-то просто».

Сотни щупалец, обладающих чудовищной силой, обрушились на Нэйта. Это была сокрушительная мощь, способная мгновенно раздавить обычную душу даже при лёгком касании, но в его глазах атака выглядела крайне неэффективной и саморазрушительной. На деле щупальца твари лишь крушили ад, который она сама же и призвала. Душ, погибавших под ударами и весом его собственных конечностей, было куда больше, чем от атак Нэйта.

Если бы каждое из этих щупалец двигалось подобно клинку обученного фехтовальщика, даже Натаниэлю не удалось бы так легко с ним справиться. Впрочем, раз та сторона тратит силы впустую, здесь тоже стоит поберечь энергию.

«А если вытянуть её тонко, словно нить?»

Появилась невидимая глазу, тончайшая линия [Бедствия]. В этот раз её длина достигла невероятных нескольких сотен метров.

Может быть, его мощности при детонации и не хватило бы для полного удовлетворения, но для фехтования не существовало формы эффективнее этой. Нэйт по своему усмотрению, вовсю размахивал этим длинным и тонким мечом. Щупальца приближающейся твари одно за другим отлетали, а по траектории движения клинка начали рушиться стены ада.

Вскоре уродливый осьминог окончательно лишился сил и осел. Призванный им проход в ад был уже настолько разрушен, что большая его часть отозвалась обратно, и лишь немногие обломки стен поддерживали тело монстра. Иссохшие души, прилипшие к адским стенам, оказались беззащитны перед межмерным пространством. Не выдержав жуткого холода, они замерзали и крошились одна за другой.

Вид осьминога был неописуемо жалок. Большая часть конечностей отрублена, а опухоли на поверхности лопнули, источая гной. Он оседал, словно подгнившая тыква. Огромный глаз, который поначалу приняли за нарост, моргнул веком, проливая гнойную слезу.

«Пора бы покончить с ним?» — Нэйт покрепче перехватил «Щелкунчика», на мгновение задумавшись. Однако его сдерживали взгляды, пристально наблюдавшие за ними с той стороны. Особенно взгляд [Голода]. Того, кто ради забавы послал своего приспешника и теперь просто наблюдал. Взгляд, ждущий, что нечто произойдёт.

Неужели он надеется, что Нэйт притянет ещё больше [Бедствия] и окончательно утратит равновесие? Или же там скрыта иная ловушка? Именно в этот миг перед глазами императора промелькнуло видение.

Кроваво-красное небо и чёрная земля, покрытая грязью. Среди тысяч щупалец, обрушивающихся подобно дождю, внезапно взметнулось тёмно-алое пламя. Оно росло в размерах внутри жуткого шторма силы, пока не приняло форму гигантского меча, после чего лезвие с грохотом взорвалось.

Колышущиеся щупальца и бесчисленные наросты уродливого осьминога беспомощно лопались, не в силах выдержать невыносимый жар.

На этот раз поразился даже Нэйт. Оказалось, что совсем не ему суждено поставить окончательную точку в существовании этого чудовища.