Очередь была довольно длинной, но проверка не заняла много времени.

С самого начала те, кто подхватил серую чуму, страдали от помутнения сознания. Среди тех, кто уверенно держался на ногах, практически не было носителей личинок Лоферума.

Почти половина людей, заполнивших тюрьму и внутренний двор столичной гвардии, быстро прошла мимо столов, где проводился осмотр.

Первый этап проверки вела Джибриль, чумной доктор из Лайора. Облачённая в безупречный защитный костюм, она бегло осматривала пришедших и, убедившись, что это не серая чума, тут же обрызгивала их розовой водой.

— Прежде чем предстать перед Его Высочеством, тщательно избавьтесь от дурного запаха, чтобы предотвратить болезнь! Зловоние – корень всех недугов!

«Чёртова шарлатанка из Лайора!»

Вторым на посту стоял Франциск, верный «цепной пёс». Беспрестанно кашляя из-за едкого парфюма, он ещё раз проверял каждого проходящего на наличие проклятия.

— Вы обещали, Ваше Высочество! Кха! Обязательно передайте капитану о моих стараниях... Апчхи! Кху-кху!

«Вечно он портит впечатление после того, как хорошо сделает работу».

Третьим этапом был Король Демонов, стоявший рядом с Ли Сонджином. Он внимательно всматривался в грудь и голову каждого проходящего, после чего что-то шептал Сонджину на ухо.

[Яйца Лоферума нет, кристалла пламени тоже нет, проверка окончена. Хе-хе-хе.]

Его переполняло чувство гордости, которое передавалось Сонджину, отчего на душе у него становилось только тоскливее.

Четвёртым в ряду оказался сэр Масаин, державший наготове кошель с деньгами. Одаривая монетами тех, кто успешно прошёл проверку, он заглядывал им прямо в душу и громогласно напутствовал каждого:

— Своим спасением сегодня вы обязаны принцу Моресу! Ступайте и храните вечную благодарность в своих сердцах. Вам ясно?

«...Сэр Масаин, пожалуйста, прекратите! Мне за вас до смерти стыдно!»

Напоследок люди получали от Хабена и Клодии по булке ржаного хлеба и яблоку, после чего покидали расположение столичной гвардии. Они уходили с совершенно ошеломлёнными лицами, словно не понимая, наяву это происходит или во сне.

Когда очередь наконец поредела, Клодия тихонько зашептал рядом:

— И всё же, несколько монет... Не слишком ли мала компенсация? Похоже, этого едва хватит на один обед по дороге домой.

— В самый раз, — ответил Сонджин. — Вот если бы вы могли проводить каждого из этих людей до самого дома и защищать их, пока они не потратят все деньги, тогда можно было бы дать больше.

«Для тех, у кого нет сил защитить себя, половинчатая доброта может обернуться ядом. Как бы ни было их жаль, это предел».

— ...Апкх!

Клодия издала звук, похожий на треск ломающегося камня, и уставилась на Сонджина сверкающими глазами.

«Она всегда так на меня смотрит, когда хочет есть. Погодите, разве она не утащила и не слопала только что целый кусок ржаного хлеба?»

Когда в очереди осталось всего несколько человек, из здания столичной гвардии в спешке выбежал крупный мужчина средних лет. Им был капитан столичной гвардии, который с опозданием узнал о происходящем.

— Что... Что всё это значит?! Почему вы отпускаете всех схваченных заключённых?!

Тогда сэр Шарон, которая контролировала сторону столичной гвардии, шагнула вперёд и преградила ему путь.

— Я точно помню, что передала вам официальный документ о сотрудничестве с императорской печатью. Вы его не получали?

— Получал, но какому, к чёрту, сотрудничеству потакать... К тому же, что за самоуправство с освобождением заключённых! Их задержали по приказу сверху! Кто вам позволил...!

— Хи-хи. Похоже, вы не поняли, поэтому я объясню ещё раз. С началом проверки со стороны Святого Собора действие временных чрезвычайных мер уже прекращено. Более того, Трибунал Инквизиции тоже подал прошение об отклонении дела и умыл руки. Таким образом, сейчас ни одна из сторон не имеет права решать их судьбу, хи-хи.

— Что за нелепица.... Но даже если так, это не значит, что они прямо сейчас переходят в ведение отдела по борьбе с монстрами! Пока Собор не определит политику, столичная гвардия, разумеется, должна держать их под контролем!

Замечание капитана гвардии было справедливым.

Строго говоря, именно Отдел по борьбе с монстрами, будучи третьей стороной, вмешался совершенно внезапно. Однако они ворвались именно в тот неопределенный момент, когда при должной наглости никто не смог бы заявить протест. Только благодаря этому подобный произвол стал возможен.

— Но ведь эти люди не находятся в ведении столичной гвардии, верно?

— Мы обязаны следовать временным чрезвычайным мерам...

— Но теперь они не находятся и в ведении Правоверной церкви, которая ввела эти меры.

— Даже если так, в конечном итоге мы должны заключить их под стражу в Трибунал Инквизиции...

— К сожалению, сейчас они не входят и в ведение Трибунала Инквизиции. Так почему же вы препятствуете выполнению государственной службы Отдела по борьбе с монстрами?

— Кх...!..

Пока мужчина слушал размеренный голос сэр Шарон, с его лица постепенно исчезало всякое терпение. Тем временем последний человек поспешно покинул расположение столичной гвардии, и во внутреннем дворе остались лишь десятки лежащих без сознания пациентов.

С глухим стуком капитан стражи бессильно опустился на землю. На его лице читалась полная растерянность.

«Надо бы его успокоить...»

Сонджин подошёл к капитану гвардии.

— Вы всегда усердно трудитесь на благо столицы, капитан, — начал он. — Дела государственной важности не терпели отлагательств, поэтому прошу прощения, что не смог запросить вашего содействия заранее.

— ...Ваше Высочество принц Морес.

Капитан гвардии, пошатываясь, поднялся на ноги. Его лицо осунулось, а в голосе зазвучал отчаянный протест:

— Ваше Высочество! Если вы и дальше будете вот так, без оглядки, идти напролом, это обернётся для нас катастрофой! Подумали бы вы хоть раз о нашем положении! Нам ведь теперь придётся заново вылавливать и тащить назад каждого, кого вы изволили отпустить! Будь вы хоть немного осмотрительнее, то никогда бы так не поступили…!

— Это невозможно. Действие временных чрезвычайных мер уже истекло. Если вы и дальше будете причинять вред невиновным гражданам императорской столицы, с этого момента я расценю любые подобные действия как ваше личное самоуправство, и приму соответствующие меры.

— Какое ещё самоуправство?! Приказ сверху предельно ясно гласил: задерживать даже тех, у кого просто появилась сыпь!

— Верно. И как вы думаете, почему приказали задерживать людей с сыпью?

— Сыпь – очевидный начальный симптом проклятия…!

— Вот именно. Важно то, что сыпь является начальным симптомом серой чумы.

Сонджин перебил капитана гвардии и вытолкнул вперёд стоявшую позади него целительницу Джибриль.

Джибриль Сэймур. Так звали чумного доктора, который ранее распылял розовые духи перед Сонджином и его спутниками в здании суда. Заглянув в офис Чумного общества Лайора и увидев знакомое лицо, он без лишних раздумий привлёк её к делу. Она определенно принадлежала к числу местных шарлатанов, но, закованная в тяжёлый защитный костюм, излучала авторитет настоящего специалиста.

— Поэтому мы обратились за консультацией к Чумному обществу Лайора. Как вам известно, это общества является старейшей научной школой, чьё мастерство признано Святым Собором. Не доверять им – всё равно что отрицать авторитет самого Собора.

Капитан гвардии свирепо уставился на Сонджина с лицом, искаженным от злости.

«Эй, полегче, не нужно так злиться».

— Раз уж вы упустили тех, кто находился под следствием Святого Собора, вам ведь тоже понадобится оправдание перед ними, верно?

— И, к счастью, заместитель капитана рыцарей Аврелиона лично вызвался помочь.

Юноша указал на стоящего позади святого рыцаря, который сейчас хмурил брови, и продолжил:

— Разве святой рыцарь Верховного Бога не самый надёжный эксперт, способный распознать проклятие? Он первым обнаружил чуму, вспыхнувшую недавно в здании суда. А до этого благодаря находчивости сэра Франциска удалось спасти жизнь имперского рыцаря, заразившегося серой чумой.

При этих словах капитан стражи недовольно дёрнул себя за усы и помрачнел.

— Ваше Высочество. Столичная стража лишь исполняет приказы. Разве выявление проклятия не обязанность инквизиции, которой она займётся позже? Сейчас Ваше Высочество полностью игнорируете установленные процедуры!

— Так ли это? Не знаю, слышали ли вы, но инквизиция уже пришла к выводу, что серая чума никак не связана с проклятьем. И если бы вы заперли невинных людей без разбора, а с ними потом что-то случилось, думаете, инквизиция взяла бы на себя ответственность за последствия? В итоге весь гнев пал бы на непреклонную столичную стражу.

— ...

— И к слову, пока Святой Собор будет вести посредничество, пройдёт немало времени. Как вы собирались содержать и контролировать такое количество людей? Обеспечили бы им хотя бы достаточно еды?

«Люди из трущоб всё равно не получали должного лечения. Даже не будь они схвачены, большая их часть все равно бы погибла, поэтому стража планировала просто запереть их под замок».

Однако капитан из соображений морали так и не решился произнести эти слова вслух.

— …Мы тоже по-своему размышляли над контрмерами. Отправляли множество официальных писем о сотрудничестве в Седьмой орден рыцарей, и…

— В таком случае, раз теперь все проблемы решены, больше нет нужды отправлять эти письма. Разве это не к лучшему? Вам осталось лишь должным образом следить за оставшимися заключёнными.

Лицо юноши, который вставлял свои замечания на каждом слове и слегка приподнимал уголки губ, выглядело донельзя раздражающим. Глаза капитана гвардии, смотревшего на Сонджина, слегка сузились.

— Говоря об этом, у меня как раз был отдельный вопрос к Вашему Высочеству. Вчера вечером некоторые бойцы столичной стражи получили серьёзные ранения при исполнении служебных обязанностей. Подумать только, что в имперской столице, где действуют строжайшие законы Верховного Бога, произошло такое постыдное событие... Вам есть что сказать по этому поводу, Ваше Высочество?

— Ох, как же так? Неужели такое случилось? Надеюсь, раненые бойцы получат надлежащее лечение. А, кстати говоря… — Сонджин нахмурился и продолжил: — Вчера вечером на рыцаря Жемчужного дворца, который сопровождал моего гостя, также было совершено жестокое нападение на улице. Напасть на гостя императорского дворца, устроить групповое избиение императорского рыцаря и, более того, обнажить меч против члена императорской семьи, который пытался это остановить. Подобные вещи происходят сплошь и рядом в имперской столице, где закон ещё жив, так что же, по-вашему, нам следует с этим делать?

— ...

— Они не просто оскорбили императорскую семью, но и пытались убить принца... Воистину, это были ничтожнейшие твари. Мне крайне любопытно, по чьему приказу они действовали.

— Гх…

— Я так занят государственными делами, что у меня совершенно нет времени отвлекаться на это. Поэтому я подумываю полностью поручить всё расследование столичной гвардии. Справитесь без лишнего шума и суеты?

— ...Я приложу все силы, Ваше Высочество.

Побледневший капитан гвардии сглотнул слюну и отступил назад.

[...Ты же сказал, что успокоишь его? Зачем сразу угрожать?]

«Я даже кулаков не поднимал, какие угрозы? По-моему, это было очень мягкое утешение».

[…]

Проблема заключалась в том, что будет дальше. Все лежащие здесь люди были заражены серой чумой. Прямо сейчас нужно решить, кого из них спасать. За последние три дня в столичную гвардию насильно пригнали почти сто пятьдесят человек. Те, кто мог двигаться, уже покинули это место, и осталась примерно половина.

Сонджин быстро осмотрел лежащих людей, обходя внутренний двор и тюрьму. Он отобрал ещё около десяти человек, которые были без сознания из-за других тяжёлых болезней.

Перепроверив их с помощью Габриэля и Франциска, он отправил их в императорский медицинский центр. Теперь в столичной гвардии остались только больные серой чумой.

— ...Мы будем извлекать яйца из них всех? Время уже поджимает, — с тревогой спросил Масаин, глядя на то, что осталось ещё около пятьдесят человек.

— Велите стражникам дать им попить. Тех, кто не сможет сглотнуть, пока исключите.

Вскоре развернулось необычное зрелище: бойцы столичной гвардии с чашами воды в руках начали поочередно вливать её в рты заключённых.

Пока Сонджин ходил по тюрьме и её окрестностям, раздавая различные указания, тюремщики столичной гвардии сами того не замечая подчинялись его приказам. Поскольку весь специальный отряд по борьбе с монстрами двигался под его началом как один слаженный механизм, у них естественным образом сформировалось понимание, что этот юноша их верховный руководитель.

Капитан гвардии тоже лишь молча наблюдал за тем, как принц своевольно ходит повсюду и командует. К тому же, хотя юноша совершенно не давил на них своим происхождением или статусом, его слова странным образом обладали особым весом, поэтому ни у кого не возникало желания возразить.

Таким образом отсеяли ещё около десяти человек, способных сделать хотя бы слабый глоток. Теперь в камере действительно остались только те, кто находился на средней и поздней стадии серой чумы.

— Отобранных людей немедленно ведите к лекарям для проведения операции по извлечению, — скомандовал Сонджин и без колебаний отвернулся от оставшихся.

Те, у кого серая чума уже заметно прогрессировала, казались безнадёжными. Король Демонов лично подтвердил, что их головы заполнены кристаллами пламени, а мозг полностью разрушен. Да и со стороны было видно, что их тела одеревенели, и в них едва теплилась жизнь.

Даже если не брать в расчёт, обратимы ли подобные изменения, человек, не способный пить воду, в любом случае не имел шансов выжить. Тем более в этих условиях они не могли прибегнуть к помощи современной медицины и поставить внутривенное питание.

— В таком случае, будет лучше для всех просто выдать хотя бы их, чтобы максимально угодить и инквизиции, и Правоверной церкви.

Это может показаться хладнокровным, но Сонджин считал такое решение лучшим.

«Для Трибунала Инквизиции эти люди – нежелательная обуза. Однако, если другое ведомство своевольно уведёт их, это заденет их гордость. Но если мы немного сократим их число, вероятность того, что они их примут, возрастёт».

С Церковью ситуация была аналогичной. Если увести абсолютно всех заключённых, проверка Святого Собора превратится в пустую формальность. Оскорблённая Церковь может снова ввести чрезвычайное положение. Но если оставить им значительную часть тех, кто точно болен серой чумой, они, скорее всего, спокойно дождутся окончания проверки. Ведь с самого начала целью было спасти хотя бы половину.

«Остается надеяться, что они удовлетворятся хотя бы половиной от этой половины».

Пока Сонджин был погружён в эти мысли, Масаин разглядывал его лицо, испытывая странные смешанные чувства.

С самого утра, когда принц задействовал Отдел по борьбе с монстрами, Масаин осторожно высказывал своё несогласие.

— Ваше Высочество, если вам жаль арестованных подданных столицы, я считаю, что сейчас было бы правильнее надавить на Святой Собор, чтобы склонить чашу весов к отклонению проверки. Если не отклонят, всех отпустят. Если же мы своевольно уведем их, то рискуем нажить врагов в лице Церкви и инквизиции.

— Но ведь за это время невиновные люди натерпятся страданий, а пациенты на ранней стадии черой чумы упустят время для лечения?

— И всё же я против. Если вы вмешаетесь и самолично примете решение, определяющее жизнь и смерть невинных подданных, то позже обязательно появятся те, кто попытается переложить на вас ответственность за их гибель. Кроме того, они поставят под сомнение сами критерии этого решения, и многие начнут судачить о ваших лидерских качествах…

— Сэр Масаин.

Масаин с самого детства видел, как его собственный отец вёл кровопролитную борьбу за власть со своими братьями и сёстрами. Поэтому поступки Сонджина казались ему крайне опасными действиями, способными пошатнуть положение юного принца. Однако принц, выглядевший столь юным, оказался неожиданно твёрд.

— Проблемы, которые возникнут, можно решить потом, время ещё будет. Сейчас нужно смотреть лишь на то, сколько людей мы можем спасти, и сосредоточиться только на этом.

Принц, который до этого казался полным решимости помочь своим подданным любой ценой, на этот раз проявил невероятную хладнокровность, без колебаний разделив людей на тех, кого следует спасать, и тех, кого следует убивать.

Масаину этот юный принц почему-то показался совершенно чужим. Но в то же время в его облике виделось нечто неуловимо знакомое, из-за чего мужчина невольно склонил голову набок.