Несмотря на то что пациентов без сознания внезапно стало двое, лекарь Нинниас скорее чувствовал облегчение.

— Как же он мешался, торчал тут с похоронным видом и ни на шаг не отходил от больного, — весело пробормотал он. — Уж лучше пусть так полежит, в тишине.

Напевая что-то под нос, лекарь принялся густо накладывать кашицу из лечебных трав на лицо Кармена, которое уже заметно раздулось. В отличие от него, Масаин и Курт робко оглядывались на Сонджина. Принц, вырубивший имперского рыцаря одним ударом, внезапно стал для них совсем чужим.

— ...Ваше Высочество, он, конечно, заслужил взбучки, но...

— Можно же было ударить помягче... Его лицо теперь, кхм... Кхм!

«Да ладно вам, раздули из мухи слона. Я вообще-то пожертвовал своим кулаком, чтобы спасти этого бедолагу! Особенно вы, сэр Масаин! Я то знаю, что вы первым бы упекли его в темницу за оскорбления!»

В этот момент в лазарете появился неожиданный посетитель. Катрина, капитан ордена Аврелиона, вошла в палату в сопровождении своего заместителя, сэра Франциска.

— ...Капитан Бруно.

Она на мгновение замерла, не в силах поверить, как сильно он изменился, а затем с прискорбием на лице подошла к постели. Осторожно коснувшись его плеча, она начала вливать в него сияющую белым светом божественную силу.

Верная прозвищу «Железный щит императора», сэр Катрина славилась своим безразличием и редко проявляла интерес к кому-либо, кроме своего правителя.

И тем удивительнее было видеть, как неистово, словно в отчаянной молитве, она изливала сейчас свою божественную силу.

— При серой чуме божественная сил мало чем может помочь, — не выдержав, попытался остановить её лекарь Нинниас, но Катрина ещё долго не могла отнять рук от командира.

Франциск, наблюдавший за ней с лёгким недовольством на лице, повернулся к Сонджину и проворчал:

— Так вот каков тот самый несчастный простолюдин. Я слышал, что они с нашим капитаном были боевыми товарищами и вместе прошли через горе и радости. Она всегда говорила, что они были очень близки.

Эти слова лишь разожгли в душе Сонджина ещё большие сомнения.

«Близкие друзья? Что ж, судя по нынешней реакции Катрины, это вполне похоже на правду. Но почему тогда она до сих пор не искала командира Бруно, раз он оказался в таком положении? Может, это как-то связано с тем, что Святой Император отвернулся от него?»

— Впрочем, какое мне до этого дело? — продолжал ворчать Франциск. — Теперь это лишь пустые узы прошлого. И всё же, заставлять нашего командира так переживать является вверхом неуважения.

Хрусь.

От отчётливого скрипа зубов Сонджин, погружённый в свои мысли, вздрогнул и поднял голову.

«Этот цепной пёс совсем с ума посходил. Неужели он ревнует сэр Катрину даже к тяжелобольному?»

Однако, подняв голову, Сонджин случайно столкнулся взглядом с Катриной, которая как раз смотрела в его сторону. Он недоумённо склонил голову вбок.

«Мне показалось? Почему она смотрит на меня с такой отчаянной мольбой, словно я её единственная спасительная соломинка? Конечно, этого не может быть...»

Но это ощущение не было ошибкой. Катрина отвернулась от постели, медленно подошла к Сонджину и заговорила с невиданным прежде выражением глубокого отчаяния на лице.

— Ваше Высочество, молю вас. Пожалуйста, помогите командиру Бруно.

«Что именно я должен сделать?» — недоумевал Сонджин, пока Катрина прижимала руку к своим лёгким доспехам и почтительно склоняла голову в вежливом поклоне.

— Нет больше человека, который служил бы Делькросу так же искренне, как он. Его верность императорской семье безгранична, поэтому, Ваше Высочество, умоляю, проявите милосердие.

Несмотря на замешательство, мысли Сонджина работали молниеносно. Вряд ли она просит Мореса, у которого нет ни капли божественной силы, лично исцелить его. Скорее всего, оставался единственный возможный вариант.

— ...Вы хотите, чтобы я лично попросил отца за него?

Катрина не ответила, но то, как ещё ниже опустилась её голова, указывало на правильность его догадки.

— А почему вы бы вам не сделать это самой? — искренне полюбопытствовал Сонджин.

Она была правой рукой Святого Императора и самым доверенным лицом, преданно служившим ему долгие годы. А сам император явно не из тех людей, кто станет просто так отмахиваться от её просьбы.

Однако Катрина покачала головой:

— Этого недостаточно.

— Недостаточно?

— ...Его Величество не может помогать каждому встречному безо всяких условий.

В этот момент в голове Сонджина промелькнула одна мысль. Она брала начало из подозрений, возникших во время недавней вспышки серой чумы. Подозрений о том, что Святой Император на самом деле знал обо всем происходящем от начала и до конца.

Если это так, то до какой степени и как именно ему правильно вмешиваться? По сути, Сонджин понимал, что Святой Император является человеком, чьи пределы возможностей трудно даже вообразить. Было вполне объяснимо, почему глава слуг подсознательно считал его всемогущим. Если бы Святой Император действительно твёрдо решил взяться за дело, то существовало ли вообще в этом мире то, что он не смог бы разрешить?

Тогда до каких же пор он должен во всем участвовать? Взять для простого примера хотя бы эпидемию. Пусть для него нет неизлечимых или неизвестных болезней, но ведь подданные Делькроса не могут жить, уповая лишь на Святого Императора.

Что, если он начнет душить любые вирусы в зародыше и исцелять каждый недуг до того, как тот обострится? Нужны ли будут тогда лекари? Станут ли люди соблюдать гигиену? И возникнет ли вообще потребность искать истинные причины болезней?

Это оказалось бы поистине чашей с ядом. Делькрос обрек бы себя на бесконечный регресс. Пожалуй, и недавняя вялая реакция Святого Императора была как-то с этим связана.

— ...Его Величество не может помогать каждому встречному безо всяких условий.

Если судить по словам Катрины, для его непосредственного вмешательства требовалось некое особое условие. И она утверждала, что для выполнения этого условия Сонджин должен действовать сам.

— Моя просьба станет тем самым условием, при котором отец поможет командиру?

Когда Сонджин задал этот вопрос, Катрина слегка отвела взгляд и дала туманный ответ:

— Ваше Высочество, порой сама суть некоторых вещей начинает рушиться, стоит лишь облечь их в слова.

— ...

«Значит, это тайна. Впрочем, ты хотя бы признаёшь это, в отличие от Святого Императора, из которого и слова не вытянешь».

Сонджин кивнул и произнёс:

— Я и сам собирался просить об этом отца, вот только не уверен, насколько сильно это поможет. Как ты уже слышала, серая чума слабо реагирует на божественную силу.

— Насчет этого вам не стоит беспокоиться, Ваше Высочество. Божественная сила, которую излучают священники, и сила Его Святейшества Императора на первый взгляд кажутся похожими, но их природа различна.

В голосе Катрины чувствовалась твёрдая уверенность. Это явно означало, что у Святого Императора есть какой-то способ.

Сонджин кивнул и поднялся с места. Если задача чётко определена, то нет смысла медлить.

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

Сначала он намеревался просто заглянуть в рабочий кабинет и мимоходом обо всем попросить, но выходя из палаты, Сонджин вдруг подумал:

«Может, сразу взять командира Бруно с собой? Было бы слишком хлопотно просить императора лично прийти навестить пациента».

Проблема заключалась ещё и в том, что состояние командира постепенно ухудшалось. По словам Короля Демонов, кристаллы пламени в голове Бруно всё ещё продолжали понемногу разрастаться. Похоже, даже после извлечения яйца, болезнь не отступила сразу. В любом случае, затягивать с лечением не имело смысла, поэтому Сонджин намеревался доставить пациента к Святому Императору, как только будет получено разрешение.

Конечно, существовала вероятность, что тот откажется, но у Сонджина была почти интуитивная, ничем не подкреплённая уверенность: в конечном итоге Святой Император спасёт командора Бруно.

Таким образом, позади юноши выстроилась довольно странная процессия, состоящая из Масаина, Катрины и Франциска, а также сопровождающих рыцарей, нёсших носилки с тяжелобольным. Проблема заключалась в том, как объяснить гвардейцам главного дворца цель визита столь необычной группы.

Однако вскоре Сонджин понял, что эти беспокойства были напрасными. Когда они прибыли к главному дворцу, их неожиданно встретил прямо у входа сам Льюис. Он с грустью во взгляде посмотрел на несчастного Бруно, после чего сразу развернулся и без лишних вопросов повёл всю группу к кабинету Святого Императора.

Всё выглядело так, будто Льюис уже прекрасно знал, зачем именно Сонджин пришёл во дворец.

«Ну, раз уж это дела Святого Императора, тут нет ничего удивительного».

Сонджин пожал плечами и пошёл следом за Льюисом.

— Пришёл.

Войдя в кабинет, они увидели Святого Императора, который встретил их со своим обычным, будничным видом. Его облик оказался настолько неожиданным, что Сонджин на мгновение вздрогнул и застыл на месте.

«Что это за фокусы?»

Всё дело в том, что Святой Император повернул голову совершенно в другую сторону от входа, даже не глядя на вошедших. Точнее, выражение «не мог посмотреть» было бы куда точнее, чем «не посмотрел». И неудивительно, ведь его глаза были плотно, словно повязка, обмотаны какой-то черной тканью.

Его странный вид поразил не только Сонджина. Масаин глупо разинул рот, а Франциск округлил глаза и поправил очки. И только Катрина, будто о чём-то догадываясь, медленно подошла к Святому Императору и встала рядом, словно на дежурство. Озадаченный воцарившейся в кабинете странной атмосферой, Сонджин тем не менее сразу перешёл к делу.

— Отец, я пришел просить вас одолжении.

— Об одолжении?

— Да. Я хочу, чтобы вы исцелили одного человека. Вчера я привёл во Жемчужный дворец больного серой чумой. Думаю, вы его прекрасно знаете…

— Морес.

Святой Император непривычно резко перебил его и тут же продолжил твёрдым тоном:

— Тебе нет никакой нужды сообщать мне имя этого человека. Мне также незачем знать, как он выглядит.

Сонджин удивлённо моргнул.

«А, так вот для чего нужна повязка на глазах? Правда, я всё равно не понимаю, в чём тут смысл».

— Ты не понимаешь, почему?

— Честно говоря, да.

— «И когда спросили его, почему он не смотрит, отвечал: дабы не предвидеть мыслью, на что жезл мой направлен».

— ...Чего?

Сонджин растерянно уставился на Святого Императора, и уголки губ того слегка приподнялись.

— ...Вижу, желания открыть «Введение в теологию» у тебя так и не появилось.

Юноша смущённо отвернулся.

«А, так эта какая-то история из книги».

— Знаете, я по крайней мере пытаюсь её читать...

Точнее, он открывал предисловие. Просто его сразу же оттолкнули крошечные, плотные, словно маковые зёрнышка, иероглифы, которые едва ли можно было разобрать без лупы, поэтому он тут же закрыл книгу.

— Что ж, ладно.

Сонджин думал, что его отругают за нерадивость в учёбе, но Святой Император, на удивление, не придал этому значения и просто кивнул. Затем он медленно протянул руку вперёд и отдал приказ.

— Приведите его сюда.

Только после того как Сонджин многозначительно взглянул на них, застывшие до этого момента и лишь испуганно вращавшие глазами рыцари наконец нерешительно зашевелились.

Вскоре носилки с командиром Бруно опустили перед Святым Императором. Тот медленно, словно оценивая ситуацию, опустил руку и коснулся груди командира.

Сонджин отчётливо увидел, как в этот миг уголки губ Императора едва заметно дрогнули. Почему-то именно в эту секунду ему вдруг вспомнилось то полное глубокой скорби выражение лица, с которым Катрина впервые посмотрела на командира.

Пока Сонджин пребывал в этом странном замешательстве, Святой Император тихо вздохнул и заговорил:

— Важен ли он для тебя?

«Похоже, начался какой-то ритуал».

Сонджин не знал, какие именно процедуры требуются, но интуитивно понял: чтобы продвинуться дальше, он обязан ответить утвердительно.

Немного подумав, юноша ответил:

— Этот человек будет мне полезен в службе.

Тут же последовал следующий вопрос:

— Правильно ли будет спасти его?

Ответить на это было легко.

— Он пользуется большим уважением и любовью людей, но перенёс несоразмерно тяжелые страдания. Поэтому абсолютно правильно и справедливо спасти его.

И после недолгой паузы прозвучал третий вопрос.

— Сможешь ли ты вынести последствия этого решения?

Вес этого вопроса отличался от предыдущих, поэтому Сонджин не смог ответить сразу и на мгновение погрузился в размышления. Возможно ли взять на себя ответственность за чужую жизнь?

«Нет, смысл не в этом. Наверное обязательная формальность. Надо думать проще».

Юноша быстро упорядочил мысли и кивнул. В конце концов, как только командор Бруно поправится, он в любом случае был готов взять на себя заботу о его благополучии и дальнейшей жизни.

— Его прошлое является результатом моей ошибки, поэтому его будущее также станет моей ответственностью.

Именно в этот момент на губах Императора и Катрины одновременно, словно у близнецов, появилась едва заметная улыбка. Сонджин вдруг отчётливо осознал, что хоть Катрину Белфайн и называют железным щитом императора, на деле она гораздо больше походит на его зеркало.

— Хорошо, Морес. С этого момента он целиком и полностью станет частью твоей судьбы.

С этими словами из кончиков пальцев императора вырвался ослепительный белый свет.