╾──╼ ⟡ ╾──╼

Кошмар Кармена всегда начинался с одной и той же сцены. В тот день его, жестоко избитого и голодного, выгнали из дома. К нему подошёл статный рыцарь и спросил: «Почему ты стоишь босиком в такой холод, малец?»

Рыцарь, оказавшийся соседом из дома неподалеку, в тот вечер досыта накормил Кармена и уложил спать у тёплого камина. С тех пор мальчик часто сбегал от отчима и тайком пробирался в дом к рыцарю. Тот всегда был занят, но никогда не прогонял прибегавшего к нему ребёнка, оставаясь добрым соседом. Даже когда его не было дома, на столе неизменно лежало угощение для маленького голодного гостя.

Позже выяснилось, что этот рыцарь был куда более важной персоной, чем казалось на первый взгляд. Капитан императорской гвардии и наставник принцев по фехтованию был настолько могущественен и велик, что оставалось только удивляться, почему он вообще возится с таким дворовым мальчишкой, как Кармен.

— Ух ты! Интересно, а каково это быть настолько сильным? Что мне сделать, чтобы стать таким же, как вы, командир?

— Хочешь обучиться искусству меча, малец? Мысль неплохая. Милость Его Величества безгранична: если у тебя есть талант, он открывает возможности для успеха даже таким простолюдинам, как мы.

— Мне нет дела до успеха, я в нём ничего не смыслю. Я просто хочу иметь возможность как следует наподдать своему паршивому отчиму.

— Тогда готов ли ты усердно тренироваться один год? Думаю, этого времени хватит, чтобы ты смог застать его врасплох и вовремя скрыться.

Так Кармен начал обучаться у него фехтованию. Он порой очень гордился собой, когда слышал похвалу о своем таланте. Со временем, сам того не заметив, Кармен стал кем-то вроде ученика господина рыцаря и сопровождал его во время службы в императорском дворце.

Вероятно, это были воспоминания о самых счастливых днях в его короткой жизни. И всё же они превратились в кошмар, потому что он слишком хорошо знал, чем в итоге закончилось это счастье.

— Жалкий оборванец, как ты посмел без разрешения бродить во дворце?!

Внезапно перед ним появилась группа людей. Эти дьяволоподобные существа окружили простодушного простолюдина и начали изливать на него острую, как лезвие, злобу.

— Надо же, тебе улыбнулась удача, раз ты можешь хотя бы жалко подражать породистым господам, — стоявший посередине пухлый мальчишка скривил рот в издевательской усмешке. — Ты, небось, из тех ублюдков, кому суждено кое-как перебиваться наёмничеством, а потом сдохнуть где-нибудь в глуши.

— Ничтожества всегда собираются в стаи, чтобы утешать друг друга. Оставь его, Морес. С самого начала не стоило брать в наставники рыцаря без рода.

Женщина в роскошной одежде и острым взглядом высокомерно усмехнулась.

— Хи-хи-хи.

— Ха-ха-ха.

Горничные осыпали беспомощно застывшего мальчика беспорядочными насмешками и оскорблениями. Эти слова, подобные кинжалам, на самом деле были нацелены на командира Бруно. Злой умысел стал настолько очевидным, что его заметил даже наивный простолюдин.

«Сколько времени так прошло?»

Очнувшись, Кармен обнаружил, что сам того не замечая схватил пухлого мальчишку за шиворот. Они долго бились на земле, пока принц не ударил его мечом по лбу. Взгляд заволокло багровой пеленой. Последующие сцены всплывали в памяти лишь редкими обрывками.

— Ваше Императорское Величество, это всего лишь несчастное дитя, которое ничего не знает. Молю, отмените приказ казнить этого ребёнка!

Сквозь затуманенный кровью взгляд виден силуэт командира, стоящего на коленях. Кармен стиснул зубы.

«Я не сделал ничего плохого! Этот мальчишка первый оскорбил меня и командира! Почему за грех, которого я не совершал, должен расплачиваться ни в чем не повинный командир?»

Это был один и тот же неизменный сон, но Кармен каждый раз изо всех сил отчаянно сопротивлялся.

«Прекратите! Пусть кто-нибудь остановит их! Командир! Командир, пожалуйста, остановитесь! Не надо этого делать!»

На несмотря на его отчаянные попытки всё изменить, капитан Бруно в его сне, как и всегда, в конце концов падал на пол, истекая кровью.

Пока Кармен смотрел на это ужасающее зрелище, златовласый мальчишка кривил губы в зловещей усмешке. Из-за света его пухлое лицо было плохо различимо, и лишь свирепо приподнятые уголки глаз жутко поблескивали серебристо-серым светом.

Принц Морес.

— Я всё думал, когда же этот старик наконец сдохнет. Но раз уж всё так обернулось, это ведь почти то же самое, что смерть, верно? Какая удача!

Принц Морес.

— А ты чего опять так зыркаешь на меня, ублюдок? Я как раз оставил отличную зазубрину на нужном месте, так что благодари меня по гроб жизни. Ха-ха-ха!

Чёртов принц Морес!

Пока Кармен бился в конвульсиях, издавая беззвучные крики отчаяния, его кошмар постепенно подходил к концу. Вместе с осознанием того, что это лишь сон, он медленно пришёл в себя. На границе между сном и явью путаные, неведомые картины вместе с бурными эмоциями стремительно захлестнули его, а затем схлынули, подобно отливу.

В одном из этих видений Кармен почему-то выглядел заметно постаревшим. Он проматывал заработанную наёмническим трудом поденную плату и успел изрядно захмелеть, как вдруг путь ему преградил мужчина с разбойничьей внешностью.

— Так это ты? Тот самый паршивец, который провёл прошлую ночь с моей Оливией.

— Кто такая эта Оливия?

— Жена моя. Не притворяйся, что не знаешь!

— Что за бред ты несёшь? Сам не уберёг свою бабу, а теперь устраиваешь тут цирк? Что, в постели совсем никакой, да?

— Что ты сказал, ублюдок!?

Прежде чем Кармен успел разглядеть топор, который мужчина яростно выхватил, раздался глухой удар.

Жуткое ощущение раскалывающегося от самого лба черепа заставило всё его тело покрыться мурашками. Кармен закричал.

«Я… я вот так нелепо умру?»

— А-а-а-а-а!

— Ну и шумно же этот парень спит днём.

— Может, лучше разбудить его, Ваше Высочество?

— Стоит ли? До этого он улыбался, так что я подумал, ему снится хороший сон.

Возле уха раздались чьи-то до боли знакомые голоса.

С трудом пытаясь уловить смысл этих слов сквозь полусонный бред, Кармен почувствовал, как голоса снова отдалились, а его тело словно провалилось вниз.

Тем временем сцена во сне изменилась, и на этот раз он оказался на поле боя под дождём из стрел.

Кармен, ставший статным рыцарем в доспехах, взволнованно размахивал мечом и пристально всматривался вперёд.

Он не до конца понимал ситуацию, но очень сильно беспокоился о чьей-то безопасности.

Небо, зловеще окрашенное в багровый цвет. Там, внизу, кто-то очень знакомый Кармену безрассудно бросался прямо под ливень из стрел!

Рыцарь в ужасе рванулся к нему.

— Вы... сумасшедший ублюдок! Вот вечно вы бежите куда вздумается! Говорил я вам беречь себя или нет? А? ...А? Ну погодите у меня, Наследный принц, я вам это ещё припомню!

Пока он скрежетал зубами от злости, над его ухом раздался чей-то вздох:

— А парень-то действительно того, сэр Масаин.

— Уму непостижимо. Этот наглец докатился до того, что теперь даже во сне выдумывает несуществующего наследного принца и совершает преступление против короны.

— Может, мне просто врезать ему ещё раз, сэр Масаин? Чтобы он отдохнул в тишине.

— ...Но тогда Кармен рискует уснуть навеки, Ваше Высочество.

— Сэр Курт, за кого вы меня вообще принимаете?

Голоса звучали непривычно отчётливо. Полностью придя в себя, Кармен со стоном открыл глаза.

— О. Проснулся.

Что это было? Кажется, только что он испытывал невероятное отчаяние и...

Кармен недоумённо захлопал глазами.

Остатки сна, как всегда, стремительно испарились из головы, и теперь он совершенно не мог вспомнить, почему испытывал подобные чувства. Однако, когда Кармен медленно потёр тяжелые веки, его глазам предстало странное зрелище, которого он никак не ожидал.

Группа людей окружила наследного принца Мореса... нет, просто принца Мореса, полностью заполнив маленькую процедурную комнату, и все как один пристально смотрели на Кармена.

«Что они все здесь делают? И почему у них такие странные лица, когда они смотрят на меня?»

Его взгляд быстро пробежался по лицам присутствующих.

Лекарь Ниниас, принц Морес, няня принца сэр Масаин, множество дежурных рыцарей, включая сэра Курта, и...

В этот момент Кармен широко раскрыл глаза и резко вскочил с места. Среди этих людей находился человек, которого, как он думал, ему больше никогда не суждено увидеть.

— ...Командир?

Это было правдой. Там, словно по воле какого-то чуда, стоял командир Бруно. Всклокоченная борода и потрепанный вид остались прежними, но он больше не был тем умирающим пациентом, что минуту назад. Его сгорбленная спина полностью выпрямилась, а покрытое глубокими морщинами лицо разгладилось, отчего он казался даже моложе своих лет. Хотя его тело ещё не вернуло былую мощь, оно выглядело крепким и переполненным жизненной силой.

Командир Бруно с прохладной, словно во сне, улыбкой ответил Кармену:

— Долго же ты дрых, малец. В себя-то пришёл?

«Что происходит? Я всё ещё сплю?»

— Ко... Командир? Неужели это правда вы?

При этих словах брови Бруно нахмурились:

— Ты до сих пор не протрезвел? И что это за вид? Не помню, чтобы я учил тебя быть таким размазнёй. Где были твои мозги, раз ты умудрился так подставиться? Цыц.

Пока капитан Бруно цокал языком, стоявший рядом сэр Курт осторожно заступился за Кармена:

— Извините... Капитан? Сэр Кармен дрался со столичной гвардией, чтобы спасти вас...

— А? Было такое? Что-то я не помню. И со сколькими же он сцепился?

Принц Морес, склонив голову набок, ответил:

— Их было семеро, включая опытных вооружённых рыцарей. У него просто не было выбора.

Правда, слова человека, который сам же и уложил эту семёрку, звучали не очень убедительно. Услышав этот ответ, капитан Бруно разочарованно покачал головой:

— И ты пострадал всего от семерых? Даже не от семнадцати? Ха, какое позорище. Не смей больше никому говорить, что ты мой ученик.

Глаза Кармена наполнились слезами.

«Ох уж эта его манера жить в полной уверенности в собственном превосходстве».

Тот самый командир Бруно из его воспоминаний и вправду вернулся!

— ...Командир, не слишком ли жестокие слова? Парень же плачет.

— И правда. В этот раз командир явно перегнул палку. Сэр Кармен ведь тоже по-своему старался, зачем же доводить его до слёз?

— Эх. Ему и так обидно, что тело болит, ну зачем вы все издеваетесь над больным? До какой же степени нужно было довести взрослого мужика, чтобы он так расплакался?

«Не плакал я! Тьфу ты!» — Кармен шмыгнул носом.

— ...Что произошло, командир? А как же серая чума?

— А? Точно. Раз уж на то пошло, мне говорили, что я подхватил какую-то такую заразу, да? Правда, сам я ничего не помню.

Командир Бруно покрутил плечами и широко улыбнулся.

— Не знаю, что это была за болезнь, но, как видишь, теперь я в полном порядке. И все это по доброте Его Святейшества, которая подобна бескрайнему морю.

— Кхм! Не стоит забывать и о милости Его Высочества Мореса, командир Бруно.

— А, верно! Сэр Масаин прав. Если бы не Его Высочество, как бы я, Бруно, вновь удостоился чести созерцать лик Его Святейшества?

— Ха-ха-ха.

— Хо-хо-хо.

К такой атмосфере было действительно трудно привыкнуть.

Очевидно, что из-за принца Мореса командир Бруно был с позором изгнан. В одно мгновение он лишился всех своих рыцарских заслуг и достижений воина, после чего долгие годы влачил жалкое существование, не в силах умереть. Но сейчас он как ни в чем не бывало весело беседовал и смеялся с главным виновником всех своих бед!

Кармен почувствовал, как у него темнеет в глазах, и пробормотал:

— Это сон. Точно сон, иначе как командир и принц Морес...

В то же мгновение воздух вокруг словно заледенел. Кармен сорвался на эти слова неосознанно, но упустить уважительное обращение в присутствии члена императорской семьи считалось явным оскорблением величества.

— Паршивец, да я погляжу... — сэр Масаин, чьё лицо тут же свирепо исказилось, уже собирался броситься на него, но принц Морес быстро перехватил его за руку.

Тем временем командир Бруно вместо растерявшегося Кармена почтительно склонил голову перед принцем.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Из-за моего непутевого ученика мне совершенно неловко перед вами.

— А? Да ладно вам. Похоже, он просто ещё не проснулся и заговаривается, делов-то.

Эта сцена до боли напоминала Кармену прошлое, когда командир точно так же опускался на колени перед императорской супругой ради его спасения. Чувствуя, как сердце уходит в пятки, Кармен выкрикнул глухим, сдавленным голосом:

— Снова... почему вы снова извиняетесь? Вы совершенно невиновны, командир!

Однако взгляд, которым окинул его Бруно, был предельно суров.

— Не упрямься, Кармен. Разумеется, это моя вина.

— Но…

— До сих пор ты слишком сильно винил себя, поэтому у меня язык не поворачивался сказать это. Но теперь, когда я вернулся в императорский дворец, то заявлю об этом прямо.

Командир посмотрел Кармену точно в глаза и отчетливо произнес:

— Кармен. В случившемся тогда в конечном счете виноват ты сам, поскольку не совладал со своим характером и первым проявил неуважение. И это также вина меня, Бруно, за то, что я не обучил тебя этикету должным образом, оправдывая это твоей юностью. Как бы ни было тяжело, ты должен трезво смотреть в лицо фактам. Сейчас ты уже полноправный рыцарь императорской гвардии.

Кармен лишился дара речи. Ему до безумия хотелось все отрицать, но в глубине души он и сам всё прекрасно понимал. Из-за того, что он не сдержался в тот день, ситуация окончательно вышла из-под контроля. Незнание жизни не могло служить оправданием. Как и говорил принц Морес, юный возраст не освобождал от ответственности.

Кармен до сих пор ненавидел принца лишь потому, что сам погубил самого уважаемого им человека и не мог с этим смириться.

Рыцарь, шатаясь, поднялся с постели и рухнул на колени перед принцем. Обида на принца Мореса в его сердце ещё не исчезла. Однако, в отличие от прежних времен, теперь он, по крайней мере, чётко понимал, что должен делать.

— До сих пор из-за смятения я совершил множество низких поступков. Дерзаю просить Ваше Высочество о великодушном прощении.

Тогда принц Морес почесал щёку и ответил:

— Да ладно, не бери в голову. Как будто я не знаю твой паршивый характер.

— И ещё...

— А?

— ...Спасибо.

Кармен низко склонил голову и произнёс:

— Я никогда не забуду вашу милость за спасение командира. Повторно выражаю вам свою благодарность, Ваше Высочество.

Поскольку это было единственным, что Кармен говорил от всего сердца, он впервые смог искренне и со всей почтительностью засвидетельствовать своё уважение принцу Моресу.