╾──╼ ♰ ╾──╼

Солнце этого мира угасло навсегда. Воздух дышал леденящим холодом, в котором не осталось и капли прежнего тепла. Повсюду простиралась земля из трупов. С тяжёлых небес тягучими каплями падал липкий дождь, укрывая собой десятки тысяч остывающих тел. Потребовалось время, чтобы понять, почему этот липкий поток, насквозь пропитавший плащ, оставляет на ткани зловещие алые разводы вместо привычной дождевой воды.

Под багряным небом Нэйт стоял в полном одиночестве. Так выглядел Делькрос после сошествия «Бедствия». Неужели таков финал окончательно утраченного равновесия?

[Ха-ха], — издали раздался тихий смех.

Нэйт медленно двинулся вперёд. На каждом шагу под ногами мешались трупы солдат, плотно устилавшие бескрайнюю равнину. Повсюду скопились лужи, и кровь хлюпала при каждом его движении.

Вскоре из кровавой пелены проступили очертания крепостной стены. Впрочем, едва ли эти развалины имели право называться стеной. Время и чудовищная сила стерли его с лица земли. Уцелели лишь перекошенные разбитые ворота и одинокие фрагменты каменной кладки. Стыки древних камней были насквозь пропитаны несмываемой багровой краской.

Прямо в проёме ворот лежало бездыханное, страшно изувеченное тело.

Его форменный мундир превратился в грязные лохмотья. Ткань была растерзана в клочья, словно несчастного часами пытали сотнями ударов тупого, зазубренного ножа. Из-за этих жутких увечий Нэйту потребовалось немало времени, чтобы просто признать в месиве человеческие очертания.

На такое была способна лишь рука, ведомая безграничной, копившейся годами злобой к этому человеку.

Пока Нэйт всматривался в останки, пытаясь справиться с подступившей тошнотой, в его собственном разуме отчётливо прозвучал шёпот:

[Это ничтожество – король Рохана.]

«Ветреный гордец, в которого когда-то была так слепо влюблена Амелия? Как же он докатиться до столь жалкого финала?»

Голос в голове Нэйта отозвался тихим, бесстрастным эхом, в котором сквозило мрачное удовлетворение:

[Его настигла заслуженная кара.]

Слова, прозвучавшие пугающе спокойно и не выражавшие ни единой человеческой эмоции, заставили императора содрогнуться от подсознательного ужаса.

Нэйт судорожно осмотрелся по сторонам в поисках клочка сухой земли, куда ещё не успели добраться расширяющиеся багровые лужи, и поспешил туда. Но не прошёл он и пары шагов, как резко замер. Прямо перед разбитыми воротами, лежали те, чьи лица Нэйт знал слишком хорошо. Их тела уже успели остыть.

Молодая женщина, обращённая лицом к безжизненному небу, была одета в простое, поношенное платье. Из её груди одиноко торчала рукоять маленького кинжала. Волосы казались короче, чем в его воспоминаниях, а на бледном, измождённом лице отпечатались суровые годы заточения. Но даже так оно хранило следы былой, утончённой красоты.

«Амелия».

[Незаживающая рана, не правда ли? Тебе было так горько за её одинокое детство, что ты поклялся восполнить ей всё сполна. Ты оберегал её как зеницу ока, дрожал над каждым вздохом, боялся любого дуновения ветра... Но она увяла в тесном цветочном горшке, так и не успев распуститься. А ведь в этом ребёнке таилось столько редких талантов и несбывшихся мечтаний...]

Рядом с ней лежал юноша в чёрных доспехах. Поваленный на бок, он был неподвижен, а из его спины торчало бесчисленное количество стрел. Он сильно повзрослел с их последней встречи. Черты лица стали заметно суровее и резче, и всё же на этом бледном лице едва заметно проступали прежние, по-детски наивные черты.

«Мой сын».

[Дитя с огромным потенциалом. Ты так боялся потерять его, что в панике воздвиг вокруг него стены, пытаясь защитить. В конце концов он самолично пробудил эту силу и подчинил её себе. Лучше бы ты позволил ему расправить крылья немного раньше...]

Его руки начали дрожать:

«А что... что с другими детьми?..»

[Уходи. Ты ещё не готов это вынести.]

Вспых!

Как только прозвучали эти слова, мощная сила вытолкнула его, и он мгновенно вылетел из багрового мира. Небо и земля перевернулись, и всё вокруг в один миг скрылось из виду.

╾──╼ ♰ ╾──╼

— ...Ха!

— Ваше Величество!

Нэйт открыл глаза от чьего-то поспешного зова. Он поднял голову и увидел встревоженное лицо Льюиса, который смотрел на него сверху вниз.

Он лежал, откинувшись на диван в своём кабинете. В руке он сжимал кулон Амелии, который Льюис принёс ему некоторое время назад. Подручный перехватил эту вещь, когда служанка из Серебряного дворца отдала её в мастерскую для ремонта.

— Ваше Величество, вы здоровы? Мне донесли, что вы отказались от обеденной трапезы и заперлись в кабинете. Я счёл своим долгом осмотреть вас... Почему у вас такой изнуренный вид? Вы весь в поту.

— ...Нет, ничего такого.

Нэйт глубоко вздохнул и поднял руку, останавливая главу слуг. Быстрое сердцебиение постепенно замедлилось и успокоилось. Он провёл ладонью по лицу и посмотрел на сломанный кулон в своей руке. Маленький каплевидный камень раскололся на две части, но продолжал излучать тусклое, таинственное сияние. Этот белоснежный самоцвет казался совершенно чуждым тому багровому миру.

— Ничего такого... — вновь бросил он Льюису, который по-прежнему выглядел крайне встревоженным. С этими словами Нэйт спрятал украшение в ящик стола и с хлопком задвинул его.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

Прошло несколько дней с тех пор, как было официально принято решение о создании специального отряда по борьбе с монстрами. В Святом Соборе до сих пор велись бурные дискуссии о том, стоит ли признавать «монстров» как отдельный вид или же отнести их к одной из разновидностей демонов. Причиной споров стало то, что в Священном Писании не нашлось ни единой строчки, где чётко бы упоминались иные миры или подобные твари.

Вся их перепалка, длившаяся уже неделю, вращалась вокруг одного-единственного стиха:

Ибо где пребывает Наместник Бога,

Сам Верховный ниспошлёт Своё благословение, И твари порочные,

Подобие отродья дьявольского,

Не дерзнут ступить на земли Великой империи.

От трактовки этих слов зависело, останутся ли монстры обычными монстрами или будут признаны дьявольским отродьем.

— В Писании никогда не упоминалось ничего, кроме дьявольского отродья! Утверждать обратное – ересь!

— Вчитайтесь в стих! Там же чётко сказано: «подобие отродья дьявольского»! Разве это не прямой намёк на то, что существуют и другие виды порочных тварей, лишь схожих с демонами?

— Намёк? Вы сейчас сказали «намёк»? Нам надлежит решительно пресекать любое расширительное толкование Слова Божия! Что это, если не ересь?!

— Что? Вы за языком-то следите!

«Целую неделю спорить из-за нескольких строк в книге... теологи поразительные люди».

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

— Докатились, — глухо обронил Сонджин, с хрустом покусывая печенье. — Я-то думал, мы сразу бросимся распутывать дело с эпидемией, а на деле только и делаем, что сидим взаперти и зарываемся в бумажки.

Святой Император сидел напротив. Не прикасаясь к чаю, он внимательно выслушивал жалобы сына. Они впервые вели аудиенцию, с тех пор как император исцелил капитана Бруно. Последние дни выдались настолько безумными, что Сонджину остро требовалось рассказать обо всём отцу.

Во-первых, слой ауры в его теле уже практически приблизился к шестому уровню. Он сможет завершить формирование шестого уровня всего за несколько дней. Если учесть, что в среднем на переход от пятого уровня к шестому уходит как минимум три-четыре года, то достижения Сонджина продвигались с феноменальной скоростью. С таким результатом он уже превосходил ранг ученика и вполне соответствовал уровню только что принятого в орден младшего рыцаря. Восхищение Масаина и дворцовой стражи длилось уже не первый день, но даже Бруно не сумел скрыть глубокого потрясения. В его взгляде тогда читалось явное разочарование, смешанное с чувством предательства.

— Господи... Если вы способны на такое, то какого чёрта на моих уроках вы валяли дурака?

С другой стороны, удивляться тут нечему, ведь Бруно никогда не признавал в Моресе ученика.

— Капитан Бруно вернул свою ауру благодаря вам, отец. По мере того как силы возвращаются, он меняется буквально на глазах. Говорят, до ранга Рыцаря Декарона ему осталось всего ничего.

Святой Император не проронил ни слова, однако Сонджину показалось, что эта новость зацепила его сильнее, чем тот пытался показать.

Так или иначе, Бруно стремительно восстанавливался и совсем недавно перешагнул порог четвёртого уровня. Прежняя вальяжная расслабленность бесследно испарилась, и теперь в командире проснулось бешеное упрямство. Он часами не выходил из медитации, а задорно отросшие и заострившиеся кончики усов лишь подчёркивали его боевой настрой.

Ещё одной важной темой для разговоров стал специальный отряд по борьбе с монстрами. Вот уже два дня Сонджин вместе с Масаином каждое утро появлялся в офисе этого спецотряда. Поскольку подразделение было сформировано официально, они начали ходить туда ради соблюдения формальностей.

Разумеется, чёткого плана действий и рабочих инструкций пока не существовало, так что всё ограничивалось налаживанием отношений с новыми коллегами. Сначала сэр Леандрос говорил, что собирает таланты отовсюду, но профессора, назначенные советниками, сейчас были полностью поглощены спорами в Святом Соборе. Сам же сэр Леандрос, будучи главой отряда, имел множество собственных дел, и даже не думал заглядывать в офис.

Экзорцисты и инквизиторы, которые и так колесили по всей стране, просто продолжали выполнять свою привычную работу, получив лишь дополнительный приказ выслеживать монстров.

В итоге на данный момент офисе спецотряда регулярно навещали только трое: наполовину безумный экзорцист, жизнерадостный рыжеволосый инквизитор и виновница парфюмерного террора из Чумного Общества Лайора.

Особенно много Сонджин мог рассказать о Джибриль Сэймур, той самой знахарке из Лайора.

После недавнего совместного налёта на столичную гвардию она намертво закрепилась в спецотряде по борьбе с монстрами. Сонджин до сих пор с содроганием вспоминал их прошлую встречу у здания суда, где эта чумная целительница устроила им настоящий кошмар, щедро опрыскав всех ароматом роз.

И разумеется, день её первого появления в офисе не стал исключением. Джибриль лучезарно улыбнулась и вместо приветствия щедро облила новых коллег духами.

— Из-за неё теперь во всём крыле дышать нечем. Везде стоит жуткий запах роз! И зачем только сэр Леандрос притащил эту шарлатанку, ума не приложу.

Пока Сонджин, надув губы, изливал душу, Святой Император молча слушал его, слегка наклонив голову набок.

— И всё же, разве это такой плохой аромат? Тем, кто выхаживает больных чумой, приходится терпеть невыносимое зловоние. Думаю, их пристрастие к парфюму вполне можно понять.

— А?.. Неужели я успел пропахнуть этой дрянью?

Сонджин судорожно уткнулся носом в рукав, принюхался, а затем резко вскинул голову:

— Погодите-ка, отец. Выходит, вы тоже не верите в сказки, будто духи прогоняют болезнь?

Святой Император деликатно отвёл глаза. Похоже, статус не позволял ему открыто клеймить шарлатанами врачевателей, находившихся под крылом Святого Собора.

— В общем, вот чем наша компания занимается, когда собирается вместе, — юноша тихо вздохнул. — Открываем Священное Писание, достаём введение в теологию и начинаем спорить, что делать дальше. Стоит только уткнуться в эти фолианты, как полдня пролетает незаметно.

— ...

— И когда только закончится эта канитель? Почему нельзя просто взять и начать расследование? К чему все эти бесконечные придирки к словам?

Слушая жалобы Сонджина, Святой Император едва заметно улыбнулся:

— Значит, ты наконец-то сподобился немного почитать введение в теологию?

Признаваться в том, что он просто листал страницы, витая в облаках, парню очень не хотелось. Так что на этот раз настала очередь Сонджина деликатно отвести взгляд.

Опустив глаза, он случайно заметил на поясе Святого Императора незнакомый меч. По сравнению с грозным Щелкунчиком, белый короткий клинок выглядел достаточно просто. Вкус у императора оставался неизменно строгим и практичным. Сонджина поначалу смутило, что для боевого оружия клинок казался чересчур коротким, но он быстро нашёл этому объяснение.

«С его-то мощью физические размеры дело десятое. Достаточно выпустить ауру клинка, и она сделает всё остальное. Отцу хватит и простого надёжного железа, с которым не нужно возиться».

Для мастера, чья аура беспрекословно подчинялась малейшему движению мысли, длина клинка и впрямь не имела ровно никакого значения.

Заметив неподдельный интерес в глазах сына, Святой Император со снисходительной улыбкой отстегнул ножны и протянул ему оружие.

Меч ручной работы украшала молочно-белая рукоять, а сам клинок был выкован из редкого металла, отливающего мягким сиянием. Стоило Сонджину перехватить рукоять, как он поразился лёгкостью и прочностью этого меча. Чем дольше юноша рассматривал его, тем чётче понимал, что в его руках истинный шедевр оружейного искусства. На стали не было ни единой лишней детали, но благородный лаконизм лишь подчеркивал его изысканность.

Похоже, сам правитель тоже искренне гордился обновкой.

— Ну каков? — с явным удовольствием произнёс Император. — Правда ведь на шуструю рыбу смахивает? Поэтому он и именуется «Истинным Лососем».

«...Чего?»

— ...В-вы хотите сказать, что его так изначально назвали?

— Хм, кто знает. Я просто прихватил из сокровищницы то, что подвернулось под руку, так что сам толком не уверен.

«Если уж он лежал в императорской сокровищнице, разве это легендарное оружие? У него ведь наверняка есть какое-нибудь невероятно величественное и красивое имя?»

— Эм, отец... Но это же наверняка какой-то легендарный меч. Не лучше ли разузнать его настоящее имя?

Сонджин мысленно содрогнулся. Нельзя допустить, чтобы шедевр оружейного искусства повторил судьбу несчастного Щелкунчика.

Святой Император удивленно наклонил голову:

— Стоит ли так утруждаться? Не думаю, что его настоящее имя краше нынешнего. К тому же, истинный лосось – рыба воистину нежная и очень вкусная.

— …

«Он что, настолько морепродукты любит?!»

Сонджин нахмурился и на мгновение задумался. Как же ему остановить этого человека? Если подумать, проблема не то чтобы критическая. И всё же, назвать оружие «Истинный Лосось Его Величества» было как-то чересчур… не так ли?

— Послушайте, отец... — нерешительно начал юноша. — Конечно, этот меч не живой, но раз уж создатель дал ему имя, разве не печально обрекать его на забвение?

— ...

— Чтобы проникнуться к оружию настоящей привязанностью, нужно уважать и его истинную суть. А значит, и его имя!

Сонджин мысленно закивал собственным словам.

«Имя – вещь очень важная!»

Близнецы недавно как раз об этом и рассуждали: имя держит тебя в этом мире, а если его упорно игнорировать, то и связь с реальностью истончится.

«Да и вообще, как бы этот клинок ни звался раньше, прежнее имя гарантированно лучше дурацкого "Лосося"».

Сонджин приготовился поставить на кон всё своё богатство. И плевать, что до последнего гроша это богатство принадлежало сидящему напротив отцу!

Однако человек, который, казалось, до последнего собирался настаивать на «Истинном Лососе», внезапно замолчал. Он пристально посмотрел на Сонджина непонятным взглядом и лишь спустя долгое время медленно кивнул.

— ...Ты прав. В том, что первоначальное имя предаётся забвению, определённо нет ничего хорошего.

«Тогда?..»

— Я прикажу Льюису обыскать архивы императорской сокровищницы.

«Получилось! Удалось предотвратить второй инцидент с Щелкунчиком!»

Сонджин крепко сжал кулак и мысленно ликовал. Из-за этого он так и не заметил мимолётного выражения, которое в тот самый миг промелькнуло на лице Святого Императора.