Искать настоящее имя «Истинного Лосося» в пыльных свитках императорской сокровищницы не пришлось. Ответ принёс Льюис, переступивший порог со свежезаваренным чаем.

— Этот меч зовётся Серебряным Шипом, а его прозвище – Акация. Воистину прекрасный клинок, — произнёс он, ставя чашку перед Святым Императором. — Говорят, Писание даровало ему добродетель Покаяния.

У императорской семьи Делькроса была старая традиция. Они давали легендарным мечам имена добродетелей из Писания, например: Обещание, Жертвенность или Почтение.

«Получается, Льюис знает обо всех предметах в императорской сокровищнице? Круто!»

Заметив искреннее восхищение на лице принца, Льюис лишь добродушно усмехнулся:

— Что вы, Ваше Высочество, куда мне. Просто у этого меча необычное прошлое. Когда-то он был одной из немногих священных реликвий, но несколько десятков лет назад его украли.

Его охраняли день и ночь в Теологической академии вместе с другими реликвиями, но на рассвете стража нашла лишь пустое место. После долгих поисков меч вернули, но он уже растерял всю божественную силу, превратившись в обыкновенный, хоть и ценный меч.

— С тех пор минуло уже сорок лет. В ту пору я был лишь юным пажем, но то дело вызвало столько шума, что я и по сей день всё отлично помню.

Похищение реликвии и лишение её божественной силы в одночасье повергло императорский двор и стены академии в полнейший хаос.

Высшие чины духовенства и лучшие умы академии месяцами тщетно бились над решением, устроив невообразимую суматоху, но былое величие так и не снизошло на клинок вновь. В итоге, под безутешные вздохи и ропот разочарования, Серебряный Шип был сослан в императорскую сокровищницу, где и остался пылиться на долгие годы.

— Оттого-то мне и подумалось, что выбор Вашего Величества был предначертан судьбой.

Льюис мягко улыбкой посмотрел на Святого Императора. Правитель, не ведавший доселе этой истории, помрачнел и выглядел крайне сосредоточенным. И то верно, ведь речь шла о древней реликвии.

— Хм, не слишком ли вычурное имя? Раз уж на то пошло, Истинный Лосось звучит куда лучше Серебряного Шипа…

«Так вот над чем ты так напряжённо думал!»

Сонджин поспешно выпалил:

— Нет! Серебряный Шип и Акация звучат в сто раз круче!

— ...

«И не смотри на меня так! Нет значит нет!»

╾──╼ ⚔︎ ╾──╼

По пути обратно в Жемчужный дворец после аудиенции Сонджин решил ненадолго заглянуть в Трибунал Инквизиции. Он собирался встретиться с находящимися под стражей Кеннетом Дигори и Чёрными Вестниками.

Даже если бы он пришел на службу в отдел по борьбе с монстрами, делать там всё равно было особо нечего, к тому же все сотрудники отдела почему-то просто неотрывно глазели на него. В такой ситуации Сонджин подумал, что будет вполне неплохо провести собственное расследование, руководствуясь лишь своими желаниями.

Карета ехала медленно, мерно цокая копытами, и Сонджин глубоко погрузился в свои мысли. Сопровождавший его Масаин осторожно поглядывал на него, но хранил молчание. Лицо принца сейчас выглядело слишком серьёзным, чтобы отчитывать его и спрашивать, зачем он тратит время на поездку в Трибунал Инквизиции.

На самом деле, на протяжении всей аудиенции Сонджин больше всего хотел спросить у Святого Императора совсем о другом.

«Не следили ли вы постоянно за командиром Бруно через Оранжей?»

«Что вы имели ввиду под тем, что Бруно станет частью моей судьбы?»

«Как много Оранж знает обо мне и Короле Демонов?»

«Отец, чего именно вы вообще ждёте от меня и отдела по борьбе с монстрами?»

Однако стоило ему оказаться лицом к лицу со Святым Императором, как слова застряли в горле.

— Ваше Высочество, порой сама суть некоторых вещей начинает рушиться, стоит лишь облечь их в слова.

Слова Катрины продолжали крутиться в голове.

Сонджин не знал, виной тому его странное предчувствие или же обострённое восприятие. Но порой во время разговоров со Святым Императором юноша улавливал исходящую от него атмосферу опасной хрупкости.

«И всё-таки… Или мне кажется? В последнее время он выглядит каким-то уставшим…»

Немного подумав, Сонджин резко поднял руку и взъерошил волосы. Масаин, сидевший напротив, от неожиданности вздрогнул, не сводя с него глаз.

«Ну его! Голова от всего этого пухнет!»

Подобные размышления изначально были не в характере Сонджина. В конце концов, Святой Император наверняка сам во всём прекрасно разберётся. Раз уж он не может помочь человеку, погрязшему в государственных и личных делах, то и совать свой нос, добавляя лишних забот, точно не стоит.

«Именно».

«Надо всего-то не устраивать неприятностей. Жить тихо, спокойно и в полном здравии, как и прежде. Разве прилежное безделие само по себе не сыновняя добродетель?»

Пока Сонджин тешил себя этими по-своему трогательными мыслями (узнай о них Святой Император, он бы точно схватился за голову), карета наконец остановилась у здания Трибунала.

Сонджин прибыл в суд как раз вовремя. Троим из шести членов «Чёрных Вестников» разрешили внести залог и отправиться домой до окончания Святого Собора, так что они со дня на день должны были покинуть тюрьму.

Разумеется, за исключением Кеннета Дигори, который был главным зачинщиком и подозревался в причастности к исчезновению двух слуг, горничной и лакея из особняка. А также Эшли и Джонатана, которые лечились от Серой чумы и всё ещё не пришли в сознание.

— Мы ничего не знаем об этой болезни, Ваше Высочество.

— Насколько мне известно, Эшли и Джонатана с самого начала допрашивали в другом месте.

Когда трое человек, готовившихся к освобождению, нерешительно произнесли это, Сонджин нахмурился. Он сейчас подозревал Трибунал Инквизиции. В особняке Дигори оба были в полном порядке, но к моменту перевода в суд в них уже были внедрены яйца монстров. Значит, это произошло именно в тюрьме Трибунала Инквизиции.

Если бы они пришли в себя и дали показания, всё было бы просто. Однако говорили, что все заражённые Серой чумой сходят с ума из-за беспорядочно разрастающихся кристаллов пламени, так что оставалось неизвестным, очнутся ли они вообще. В таком случае оставалось только выбить всю дурь из тех, кто находился вместе с ними в Трибунале.

Однако, сколько бы Сонджин ни расспрашивал, эти трое ничего не знали. Похоже, их с самого начала держали в разных камерах. В итоге принцу пришлось отпустить их, так ничего и не добившись.

— Как вы сами знаете, Ваше Высочество, в то время я лечился в другом месте.

Вторым, с кем он встретился, был Кеннет Дигори. Выглядел он крайне измождённым, но было непонятно, то ли из-за душевных терзаний в тюрьме, то ли из-за дипломной работы, которую он недавно сдал на скорую руку. Говорили, что во время инцидента с Вантра-Мосом он получил от Сонджина удар по затылку и перелом черепа. Благодаря этому он лечился и не претерпел особых трудностей в Трибунале Инквизиции.

— Ты должен быть искренне благодарен мне.

— ...Что?

Когда виновник того, что ему проломили голову, стал вести себя заносчиво, Кеннет с ошеломлённым видом глупо уставился на Сонджина. В том инциденте этот парень вёл себя как сумасшедший, но когда все закончилось, он снова превратился в послушного и благонравного с виду юношу.

«Этот мерзавец вообще помнит, что скормил Вантра-Мосу двух слуг? Он уж точно не сможет откреститься от того, что прямо у меня на глазах пытался бросить на съедение Эшли Бэтчер».

И тут негодяй Кеннет с несчастным лицом обратился к Сонджину:

— Огромное спасибо, что остановили меня, Ваше Высочество. Тогда я был сам не свой. Сейчас я думаю об этом и сам не понимаю, почему так поступил…

«Что?..Ах ты, щенок!»

Когда лицо Сонджина помрачнело, Кеннет Дигори вздрогнул от испуга и поник, опустив глаза.

— Я прекрасно понимаю, что говорить подобное сейчас уже нет никакого смысла, но Чёрные Вестники действительно начинались как скромный кружок любителей тайн.

По его словам, сообщество зародилось два года назад. Это был закрытый клуб, полный юношеского задора, где ради забавы втайне от профессоров читали запрещённые книги и спорили о загадках прошлого. Всё изменилось год назад, когда появился человек, назвавший себя Мудрецом. Члены общества поначалу лишь посмеялись над его громким заявлением, что он «постиг истину этого мира».

Однако со временем Мудрец очаровал их. Он обладал феноменальными знаниями, а его откровения о тайнах мироздания звучали пугающе убедительно. Но прочнее всего их удержал принесённый им чёрный ком, очевидно имевший внеземное происхождение. Члены кружка один за другим поверили, что держат в руках разгадку вселенной. Примерно тогда же, по их признанию, общество начал тайно спонсировать Морес.

— Всё по пророчеству Мудреца! Он сказал, что именно вы, принц, сможете разделить с нами те таинства.

В памяти внезапно всплыли безумные выкрики Кеннета в подвале особняка Дигори. Выходит, именно этот таинственный «Мудрец» и принёс сюда личинку Вантра-Мосса. И по какой-то причине парень связал Мореса с Чёрными Вестниками

«Кто же он такой?»

— На самом деле... я почти ничего не помню о Мудреце, — бледнея и покрываясь холодным потом, выдавил Кеннет Дигори.

Взгляд Сонджина становился всё более тяжёлым, пронзая собеседника насквозь.

— Но я не вру, это чистая правда! — взмолился Кеннет. — Он нас околдовал, это факт. Но сейчас... сейчас я не могу вспомнить ни его лица, ни голоса! Я даже не понимаю, как и где мы впервые встретились!

Кеннет Дигори был уже на грани слёз. И в этот самый момент Сонджин вспомнил слова Хабена, которые тот произнёс сразу после того, как очнулся от серой чумы.

— Что за красавица?

— Хм? Э-э... Да кто ж её знает. Может, из-за того, что я был в стельку пьян? Сейчас в деталях и не вспомню, какое там у неё лицо... Но вот волосы! Кажется, они были невероятно длинными и шелковистыми.

«Действительно ли Хабен в тот день был просто пьян?»

После этого он ещё пытался расколоть Кеннета насчёт того Мудреца, но никакой полезной информации добиться не удалось. Кеннет в последний раз виделся с Мудрецом в тот самый день, когда отправил приглашение Моресу. До встречи с ним Чёрные Вестники планировали и дальше просто брать у сумасбродного принца деньги на финансирование и игнорировать его. Однако в тот день Мудрец лично посоветовал Кеннету пригласить принца Мореса на их собрание.

— Сможете ли вы по-прежнему так относиться к нему, когда узнаете, что сокрыто в глазах принца? Тяжёлые оковы всегда таят в себе колоссальный потенциал. Для посвящения в тайны этого мира у него более чем достаточно оснований.

Вот какая подоплека скрывалась за внезапным получением Моресом приглашения на собрание.

«...Эй, Король Демонов».

[Хм, похоже на правду. Пульс у него учащённый, но это, судя по всему, из-за эмоционального волнения.]

Портативный детектор лжи и сегодня работал на полную мощность.

Сонджин посмотрел на Кеннета, который сидел, обхватив голову руками от мучений, и с тяжёлым вздохом вышел из комнаты для свиданий. Следовало глубже копнуть под этого Мудреца, но он понятия не имел, где искать зацепки. К тому же расследование дела о серой чуме пока тоже толком не продвинулось.

«Ах, как же паршиво на душе. Просто до тошноты. В такой момент безумно хочется отправиться на тренировочную площадку и до изнеможения помахать Щелкунчиком».

Однако на самой площадке Сонджина ждали новости, от которых голова затрещала ещё сильнее.

— Мне кажется, всё это далеко не случайность, — осторожно начал разговор командир Бруно, решив открыться.

По его словам, прямо перед тем, как заразиться серой чумой, он случайно встретил человека, который был точь-в-точь как его первая любовь из далекого детства.

— Не вы ли говорили, что ничего не помните? — переспросил Сонджин.

Когда Бруно впервые расспрашивали о том, как развивалась болезнь, он утверждал, что у него из памяти стёрлись практически все детали. От вопроса юноши лицо командира слегка покраснело.

— Ну... Дело в том, что тогда я принял всё за мимолетный сон...

— А-а.

В этом действительно был смысл. Сказать взрослому мужчине: «Мне просто приснился чудесный сон о моей первой любви» было бы довольно неловко.

— И всё же, с каждым днём мне кажется, что то был вовсе не сон. Её лицо сильно размыто в памяти, но вот голос до сих пор отчётливо звучит в моих ушах. Вот только мои воспоминания о тех днях смутные, не могу утверждать наверняка.

— А есть ли вероятность, что это действительно была ваша первая любовь?

— Исключено. Она погибла давным-давно, во время гражданской войны в Ортоне.

— Хм...

Сонджин подпёр подбородок рукой и погрузился в размышления.

Человек, похожий на первую любовь, которого встретил капитан Бруно. Сногсшибательная красавица, которую встретил Хабен. И мудрец, очаровавший Чёрных Вестников.

[Тут дело нечисто. Очень похоже на «Очарование», которое используют демоны.]

Капитан кивнул на замечание Короля Демонов.

— Вот-вот. Как и заметил господин Краснючка, чем больше я размышляю об этом, тем сильнее укрепляюсь в мысли, что это было «Очарование». Вот только в Делькросе демонов отродясь не бывало.

[Какой я тебе Краснючка?!]

— Ох, прошу прощения, Господин Краснючка...

[Кха-ах!]

Сонджин поднял руку, прерывая перепалку этих двоих.

— Так вы помните, что именно она сказала?

— Ничего конкретного, — командир на секунду задумался. — Помню лишь, что меня окутало абсолютное спокойствие. Словно она обняла меня и утешила. То есть...

«Я понимаю вашу боль лучше, чем кто-либо другой. Теперь вам больше не нужно никого винить. Забудьте обо всем, поспите хорошенько несколько дней, и всё наладится».

— ...Что-то в этом роде... Ох! Но это вовсе не значит, что я винил Его Величество или Его Высочество! — командир поспешно бросился оправдываться, но Сонджин лишь великодушно улыбнулся и кивнул, показывая, что всё понимает.

«Да знаю я, дружище. Как бы преданно ты ни служил императорской семье, если ты годами жил как калека, то не будь в твоём сердце обиды, ты не был бы человеком. Будь я на твоём месте, то всех бы в порошок стёр, и то мало было бы».

— Ладно уж вам. Даже если вы мысленно стёрли нас в порошок, я всё понимаю.

— Да нет же, всё совсем не так…

— Ну конечно. Рассказывайте. Знаю я всё.

— …