— Ик.

Сонджин икнул, широко распахнув глаза. Он был так напуган, что напрочь забыл даже поздороваться.

Святой Император медленно подошёл к кровати и какое-то время молча смотрел на Сонджина сверху вниз. Температура вокруг него заметно упала, и юноша невольно почувствовал, как по телу пробежал озноб.

Император долго стоял, не проронив ни слова, а затем заговорил низким голосом. Его тон был будничным, и от этого становилось ещё страшнее.

— Сначала ты взорвал деревянный меч, а теперь решил взорвать собственное тело?

Тот уже знал, как беспорядочно он использовал свою ауру. Если подумать, исход был очевиден. Продлись это ещё немного, и мышцы по всему его телу действительно разорвались бы, как тот меч.

— Я…

«Моя аура не достигала его ядра. У меня не нашлось другого способа убить его».

В голове роилось множество оправданий, но под взглядом холодных глаз он смог выдавить из себя лишь одну фразу:

— …Простите меня.

Ему действительно было жаль. Искренне.

Не успел он очнуться в теле Мореса, как за этот короткий срок уже столько раз заставил Святого Императора тревожиться. Несколько раз он получал тяжёлые раны, а один раз даже действительно умер. Заставить родителя так сильно переживать за своего ребёнка в такой короткий промежуток времени...

«Пожалуй, прежний мерзавец Морес будет получше меня».

Пока он со всей искренностью раскаивался, опустив голову, веявший холодом гнев Святого Императора немного утих.

— Ты понял? Метод совершенствования вовсе не барьер для твоей ауры.

Сонджин внутренне содрогнулся. Святой Император заметил, что, как только у него не задалась атака, он тут же использовал этот метод. И ведь действительно, юноша тогда думал, что, следуя инструкциям, он лишь сам ограничивает свои возможности.

Однако в действительности Сонджин просто насильно соскрёб остатки ауры, которой ещё катастрофически не хватало для безопасного выпуска наружу, и грубо изверг энергию через руку. По сути, он использовал собственную плоть точно так же, как обычный деревянный меч. Он безрассудно размахивал нестабильной силой, буквально пожирая ткани своего же тела. Действуй он по методике, слой за слоем накапливая потенциал, то в один прекрасный день сумел бы выпустить ауру далеко за пределы клинка. Куда более мощным, а главное, безопасным способом.

— Управление аурой подобно взмаху обоюдоострого меча. Ты не должен забывать, что метод совершенствования является минимальной мерой предосторожности для обращения с этим мечом.

— Да, я твёрдо запомню это.

Святой Император кивнул. Сонджин по опыту прошлых лет понял, что время нотаций подошло к концу. Он резко поднял голову и спросил:

— Отец, но у меня есть один вопрос. Вчера вечером я очнулся и начал медитировать. И вдруг слои ауры резко увеличились. Ещё недавно я был где-то на уровне шестого слоя, но теперь их количество внезапно возросло, и я уже почти приблизился к седьмому. Кажется, теперь я могу полноценно выпускать ауру наружу. Вы случаем не знаете с чем это связано?

Сонджин так увлеченно тараторил, что даже не заметил, как спокойный взгляд Святого Императора вновь стал леденящим.

— Может, это изменения из-за вашего лечения? Или связано с тем, что во время битвы с тем монстро-пауком у меня полностью истощилась аура? А вот представьте, если я и дальше буду время от времени лечиться у вас и доводить ауру до истощения, то, возможно, скорость моих успехов в тренировках увеличи...

В этот момент бровь Святого Императора дёрнулась, и по лбу Сонджина прилетел сильный щелбан.

Щёлк!

— Аа-йяйяй!!

Сонджин схватился за лоб и покатился по постели. Это было настолько больно, что у него против воли даже выступили слёзы. Святой Император какое-то время молча смотрел на эту картину, а затем цокнул языком и развернулся.

— И в кого только этот паршивец уродился. Ничему жизнь не учит.

«Нет, ну это уже слишком, вам не кажется?»

«Я ведь всё, всё слышал от других! Сэр Катрина мне так и сказала! Что я точь-в-точь похож на своего отца в детстве!»

Святой Император, уже собиравшийся покинуть комнату, на мгновение замер. На пороге он остановился и произнёс:

— ...На следующую аудиенцию принеси Щелкунчика. Я взгляну на твой меч.

— Что? — переспросил Сонджин, но тот ушёл, так и не обернувшись.

╾──╼ ⟡ ╾──╼

— Что это значит?! От вас требовалось лишь вживить яйца! Что вы там, клянусь бездной, натворили?!

Яростный голос заставил содрогнуться стены убогой хижины, служившей заговорщикам тайным местом встреч на окраине столицы.

Высокий сребровласый мужчина, чьё лицо скрывала полумаска, грозно возвышался над двумя тайными священниками. Одеяния жрецов, некогда безупречно белые, сплошь покрывали пятна сажи и уличной грязи. Только скромная вышивка на груди позволяла распознать в них грозных некогда служителей Трибунала Инквизиции.

— Подобное оказалось полной неожиданностью для нас, — взмолился он. — Мы неукоснительно следовали плану и совершали посев во имя нашего великого дела. Это истинная правда!

— Но почему тогда Врата открылись именно в инквизиции?

— Точные обстоятельства нам неизвестны, но мы полагаем, что это дело рук одного из братьев Забытого ордена. Должно быть, он потревожил уцелевшее наследие Упокоения.

— ...Остатки Упокоения? Кто его на это надоумил?

— Этого мы и сами толком не знаем...

— И это, по-твоему, оправдание?!

Принц Леонард, сидевший в стороне и мелкими глотками прихлебывавший из фляжки, покачал головой. Ему ещё никогда не доводилось видеть Ромейна настолько разъярённым.

Впрочем, ярость кукловода легко поддавалась объяснению.

Миновало всего несколько дней с тех пор, как из-за внезапных экстренных мер погибла большая часть семян. В довершение всех бед вчера утром со стороны императорского дворца внезапно налетела стая монстров, которая подчистую истребила даже те немногие всходы, что уже успели прорасти.

Все прошлые труды обратились в прах.

Эти семена пускали редкие корни, только если в них втыкали десятки трубок. Теперь же, после их окончательного исчезновения, оставалось лишь гадать, когда удастся возобновить столь кропотливую работу.

— Мы и прежде призывали брата из Упокоения примкнуть к нашему делу, — Клеменс с растерянным видом продолжил оправдываться. — Мы просили его открыть наследие вместе с нами в день Великого Исхода, но...

— Каким-то образом Хейз вдруг начал действовать в одиночку. Всё произошло без каких-либо предварительных признаков. Чистая правда!

— Так почему он вдруг сделал это?!

— Говорят, что прямо перед открытием Врат он ненадолго поговорил с гостем, который посетил Инквизицию. Если и есть причина, то, возможно, дело в этом госте…

— Кем был тот гость?

— Третий принц, Морес.

— Принц Морес…

Ромейн уставился в пустоту и на мгновение замер, переводя дыхание.

Если подумать, разве это имя не всплывало мельком во время недавнего инцидента с монстрами на окраине столицы? Кто он вообще такой, раз сумел расшевелить остатки фракции Упокоения, которые до сих пор затаились, подобно мертвецам?

Слухи клеймили его законченным мерзавцем, которого с позором вышвырнули даже из стен дворца Лазурной Розы. Неужели на деле принц оказался вовсе не тем недалёким дураком, каким его изображали? По какой причине юноша, привыкший вести себя тише воды, вдруг бесцеремонно шагнул на шахматную доску и громко заявил о себе?

— …Новая фигура Святого Императора? — тихо прошептал Ромейн, до хруста стиснув зубы. — Защитник Делькроса. Я гадал, какой замысел ты вынашиваешь, и, надо признать, ты невероятно искусен в управлении чужими пешками, пока сам остаёшься в тени и не мараешь рук.

Из-под полумаски хищно блеснули светло-карие глаза. Встретившись с этим взглядом, Клеменс вздрогнул и снова низко склонил голову.

— ...Что ж. Значит, так ты удерживаешь равновесие. Посмотрим, как долго продлится твоя опасная игра на грани.

Вопреки словам, в его облике не было и тени подлинного ожидания. Ромейн ещё долго продолжал смотреть в сторону императорского дворца своим леденящим взглядом.

╾──╼ ♰ ╾──╼

Из-за вчерашнего переполоха с монстрами утренние часы за государственными делами пролетели в бешеной спешке.

Департамент Трибунала Инквизиции был практически уничтожен, погибло множество людей, включая заключённых.

Орден святых рыцарей Марсия лишился своего командира, сэра Дюранда, и сейчас обязанности временного главы исполнял его заместитель, сэр Пэрис. Полномасштабное расследование вскрыло, что в Трибунале Инквизиции оставались скрытые приспешники Культа Тьмы, из-за чего на главу ведомства, кардинала Бенитуса, и многих других священнослужителей обрушилась волна жёстких обвинений.

Государственный совет превратился в поистине штормовое заседание. Едва министры уладили самые острые вопросы, а Святой Император, уставший и оставшийся без обеда, добрался до Жемчужного дворца, как судьба подкинула ему очередное испытание.

В зале аудиенций правителя нетерпеливо поджидали близнецы. Разложив на столе шахматную доску, они сидели с горящими азартом глазами. Сам же Святой Император, к слову, всем сердцем ненавидел шахматы.

— И надо же сразу атаковать ферзём... — тяжело вздохнул он.

Чёрная фигура, внезапно ворвавшаяся в его оборонительные ряды, уже целилась в белого короля.

— Шах, хи-хи.

Хельна всегда действовала на шаг вперёд. Перед решительными ходами дочери ему порой оставалось лишь диву даваться. Не имея другого выбора, он передвинул короля. Однако следующим же ходом коня оказался зажат в кольцо.

— Шах, хм...

Кадес всегда действовал с холодной осмотрительностью.

«Мощная совместная атака двух коней, прикрывающих друг друга...»

Эта безупречная осада не раз доставляла ему хлопот. Святому Императору волей-неволей пришлось сделать ещё один шаг вглубь вражеской территории. Некоторое время ему удавалось довольно ловко уклоняться от ударов, но участь короля, который в одиночку зашёл в глубь зоны противника, была предрешена.

— Я проиграл, — после его спокойного признания близнецы ярко улыбнулись.

— Мы ведь сыграли всего две партии, папа-Император.

— Вы же обещали, что мы продолжим играть после полудня, папа-Величество.

— ...

Стоявший рядом глава слуг с тёплой улыбкой наполнил остывшие чашки чаем. В его глазах это было исключительно мирное и счастливое времяпровождение.

Святой Император незаметно нахмурился.

На самом деле сложившуюся ситуацию следовало считать делом его собственных рук, ведь именно он когда-то обучил близнецов этой игре.

Хельна и Кадес, открывшие в себе способность к каналированию в слишком юном возрасте, в детстве часто полностью теряли контроль над собой. Из-за несовершенства магических каналов внутренние ограничения, напротив, рухнули. Чтобы удержать в реальности детей, которые порой забывали о еде и воде, безучастно глядя в пустоту, Святой Император привил им любовь к шахматам. Подобный метод заставлял их непрерывно расходовать ментальную силу и одновременно удерживать фокус внимания на реально существующей игровой доске.

К счастью, смышлёные дети увлеклись новой забавой, научились самостоятельно контролировать каналы и вскоре вернулись к реальной жизни. Всё шло гладко, пока близнецы не превратились в настоящих шахматных монстров, чего Святой Император никак не ожидал.

«Почему бы в таком случае не найти им другого соперника или не позволить играть друг с другом?»

Глава слуг Льюис тоже искренне не понимал, отчего эти двое столь упрямо навязывали шахматные партии именно Святому Императору.

Как и в случае с беспорядочным каналированием, эти двое не умели управлять способностью читать чужие мысли. Стоило сопернику напротив усиленно сконцентрироваться на партии, как близнецы подсознательно считывали все его грядущие ходы.

По этой же причине Хельна и Кадес, связанные неразрывными узами, постоянно читали мысли друг друга. Шахматный поединок между ними превращался в бессмысленную игру с самим собой на одной доске.

Только Святой Император — единственный человек, чьи мысли оставались для близнецов тайной, — по-прежнему подходил на роль соперника, способного подарить им истинное наслаждение от игры.

И вопреки своей нелюбви к шахматам, вел он партию весьма недурно. Разумеется, со временем дети все лучше контролировали свой дар. Святой Император искренне верил, что однажды наступит день, когда они смогут вдоволь сражаться друг с другом. Он лишь упускал из виду, что близнецы навязывали ему игру во время аудиенций ради созерцания его редкого замешательства. В этой маленькой шалости крылось их немного искаженное проявление любви, о котором правитель, вероятно, так никогда и не узнает.

— У папы-Императора есть привычка ходить вперёд самому, совершенно не обращая внимания на другие фигуры, — подметила Хельна.

— Папа-Величество, не забывайте, что в вашем распоряжении имеется множество иных фигур, способных сделать ход, — добавил Кадес.

Теперь близнецы дошли до того, что поучали собственного отца, произнося весьма взрослые слова.

— ...Вот как.

— Да, иногда ради предотвращения ещё больших потерь необходимы неизбежные жертвы, — невинным тоном произнесла Хельна.

— Верно, нет никакого смысла чувствовать вину за то, что нельзя изменить, — поддакнул Кадес.

Стоявший рядом глава слуг Льюис с умилением смотрел на смышлёных детей. Похоже, он просто не понимал настоящего веса их слов.

Нэйт тяжело вздохнул.

Его нелюбовь к шахматам крылась в самом характере. Он искренне презирал саму мысль о том, чтобы распоряжаться чужими жизнями как бездушными пешками и безжалостно разменивать их.

— ...

Холодный взгляд Святого Император надолго замер на чёрном ферзе, которым близнецы пожертвовали в самом начале партии.