Я сидела в кресле-качалке, словно сошедшем с экрана кино, и вбирала взглядом ясное небо. Белые облака, плывущие по ветру, казались сегодня чище обычного. Видимо, понемногу менялся сезон: жёлтой пыли и смога стало меньше.

Упершись ногами в землю, я медленно качнула кресло. Когда оно наклонилось, я почувствовала, как тело будто бы парит в невесомости.

— Вжух, — изобразила я гул самолётного двигателя, почувствовав себя так, словно лечу по небу.

Я раскинула руки в стороны, словно крылья, и, глядя на облака, испытала чистое удовольствие от этого свежего ощущения.

— Выглядите очень довольной.

На лице Кан Ису, который бродил в поисках меня, застыла та самая, едва уловимая тёплая улыбка, что я уже не раз видела.

— Эта улыбка меня раздражает.

— Понимаю. И очень рад, что вы это знаете.

— Угу.

Я опустила раскинутые руки на бёдра, и Кан Ису вручил мне заказанную им курицу. Я бездумно вынула кусок из коричневой картонной коробки и положила в рот. Вкус оказался настолько насыщенным и многогранным, что я удивлённо округлила глаза. Хоть и уступало той самой закусочной с гамбургерами, которую посоветовала Ю Харим, но такой вкусной курицы я не ела за всю свою жизнь.

— Это… откуда?

— Из местной куриной лавки, что тут рядом. Вкусно?

— Да.

— Так ведь вкус тот же самый.

Я недовольно посмотрела на Кан Ису, утверждавшего, что вкус одинаковый, и с хрустом разгрызла кость.

Безмолвное давление.

Несмотря на мерно раздававшийся хруст, Кан Ису лишь пожал плечами, мол, что я опять сделал не так. Я вперила в него требовательный взгляд, силясь доказать, что эта курица гораздо вкуснее любой другой, но Кан Ису, лишь качая головой, дал понять, что ему трудно меня понять.

— Совершенно не понимаю, о чём вы.

— Собаки, кошки, свиньи, люди – все они млекопитающие, но диапазон их вкусового восприятия различен. Обычный человек и пробуждённый, обладающий скрытым потенциалом, тоже отличаются. И даже люди между собой воспринимают вкус по-разному.

— Хм, теперь понимаю.

Даже если дать человеку, способному воспринять десять ощущений, стимул силой в сто, смысла в этом не будет. Он либо почувствует лишь десять, а остальное проигнорирует, либо почувствует десять, а часть из оставшегося воспримет как боль.

— Так же, как человек не слышит ультразвук. Так же, как от слишком громкого звука у человека лопаются барабанные перепонки.

— Понял. Но на мой вкус, всё одинаково.

Я проигнорировала слова Кан Ису и положила в рот ещё один кусок курицы. Среди гармонии, творимой природой, хруст разгрызаемых костей создавал резкий диссонанс.

Кан Ису, который вместе со мной смотрел на ясное небо, снял с запястья часы. Опустившись передо мной на одно колено, он посмотрел мне в глаза.

— В соседней деревушке дарят абсолютные часы. У нас тоже есть нечто похожее. Вот они.

Он застегнул часы на моём запястье, где до этого я ела курицу. Чтобы ими пользоваться, нужно было заводить пружину, что создавало массу неудобств, но, по его словам, они, в отличие от электронных часов, не сломаются рядом с пространственным разломом.

— Я хотел подарить вам новые, но, боюсь, прямо сейчас это будет трудно. Позже я подарю вам другие.

— …Спасибо.

Одни-единственные часы на моём запястье. Это был первый подарок, который я здесь получила. Я буркнула 'спасибо', но Кан Ису в ответ лишь радостно улыбался.

— На этот раз пришёл приказ. Поскольку Пар покинет особняк, меня временно перевели в другой регион.

— Расстроен, что отпуск закончился?

— Я здесь не отдыхал. Я работал.

— Надзор – это тоже работа?

Кан Ису ответил, что я спрашиваю очевидные вещи, и сообщил, что им пора понемногу отправляться, чтобы перебраться в другой регион.

— До того, как свет погаснет, осталось совсем немного времени. Мы собираемся выдвинуться, пока не поздно.

— Да, хорошо. Не поранься.

— Да, когда всё закончится, я снова приду.

Кан Ису взвалил на спину заранее собранные вещи и вместе с другими оперативниками покинул особняк. Я ощущала, как они удаляются, а затем направилась к Ю Харим, которая вместе с Хан Сон У грузила оружие в машину.

Выглянув из-за угла, я увидела Ким Джи Юн, которая, развлекаясь в одиночестве, заметила меня и легонько помахала рукой.

— Пар, что вы здесь делаете?

— Гуляю?

— Такая безмятежность! Это и есть спокойствие сильного?

— Да. Куда собираетесь?

Ким Джи Юн ответила, что они планируют вернуться в офис.

— Там другие охотники и сотрудники. Для сестры они тоже дорогие люди.

— Вот как.

— Сначала сестра говорила, что поедет одна. Но у Цербера из мифов ведь туловище одно, а голов целых три? Я считаю, что мы имеем смысл, только когда мы втроём. Поодиночке мы – ничто.

Нельзя было позволить ей действовать в одиночку. Я сочла это их своеобразным кредо и, пожелав им счастливого пути, помахала рукой. Троица, сев в машину, направилась в город, где находился их офис.

И вот, когда я осталась в особняке одна, я поднялась по лестнице на крышу. Свежий ветер, тёплые солнечные лучи. С крыши, обустроенной для обзора окрестностей, я смотрела на уютный городок внизу. Казалось, никто и не слышал приказа не выходить на улицу – люди направлялись в супермаркет. Были и дети, которые благодаря улучшившейся по сравнению с прошлым жизни, смогли пойти в школу. Всё было как обычно, если не считать полицейских, которые с напряжёнными лицами и оружием наготове патрулировали городок на своих машинах.

— А вас кто защитит? А вас кто вспомнит?

Видимо, я уже успела привязаться, раз даже разговаривала сама с собой, но не было никого, кто услышал бы мои слова и желания. Крепко сжав зубочистку, я замолчала.

Чуть позже, взглянув на часы, которые застегнул на моём запястье Кан Ису, я преодолела пространство-время.

Земля, превратившаяся в пустошь. Лишь густая, жёлтая пыль, поднятая монстрами, натужно приветствовала меня. Я, игнорируя всё, что видела, пронзила землю зажатой в руке зубочисткой.

Понятие – вот что было важно. Я вытянула из своего сознания понятие, словно нить, и соткала из него огромное полотно. Невидимым полотном я несколько раз окутала мир. Несколько монстров, бывших поблизости, проявили интерес к моим действиям, но, не выдержав веса окутавшего мир полотна, один за другим рассыпались в прах.

---

Когда армия, дислоцированная поблизости, начала действовать в режиме, близком к военному, все поняли, что что-то может произойти. Новейшие танки вошли в город, и по улицам зашагали тяжело экипированные солдаты. Горожане почувствовали тревогу.

— Да что, чёрт возьми, происходит, что солдаты с самого утра шляются по городу!

Одни горожане смотрели на солдат с настороженностью, другие же, тыча пальцами, яростно протестовали. Не только горожане не понимали, что происходит. Значительная часть солдат, и сама не знала, что делает.

— Эй, вы тоже слышали этот слух?

В хаосе и неразберихе распространялись слухи. Хотя это и не афишировалось, те, кому нужно было знать, уже начали узнавать. Пока слухи потихоньку расползались, во многих регионах проводилась массовая эвакуация. Там, где эвакуация была невозможна, настоятельно рекомендовали воздержаться от выхода на улицу и остерегаться пространственных разломов.

Квон Дарин, недавно нашедшая работу, тоже прекратила заниматься переездом офиса и направлялась в ближайшее убежище.

— Эй… эй, подайте, пожалуйста… подайте…

У входа в переулок Квон Дарин увидела нищего и остановилась. Немного подумав, она достала из кармана кошелька купюру.

— Я не знаю, что сейчас происходит, но, кажется, вам нужно срочно эвакуироваться. На улице такой шум.

Она осторожно посоветовала ему эвакуироваться из-за беспокойства, но в тот же миг нищий с силой выбил купюру из рук Квон Дарин. Прежде чем она успела отреагировать на внезапную ситуацию, нищий схватил её за грудки и затащил в переулок.

С запозданием осознав происходящее, Квон Дарин рефлекторно попыталась закричать, но холодное лезвие, приставленное к её шее, начало вселять ужас в её сознание.

— Почему… почему вы это делаете! Помогите!

— Заткнись, сука! Рот откроешь – убью!

Когда Квон Дарин в ужасе попыталась сопротивляться, нищий с опозданием попытался зажать ей рот. Вопреки жалкому виду, нищий обладал нечеловеческой силой. Квон Дарин поняла, что это пробуждённый, и попыталась как-то позвать на помощь, но вместе с горячей, жгучей болью, словно от ожога, острое лезвие оставило глубокий след на её шее.

Страх быть убитой навалился на Квон Дарин. Её слабое тело затрясло. Губы тоже дрожали, и кричать было трудно.

— Если жить хочешь, заткнись, говорю! Сдохнуть захотела?! Сдохнуть, я спрашиваю?!

— Почему… почему?.. Почему вы это делаете? Спасите! Спасите!

Когда Квон Дарин, умоляя, снова позвала на помощь, острое лезвие вонзилось ещё глубже.

— Заткнись, говорю! Точно сдохнуть захотела?!

Рука нищего полностью зажала рот Квон Дарин, пытавшейся закричать. Из раненой шеи хлынула кровь и окрасила её блузку в алый цвет. Глядя на это, Квон Дарин даже не могла толком соображать.

Было бы счастьем, если бы всё ограничилось заключением или насилием. Её растерзанное тело могли продать по частям по всему миру. Мысли о чудовищных вещах, которые могли с ней произойти, заполнили голову, и Квон Дарин, слабая, как никогда, охваченная ужасом, разрыдалась.

Спасите. Спасите.

Квон Дарин продолжала звать на помощь, но из-за грязной руки, зажимавшей ей рот, звуки были приглушены.

Она думала, что это конец. Вопреки отчаянию, Квон Дарин увидела кого-то, бегущего со стороны входа в переулок.

— Голова у тебя совсем прогнила, что ли?! Ну и зрелище! Просто цирк!

Вместе со знакомым голосом примчался мужчина и схватил за запястье нищего, державшего кинжал. Обеспечив Квон Дарин минимальную безопасность, мужчина врезал нищему кулаком в лицо.

— Акх!

От одного тяжёлого удара нищий, потеряв сознание, пошатнулся. Мужчина схватил Квон Дарин за плечо и, словно отбросив, толкнул себе за спину. В его действиях не было ни капли заботы, и Квон Дарин рухнула на каменную мостовую. Болела и порезанная шея, и ударившаяся о землю пятая точка. Но проблема была не в боли.

Квон Дарин, поспешно отползая назад, закричала на мужчину, который её спас.

— Лидер, лидер Пак Гёкпо! Спасите меня!

— Эй! Просто заткнись и сиди тихо!

От одного удара череп нищего, похоже, слегка просел – его лицо заметно изменилось. Обычный человек от боли потерял бы сознание, но нищий был слишком поглощён гневом от того, что его ударили. Он даже не замечал крови, текущей по лицу. Охваченный эмоциями, он ударил Пак Гёкпо кулаком в лицо.

— Ублюдок проклятый!

Пак Гёкпо, приняв удар в лицо, тут же дважды быстро ударил нищего в живот. Не успев даже почувствовать, как скрутило внутренности, нищий судорожно вдохнул и выблевал всё, что съел. Пак Гёкпо сжимал запястье нищего, в руке которого всё ещё был окровавленный кинжал. Не выдержав непрекращающейся боли, нищий в конце концов разжал руку, и рукоять кинжала выпала.

Когда кинжал, покинув руку хозяина, упал на землю, Пак Гёкпо отшвырнул его ногой в угол. Одновременно он швырнул нищего к стене.

— Ну, готовься сдохнуть. Ублюдок, ты мусор.

Когда нищий врезался в кучу мусора у стены, Пак Гёкпо пнул его ногой. Видя, как он безжалостно его топчет, словно не собираясь щадить, Квон Дарин вздрогнула от испуга. Но Пак Гёкпо, похоже, и не думал на этом останавливаться – одной рукой он снова поднял нищего. Словно собираясь убить, он принялся избивать его кулаками, похожими на чугунные крышки.

Звук рвущейся кожи и мышц был ужасен, звук ломающихся костей и разрывающихся органов – тоже. Несмотря на это, нищий, похоже, был ещё жив и, отчаянно харкакая кровью, умолял о пощаде, но Пак Гёкпо, с горячей кровью, ударившей в голову, даже не думал прекращать это бессмысленное насилие. Он ещё яростнее сжал кулаки и снова ударил.

— Лидер! Этот человек… он умрёт! Умрёт!

— Да и хрен с ним! Сдохнет так сдохнет!

Квон Дарин, не в силах больше смотреть на это, указывая на нищего, превратившегося в рваную тряпку, пыталась его остановить, но Пак Гёкпо, словно ему было всё равно, продолжал наносить удары окровавленными кулаками.

— Лидер станет убийцей! Просто сдайте его полиции! Охотникам, совершившим преступление, потом куча проблем!

Не в силах смотреть на то, что должно было произойти дальше, Квон Дарин, словно повиснув, вцепилась в кулак Пак Гёкпо. Вид Квон Дарин, которая, даже не остановив кровь, текущую из шеи, так отчаянно вцепилась в него, показался Пак Гёкпо просто глупым. В конце концов, он с раздражением отшвырнул Квон Дарин, повисшую на его кулаке.

— Ай! Ай-яй-яй!

— Думаешь, кто-то будет переживать, если такой ублюдок сдохнет? Да никто и не заметит! Полицейские ещё и обрадуются, что одним мусором меньше стало!

Ответив Квон Дарин, которая от боли каталась по земле, он снова замахнулся кулаком на лицо нищего. Вместе с хрипом, похожим на звук сдувающегося воздушного шарика, нищий затрясся в конвульсиях, но Пак Гёкпо, словно и не нужно было обращать на это никакого внимания, продолжал безжалостное насилие.

— По… подождите! Успокойтесь! Успокойтесь!

Квон Дарин, даже не в силах подняться с земли, отчаянно кричала, но Пак Гёкпо, с раздражением бросив на неё косой взгляд, уже собирался отвернуться.

За этот короткий миг Пак Гёкпо уловил что-то в выражении лица Квон Дарин. В выражении лица зелёного новичка, только-только пришедшего в офис, было полно страха и ужаса, но Пак Гёкпо вид, стоявшей перед ним Квон Дарин показался до боли знакомым.

— Ну, реально, задолбало. Я – Пак Гёкпо. Ещё ни один из тех, кто получал от Пак Гёкпо, не уходил живым. Считай, тебе крупно повезло.

Пак Гёкпо отшвырнул нищего, которого сжимал в руке, и, развернувшись, предупредил. В отличие от нищего, который, весь в крови, валялся на земле, Квон Дарин, выдохнув с облегчением, смотрела на Пак Гёкпо. На её лице расцвела улыбка.

— Сдохни, ублюдок!

Вопреки надеждам Квон Дарин, поднявшийся с места нищий схватил валявшийся в углу кинжал и со всей силы ударил Пак Гёкпо в спину. От внезапной ситуации Квон Дарин закричала и побледнела, но Пак Гёкпо, с презрением взглянув в пустоту, совершенно безразлично обернулся.

— Я… так и знал.

Хотя одежда была немного порвана, Пак Гёкпо был цел и невредим. Каким бы ни был его характер, Пак Гёкпо был действительно силён. Очень умелый охотник высшего ранга, способный одновременно выполнять роли и танка, и дамагера. Обычным лезвием его даже не поцарапать.

Ошарашенный нищий несколько раз взмахнул кинжалом, и Пак Гёкпо, схватив лезвие, сжал его в кулаке.

— Эй, я же тебе ясно сказал. Я – Пак Гёкпо. Ещё ни один из тех, кто получал от Пак Гёкпо, не уходил живым.

В тот миг, когда его огромная ладонь схватила нищего за подбородок, Квон Дарин в ужасе пришлось зажмуриться.