Пока молчание Пар и Жана затягивалось, окружающие начали один за другим изнывать от напряжения. Если бы не бесцеремонная испанская речь, то и дело разряжавшая повисшую в воздухе остроту, кто-нибудь точно бы уже задохнулся.

— Это что-то вроде сцены, где любовники, застав друг друга с поличным в особняке, вот-вот влепят пощёчину, да? Ребята, я правильно всё понимаю?

Хвост, делая вид, что совершенно не въезжает в ситуацию, с преувеличенными жестами обратился к остальным. Его слова и манеры настолько контрастировали с гнетущей атмосфекой, что всё это стало походить на нелепую комедию, разыгрываемую шутом.

Вслед за этим губы и уголки глаз Пар едва заметно дрогнули. Её рот, подёргивающийся, словно она изо всех сил сдерживалась, медленно растянулся в озорной улыбке.

— Ха-ха-ха-ха!

Наконец, раздался раскатистый, заливистый смех, и она указала пальцем на Жана. В её глазах блестели озорные слёзы, всем своим видом показывая, что она больше не в силах выносить эту сцену.

— Ха-ха-ха-ха! Ты и правда не понимаешь, кто я?

— Ха-ха-ха-ха-ха! — подхватил Хвост, неверно оценив обстановку, но тут же смолк, осознав, что вокруг стоит неловкая тишина.

— Не понимаю я эту атмосферу, — пробормотал он в одиночестве по-испански, и его товарищ, бросив на него косой взгляд, снова повернулся к Пар.

— Так кто ты?

— Каменная башка, ты и впрямь меня не узнаёшь? Ха-ха-ха-ха-ха! Кто же я на самом деле?

Пар, чуть приоткрыв рот и показав зубы, широко улыбнулась. Эта ехидная усмешка была до боли знакомой. И что важнее всего, в мире был лишь один человек, называвший Жана «каменной башкой». Его несносная младшая сестра, обожавшая подколки и напрочь лишённая всякого понятия о вежливости.

— Оппа, ты не узнаёшь сестрёнку? Я разочарована!

— Вот как?.. Моя сестра…

— Каменная башка, у тебя появилась сестрёнка из другого мира! Свежие ощущения, правда?

— Ясно, моя сестрёнка. Но кто тебе разрешал называть меня каменной башкой?

— Твоё имя, Ду Сок, разве не состоит из иероглифов «голова» и «камень»? Значит, ты и есть «каменная башка»! Или «башка-камень»?

— Тебе стоит снова взяться за учёбу.

На подколку Пар Жан лишь слегка улыбнулся и беззастенчиво потребовал:

— Сестрёнка, выделишь своему брату комнату?

— На пару дней – можно. А деньги на постой есть?

— Хватит. И мне бы помыться. Где здесь ванная?

— Джи Юн, проводишь его вместо меня? Комнату, думаю, можно дать любую.

Ким Джи Юн, до этого стоявшая с удивлённо распахнутыми глазами, мило кивнула и жестом позвала Жана и Хвоста за собой.

Как только они покинули гостиную, Ю Харим, до этого молчавшая с напряжённым видом, тихо заговорила:

— Пар, это ведь была ложь?

— Ю Харим, вовсе нет.

— Да можешь даже не упоминать меня с Кан Ису. Все, кто здесь находится, прекрасно понимают, что твоё поведение только что было чистым спектаклем.

Ю Харим раскусила её притворство. Как и все оперативники, находящиеся в особняке.

Пар склонила голову набок.

— Правда?

— Ты же знаешь, как усердно эти ребята за тобой наблюдали? Им ведь приходилось каждый день составлять отчёты. Они наблюдали гораздо пристальнее, чем ты думаешь. Записывали каждую мелочь и даже анализировали. Было бы странно, если бы они тебя не знали.

Оперативники испугались ещё больше, увидев её в непривычном образе. Ведь никто не мог предсказать, куда отскочит этот «мячик», этот выключатель конца света.

— Ты так не смеёшься, — твёрдо сказала Ю Харим.

Пар, даже когда радовалась или была счастлива, никогда не смеялась в голос. Максимум – мягкая улыбка. А если и издавала звук, то он был тише и короче выдоха. Она на удивление любила поговорить, и, начав беседу, могла обсуждать что угодно, но её голос всегда оставался поразительно ровным, спокойным и тихим. Даже когда она злилась, её тон почти не менялся.

— Пар, в тебе поразительным образом уживаются холодный разум и тонкое чутьё. Даже когда ты в ярости убивала меня, ты соблюдала определённые границы. Так что, когда ты ведёшь себя подобным образом, любой поймёт, что это спектакль.

— Угу, так заметно было?

— Очень. В таких делах ты просто недотёпа. Понимаю, что ты хочешь это скрыть, но… у того парня, кажется, намётанный глаз. Если действительно хочешь скрыть, придётся стирать.

Стирать воспоминания.

На слова Ю Харим Пар покачала головой.

— Ю Харим, нельзя. И ничего ему не рассказывай.

— Обещать не могу. Моя душа – как тростинка на ветру. Если он начнёт умолять, могу и выложить всё.

— Нельзя.

— Тогда сотри хотя бы мою память. Тогда я при всём желании ничего не скажу.

Пар легонько шлёпнула Ю Харим по бедру зубочисткой, которую держала под мышкой, и куда-то направилась. Маленькая Ахт, помедлив, последовала за ней.

---

— Это была ложь.

— Что? Я ничего не понял. Вообще не понял, о чём вы говорили.

Хвост, непонимающе качая головой, полез во внутренний карман куртки. Он бессознательно достал пачку сигарет, но Ким Джи Юн тут же её выхватила.

— Это что, сигареты, оппа? Оппа, здесь не курят.

— Ты чего? Верни мои сигареты!

— Вот это? Зачем это тебе, оппа?

Хоть они и говорили на совершенно разных языках, диалог у них клеился.

Ким Джи Юн безжалостным жестом выбросила пачку в окно.

— А-а-а-а-а! Мои сигареты!

Оставив за спиной душераздирающий вопль, Ким Джи Юн радостно объявила, что запаха гари стало меньше. Хвост принялся язвительно сетовать на плохое обращение с курильщиками, но Ким Джи Юн, довольная своим достижением, с гордым видом показала им свободную комнату.

— Оппа Ду Сок, вот сюда. Хорошая комната, правда?

— Да, хорошая. Но я, кажется, не оппа.

— Оппа – это же хорошо. Правда, оппа Ду Сок?

— В моём возрасте слышать «оппа» от человека, который мне не родная сестра, – это просто нелепо.

— Вот как? Тогда буду звать вас аджосси Ду Сок.

— Как хочешь.

Едва Жан закончил говорить, как Ким Джи Юн выхватила у Хвоста новую пачку, которую тот достал. Это были не сигареты, и едкого дыма от них не было, но жевательный табак требовал постоянного сплёвывания.

— Если собираетесь плеваться тут повсюду чёрной грязной слюной, то немедленно убирайтесь. Здесь запрещены любые виды табака.

— А-а-а-а-а! Нет!

Пластиковая коробочка с жевательным табаком полетела вслед за сигаретами.

Хвост снова закричал от такого безжалостного и жестокого поведения, но, несмотря на истошный вопль, никакой злобы на Ким Джи Юн он не затаил. Он видел, куда всё упало, и потому воспринял это спокойно.

— Глупая девчонка. Попозже подберу и потихоньку покурю. К тому же, у меня ещё есть сигары и нюхательный табак. Эта малявка и не знает, что табак можно вдыхать носом!

— Аджосси, я знаю испанский.

— ¡Joder! Ты, ты! Откуда ты знаешь испанский?

— Сейчас даже обычные школьники свободно владеют тремя иностранными языками. Это база.

«Обычные школьники», которых знала Ким Джи Юн, сильно отличались от действительно обычных школьников.

Она слегка улыбнулась и помахала Жану и Хвосту.

— До встречи, аджосси.

Жан, глядя на удаляющуюся Ким Джи Юн, покачал головой, а Хвост с содроганием потёр руки.

— Жан, мне кажется, здесь все какие-то страшные. Нынешние школьники знают по три языка? Если бы это было так просто, я бы уже давно выучил английский. И что важнее всего – они все ненавидят табак.

— Не табак, а табачный дым. Точнее, запах гари.

— Запах гари? Да это же ароматный дымок!

Поворчав, Хвост хлопнул Жана по плечу.

— Ты сказал, что это была ложь. Что ты имел в виду?

— Джейн Икс… то есть Пар, сказала, что она моя сестра из другого мира.

— И это была ложь? Как ты узнал?

Поведение Пар в точности копировало сестру, которую помнил Жан. Та же любовь к подколкам, то же отсутствие манер. Сестра у Жана была той ещё язвой.

— Этот образ… это была моя сестра.

— Тогда почему ты говоришь, что это ложь? А, я понял. Люди вокруг!

— Если бы я видел только поведение Пар, я бы поверил.

Вокруг было полно опытных бойцов, хоть и непонятно, к какой организации они принадлежали.

— Испуганная реакция? Испуг? Замешательство? У всех было по-разному, но они отреагировали. И это несмотря на то, что все они прошли подготовку.

Даже Ю Харим и Ким Джи Юн, и Ми Ринэ тоже, хоть и едва заметно, но отреагировали.

— Это было не её обычное поведение. Это был не её настоящий характер.

— Значит, спектакль. Что же она хочет скрыть? Она ведь тебя не ненавидит?

— Скорее, наоборот. Кажется, я ей нравлюсь. Да и как иначе. Либо так, либо она меня презирает.

Чем неуклюжее она прячет, тем сильнее разгорается любопытство. Словно желание силой вырвать у ребёнка сокровище, которое он прячет за спиной. Жан ощутил мерзкое чувство, сродни садистскому желанию.

— Гадко. Но… возможно, лучше и не знать. Это может оказаться опасной ловушкой, вроде зыбучих песков. Может, она не неуклюже прячет, а намеренно показывает.

— Да, может, ты и прав. Но всё же, она связана со мной. Так что я не могу просто так это оставить.

— И что, собираешься провести дознание?

Жан медленно обдумывал варианты.

Ми Ринэ даже не знала, что Пар – это Джейн Икс. Несмотря на их близость, отношения у них были неглубокими.

Бойцы неизвестной принадлежности были скованы страхом. Даже если они что-то и знали, то промолчат.

Из тех, с кем он только что столкнулся, что-то могли знать лишь двое.

— Та девчонка. И Ю Харим. Они что-то знают.

— А если спросить у самой Пар?

— Она хочет скрыть. Даже если будет нести нескладную чушь, она ни за что не расскажет.

Жан и Хвост, разобрав вещи, отправились на поиски этих двоих. Они были уверены, что быстро их найдут, но, вопреки ожиданиям, не смогли обнаружить ни одну из своих целей.

— Особняк, конечно, огромный, но не настолько же, чтобы мы их вообще не встретили.

— Они нас избегают. Почти наверняка.

— Нас игнорируют… Жан, я умру от одиночества! Я умру без внимания! Так что я буду молиться, чтобы ты очень сблизился с Джейн Икс! Как тебе?

Поразмыслив, Жан несколько раз коротко моргнул. В тот же миг Хвост вытянул вперёд ладонь. Наёмники предпочитали эффективные методы вроде пуль или бомб, но это не означало, что они не могли использовать зрелищные проявления Тайны.

Раздался треск, и внутри особняка произошёл взрыв. Огромное здание сильно встряхнуло, и часть прочной стены обрушилась. Обломки рухнули на пол, подняв густое облако пыли. На шум со всех сторон сбежались люди.

Похоже, Пар раскусила их замысел, и разрушенная часть стены тут же, словно по волшебству, восстановилась. Совершивший преступление Хвост с наглым и уверенным видом принялся нести чушь:

— Прошу прощения! Я допустил ошибку! Особняк и правда огромный! Можно заблудиться! Но уборка у вас тут на высшем уровне! Владыка Демонов и в подмётки не годится Джейн Икс!

Никого не интересовал его бред. Реакция была на удивление спокойной, и Хвост, пожав плечами, словно ему было всё равно, понял одно: Пар явно благоволила Жану. И этого было достаточно.

— Мне нужно кое о чём спросить.

Ю Харим, видимо, обладая хорошим чутьём, так и не показалась, но милую девочку с двумя хвостиками удалось застать на месте происшествия.

— Аджосси, что вы вообще задумали, устраивая такой переполох? То, что вы сделали, – это теракт! У вас могут быть серьёзные проблемы с законом.

— Мне интересно, кто такая Пар.

— Интересно – и вы устраиваете теракт? Динамичная у вас жизнь. Преступления, совершённые Пробуждёнными, наказываются строже.

Жан и сам это знал.

— Прости. Но для меня это настолько важно. Речь идёт не о ком-нибудь, а о Джейн Икс. Она проявила ко мне интерес. И даже симпатию. Похоже, у нас есть какая-то связь. Но она сама упорно пытается это скрыть.

Можно было бы и не знать, продолжая дружить. Возможно, так было бы даже лучше.

— Если она не рассказывает, значит, вам лучше не знать. К сожалению, никто вам ничего не расскажет. Я, например, вообще ничего не знаю.

Сказав всё, что хотела, Ким Джи Юн собралась уходить, но Жан, которому необходимо было узнать правду, поспешно преградил ей путь.

— Прошу тебя. Помоги мне.

— Взрослый дядя преграждает путь маленькой девочке – это ли не угроза? Что у вас вообще в голове?

— Я… я должен знать, кто она.

— Зачем?

Жан достал из кармана фотографию. Ту самую семейную фотографию, которую получил в день их первой встречи.

— Я забыл свою семью. Хотя это были самые дорогие мне люди. И что важнее всего – я совсем не думал о возвращении. Для меня было важнее всего жить своей жизнью. Семья была на втором месте.

— И что?

— Я собираюсь встретиться со своей семьёй. И хочу вернуться вместе с ней.

— Вы знаете, кто такая Пар?

— На самом деле, я уже знаю. Но мне нужны уверенность и подтверждение.

Жан убрал фотографию обратно.

К сожалению, Ким Джи Юн и сама не знала, кто такая Пар. Она многое от неё получила, но ничего не знала о её прошлом.

— Простите, но я правда не знаю. Ну, может, оппа Ису или сестра Харим… у них есть шанс что-то знать. Конечно, я не уверена, что они всё знают. И оппа Ису, скорее всего, ни за что не проговорится.

Если Пар того пожелает, Кан Ису не побоится и смерти. Единственный, от кого можно было что-то услышать, – это Ю Харим.

— Тогда отведи меня к Ю Харим.

— Честно говоря, этого я тоже не хочу. У сестры Харим и Пар очень долгая и сложная история вражды. Если вы спросите её, то лишь раните. Лучше остановиться на этом. К тому же, вы ведь и так уже знаете, кто она, да?

Ким Джи Юн обошла преградившего ей путь Жана и собралась уходить, но он упорно следовал за ней, снова и снова вставая на её пути. Он не знал, когда ещё представится такая возможность, и потому был очень настойчив.

— Да что с ней, чёрт возьми, случилось?

— Аджосси Ду Сок, я не знаю. Как я могу рассказать то, чего не помню? И прекратите меня преследовать. Навязчивый дядя может стать преступником. Ну, вы ведь уже и так совершили теракт, не так ли? Преступник аджосси?

— Я понимаю, что веду себя нагло. Но сейчас ты единственная, кого я могу попросить.

На его отчаянную просьбу Ким Джи Юн ответила холодным взглядом.

— У меня нет причин быть с вами любезной. Если вы продолжите, я могу и рассердиться. Вы можете себе представить, что эта маленькая девочка может сделать с таким дядей, как вы?

Ким Джи Юн сжала в кармане смартфон. Использовать его как гримуар было эффективнее, чем бумажную книгу. Охотники не делали этого лишь из-за одного смертельного недостатка – он легко ломался при контакте с Материей Х.

— Любого, кто тронет маленькую Ким Джи Юн… ждёт…

Её враждебность начала приобретать остроту, но до применения Тайны дело не дошло.

Неизвестно откуда появившаяся Ю Харим с силой пнула Жана в бок. От жгучей боли он упал, а она лучезарно улыбнулась.

— Эй, ты, прекрати. Моей сестрёнке это не нравится. Каким бы отчаявшимся ты ни был, не стоит навязываться тому, кто тебя не хочет. Ты так похож на кое-кого.

— Прости, но я был в отчаянии.

— В отчаянии, но если слишком навязываться, это выглядит жалко. У тебя совсем нет гордости?

— Гордостью сыт не будешь.

— Ну, с этим не поспоришь. Но давай будем людьми. Не преграждай путь ребёнку. И воздержись от взрывов.

— Ладно, прости. В следующий раз я так не сделаю. И мне обязательно нужно кое о чём спросить.

Жан поднялся на ноги. Ю Харим смерила его недовольным взглядом и вздохнула:

— И эта стерва, и этот ублюдок. Оба вы хороши.