10

«В прошлой жизни ты не был человеком», — в обществе Дханвантари, где вера в реинкарнацию была незыблемой, эта фраза служила самым тяжким оскорблением.

Так корили тех, кто не умел жить по-человечески. Теми словами обличали неспособность понимать законы и правила общества, и этот мужчина слышал их в свой адрес с тех самых пор, как начал себя помнить. Из-за этого к нему всегда относились с холодным пренебрежением, и сам он считал это отношение вполне справедливым.

Он не умел привязываться к людям. И дело было не в том, что он отвечал ненавистью на ненависть — нет, он просто с самого начала чувствовал, что человеческая природа ему чужда. Ему было куда проще и спокойнее «беседовать» с деревьями или зверьми, чем любезничать с родителями, слугами или сверстниками. У него не было особых способностей к языку животных, просто само его восприятие мира разительно отличалось от общепринятого. Он не бунтовал; напротив, он всегда делал в точности то, что ему велели, но на нем всё равно раз за разом выжигали клеймо еретика. К примеру:

Когда учитель велел ему изучить историю страны, он заучил толстенный том слово в слово, чем привел наставника в ужас.
Когда ему сказали, что нужно дорожить друзьями, он помог товарищу сжульничать на экзамене, за что получил строгий выговор.
А когда он в итоге избил того самого нерадивого ученика, его со всех сторон осыпали проклятиями, называя существом без сердца.

Всё это были мелочи, но он не умел считывать даже такие элементарные правила повседневности. В развитом современном обществе ему бы наверняка поставили какой-нибудь медицинский диагноз и обеспечили поддержку специалистов. Но на Дханвантари не было ничего подобного, и если он хотел получить хотя бы крупицу покоя, ему оставалось лишь молча принимать вердикт: «Его прошлая жизнь была бесчеловечной».

Держаться в тени, ни с кем не сближаясь.
Считать мрак своим единственным домом, бежать в мир теней.

В итоге мужчина стал наёмным убийцей. Он был выходцем из знатной семьи, но именно такие кланы скрывают самую глубокую тьму. Почетное право наследовать официальные дела рода перешло к его младшему брату, в то время как старший погрузился в пучину изнанки этого мира.

Он не жаловался. Работа, не требующая «человечности», где достаточно просто исполнять приказы, казалась ему призванием. Пусть его боялись и презирали, зато здесь — если твоей сутью являются поступки, выходящие за рамки общественной морали — не нужно было притворяться кем-то иным.

Была лишь одна проблема, внушающая беспокойство. У младшего брата, которому предстояло возглавить дом, натура из прошлой жизни тоже оказалась совсем не человеческой.

— Он — дикий зверь. Он по-своему не достоин кресла главы, не меньше твоего. Как мы могли до этого дойти?..

Ораклоу не испытывал сострадания к горю отца, но ситуация действительно была скверной. Если оба брата дефективны с точки зрения социума, то титул, учитывая возраст, всё же может рухнуть на плечи старшего. Для Ораклоу это было бы огромной обузой — он не хотел терять тот уютный темный мирок, который обрел.

— Крус еще ребенок, — возразил Ораклоу. — Я слышал, для мальчика его возраста некоторая грубость считается даже достоинством.
— Да при чём тут «некоторая»?! — вскричал отец. — Люди в страхе шарахаются от него, твердят, что в него вселился демон!
— Значит, нужно изгнать демона. А после — привить ему эти ваши правила и здравый смысл.
— …О чем ты несешь?
— Промывка мозгов. Перепишите его личность так, чтобы он стал для вас удобным.

От этого предложения у главы рода перехватило дыхание. Он со стоном посмотрел на сына, словно на некое жуткое создание:
— Ты предлагаешь… длинноухих (дану)?
— Именно. В нашем доме это табу, но другие знатные семьи с древних времен используют дану для устранения врагов. И как говорится, ворон ворону глаз не выклюет… Я кое-что смыслю в способах применения их талантов.

План был рационален, четок и эффективен. Семье был нужен не живой человек, а «функция» главы дома, и не имело значения, будет ли его жизнь фальшивкой. Раз душа Круса непригодна — сотрите её и нарисуйте новую. Навыки дану позволяли провернуть подобное.

Ораклоу, первенец семьи Солейгель — одной из столпов королевства Аустразия, — совершенно буднично предложил уничтожить личность собственного брата. В его логике не было пробелов, но в ней не было и грамма человечности. И страх, парализовавший отца в тот миг, тоже остался за гранью понимания Ораклоу.

— Что скажете?
— …Вариант рабочий. Но есть формальности. Если нрав мальчишки изменится в одночасье, поползут дурные слухи.
— Верно. Тогда мы вызовем дану под видом «воспитателя». Пусть потихоньку, шаг за шагом вправляет ему мозги.
— Исключено. Это ударит по репутации ещё сильнее. Благородный отпрыск, которого воспитывает грязь вроде дану? Неслыханно.
— Об этом можете не беспокоиться, — ответил Ораклоу так, словно решал простейшее уравнение. — Нужно лишь отрезать ей уши. В конце концов, это единственное, чем они от нас отличаются… Никто и не заметит.

При этих словах нынешний глава дома Солейгель окончательно лишился дара речи. И его пугала не столько кровавая жестокость самого метода.

Адити и дану, господа и рабы… вековая вражда этих двух рас, вечно менявшихся местами и вгрызавшихся друг другу в глотки, сидела в людях на уровне инстинктов. И Ораклоу, который сводил всё это безумие к простой «форме ушей», по сути, не принадлежал ни к одной из сторон.

Его можно было назвать беспристрастным. В нем не было предрассудков, и он был прогрессивен в своих взглядах, но само это утверждение — «всего лишь уши» — обнажало его абсолютную, фатальную отрешенность от общепринятых чувств.
В итоге отец лишь качнул головой, стараясь как можно скорее спровадить страшного сына.

— …Делай что хочешь. А я поищу свои пути.
— Вы планируете выдвинуть другого наследника? Это может привести к расколу в доме.
— Тебя это не касается. Уходи!
— …Как прикажете.

Ораклоу так и не понял, что именно в этот миг отец решил избавиться от обоих сыновей-«инородцев». Педантично поклонившись, он покинул зал.

Раз ему позволили действовать на своё усмотрение — значит, так он и поступит. У отца наверняка свои соображения на этот счет, и это не его забота.

Совершенно не понимая атмосферы момента, Ораклоу занялся поиском «воспитателя». Наверняка, даже если бы его ждал смертный приговор, он лишь отстраненно кивнул бы в финале своей истории.

Отсутствие чувства реальности. Полный дефицит эмпатии. Тот, кто никогда не смеялся, не плакал и не любил, не был скован оковами морали, а потому действовал быстро. Ему потребовалось меньше десяти дней, чтобы через сеть посредников найти рабыню-дану с навыком внушения. Еще месяц ушел на то, чтобы умелый подпольный врач изменил ей форму ушей, все лишние свидетели были устранены, а самой девушке подобрали легенду — якобы она удочеренная воспитанница одной из угасающих ветвей семьи. Рабыня без имени и прошлого превратилась в Иллюмину Солейгель и предстала перед Ораклоу.

— С этого дня я твой хозяин. Официально ты — моя сестра, запомни это.
— Слушаюсь, старший брат.

Манеры девушки были безупречны. Члену семьи Солейгель, которой предстояло стать наставницей наследника, требовалась стать истинной леди, и в неё это вдолбили накрепко.
Точнее, она сама «внушила» это себе.
Её знания, жесты, даже выражение лица были словно со страниц учебника. Теперь Ораклоу понимал, почему другие дома используют дану как идеальное оружие: из них можно создать ветерана войны без многолетних тренировок.

Он не боялся, что её навыки обратятся против него. Дану — народ малочисленный, у них развито чувство общности, и, используя заложников, можно привязать к себе их души. Ораклоу знал нужные рычаги, и пообещал Иллюмине, что спасет её родных после завершения миссии.

Он не счел нужным упоминать, что все её близкие уже давно отправились в чертоги перерождений.
Всё шло гладко. Оставалось лишь познакомить её с братом и за год вылепить из «зверя» достойного аристократа.

Так Ораклоу надеялся сохранить своё место. Единственная среда, где он — вечно лишний в мире людей — мог дышать свободно, находилась в густой тени преступного мира.

Он был в этом уверен. Ровно до этого мгновения…

— Простите, брат… что-то не так?

Почему-то Ораклоу не мог отвести глаз от лица Иллюмины. Стоя перед незнакомым человеком, он внезапно ощутил нечто, подозрительно похожее на дежавю.

Видел ли он её когда-то прежде?
Нет. Быть того не могло.

— Ничего. Не обращай внимания, — он тряхнул головой и сухо закончил разговор. — Полагаюсь на тебя в деле с братом. И предупреждаю: не вздумай строить дурных планов.
— Я понимаю. Ведь я… — Иллюмина выдержала паузу и сложила руки в жесте молитвы. — Я хочу отплатить вам за доброту. Столь щедрое отношение ко мне… это похоже на прекрасный сон.
— …………
— И еще… не знаю почему, но мне кажется, что мы уже встречались. Как странно… Простите, что болтаю лишнее.
— Да нет…

Что это была за боль, пронзившая грудь Ораклоу?
Благодарность Иллюмины была лишь плодом её заблуждения. Форма её ушей, положение в обществе, кров и пища — всё это было продиктовано его личной выгодой. Более того, после обучения Круза её нельзя было оставлять в живых.

Это была мука совести? Или же его просто раздражала иррациональная глупость этой женщины?
Ответа не было. Губы заговорили сами по себе, помимо его воли:
— У меня то же чувство. Похоже, между нами есть связь, тянущаяся из прошлых жизней.
— Да. Я совершенно с вами согласна.

Это был абсурдный разговор. Он — тот, кто сам признавал себя душевным уродом, сейчас говорил… о чем?!

— К нашему новому брату, господину Крусу, я тоже чувствую глубокую привязанность. Знаете, я прямо-таки предвкушаю нашу встречу!

Весело смеющаяся Иллюмина излучала свет, подобный солнечному, хотя её судьбу едва ли можно было назвать счастливой.
Ораклоу — порождение тьмы — щурился от этого сияния, но не мог отвернуться. Напротив, он начал заботиться о ней всё больше и больше.

Его желание вернуться в привычный мир мрака начало понемногу таять.
Ему начало казаться, что дни, проведенные подле Иллюмины — и есть то самое место, где он действительно должен быть.

11

На то, чтобы выйти из селения Фрей и добраться до противоположного склона горы Грайс, ушло около двух дней.

Вообще-то, мы не штурмовали вершину в лоб, а воспользовались теми самыми пещерами, так что путь мог занять гораздо меньше времени. Но продвижение замедлилось из-за «балласта», и мне было до чертиков неловко. Я понимала, что хуже и обиднее всех самому Альфу, но в силу нашего с ним родства я буквально задыхалась от чувства испанского стыда.

— А ну, ещё немного! Не вздумай мне тут загнуться на полпути.
— Берегись расщелин. Иди строго по моим следам.

Мы уже покинули пещеры и начали спуск. Но как назло, погода испортилась: разыгралась метель, и видимость упала почти до нуля.

В основном заботу об Альфе взяли на себя Расмайли и Фрей. Одна — лидер группы, вторая — его сестра, так что это было логично. Крус и Нелл, не отличавшиеся особым состраданием, предсказуемо заботились лишь о себе. Но поведение ещё одного члена нашей команды ставило меня в тупик.

— М? Что-то не так?
— Нет, ничего…

Речь об Аше. Она шла в самом хвосте с невозмутимым видом. Ставить опытного бойца в замыкающие — база, а Аша, судя по всему, и в этой жизни прекрасно ориентировалась в горах, так что к построению вопросов не было. Каждый на своем месте.

Но меня это почему-то жутко злило.
Разве ты не заявила, что вы с Альфом встречаетесь? Так почему ты бросила его на Расмайли и Фрей, а сама плетешься позади и в ус не дуешь? Пусть это ложь — нет, именно потому, что это ложь, нужно хотя бы ради приличия делать вид.

Дело было даже не в том, что ко мне (в лице Альфа) относятся как к пустому месту. Меня бесило, насколько халтурно Аша исполняет свою роль. Выбрала маску — так играй до конца!
И нет, это вовсе не какая-то там подспудная ревность. Наверное.

— Что, по сравнению с тренировками на Меру (Сумеру) это просто прогулка? — в итоге я задала ей этот дежурный вопрос.

— Ну-у, типа того. Там я была в другом отряде, не с Сюмари, так что работать сейчас вместе с Расмайли даже как-то… непривычно и трогательно.
— Понятно. Я примкнула к вам уже во втором цикле, так что не знаю, как всё было до того. А чем занималась Сахасрара?
— Она всегда была замыкающей. Мы с Наро шли впереди, и если я слишком увлекалась его россказнями, Сахасрара прибегала к нам, топая как слон, и начинала ругаться.
— О как…
— Потом нам пришлось поменяться местами… И вот тогда-то я всё и поняла.

Я не знала, что именно она «поняла», но чувства Сахасрары в тот момент были мне очевидны. Поступок истинной влюбленной девчонки — Аша стоило бы поучиться у неё такой отдаче.

— И после долгих препирательств она отвесила мне такой пинок в прыжке… Хи-хи, до сих пор больно, как вспомню.
— Гм! Понятно. Ну, я рада за тебя!

Темы воспоминаний, в которых мне не было места, оставляли неприятный осадок, хоть я сама их и поднимала. Будь я сейчас в человеческом теле и покрупнее, я бы наверняка впала в ярость и прописала Аше пинок почище, чем Сахасрара.

Но увы — я лишь пухлая «булочка». Всё, что я могу — это похлопать её лапками, на что Аша лишь непонимающе моргает. Пока мы препирались, идущая впереди Фрей громко скомандовала:

— Тучи расходятся! Момент разрыва — самый опасный, всем стоять!

Едва она договорила, как по склону ударил бешеный порыв ветра. На несколько минут нас окутала «белая тьма» из ледяной крошки. А когда метель улеглась… мы все разом замерли, пораженные открывшейся картиной.

— Ого… Ничего себе! Вот это я понимаю — вид!
— Оно огромное! Это и есть соляное озеро Велес?
— Ц, ну и глаза режет. Прямо слепит, бесит аж.

Перед нами развернулась величественная панорама. Под ярко-голубым небом раскинулось озеро, сиявшее внизу словно упавшее на землю солнце.

Расмайли была права: в моем первом мире это место стало бы туристической меккой. Но на этой планете красота была обманчива. С одной стороны — территория враждебной милитаристской державы, с другой — земли длинноухих, пышущих жаждой мести. И в центре всего этого — Данжеон, истинное средоточие хаоса. Этот край был смертельно опасен сразу по нескольким причинам. Было почти неизбежно, что здесь мы попадем в мясорубку. Глядя на это почти божественное сияние, я ощутила горькую иронию.

— Где этот Чертог неупокоенных? — спросила Аша.
— Там. На западном берегу озера живут люди Кудлак, а прямо напротив них — вон то скопление скал, — Фрей указала рукой вдаль. — Видишь? Очертания напоминают крепостные стены. Это и есть Чертог неупокоенных… Восьмое подземелье, которое крадет у претендентов смерть.

Все замолчали, глядя на грозный силуэт в дымке. Воздух вокруг словно наэлектризовался, и это была не просто нервозность.

Это была Золотая мощь.
Я не знала, по каким законам эти места возникли в мире, но связь Данжеонов и Камуи (Божественная сила) богов была неоспорима. Фрей покорила «Возврат» (Ртуть) и «Сансару» (Сумерки), Майтрейя, скорее всего, совладал с мощью «Мары». Существовало и место, где время остановилось.

А значит, среди непокоренных подземелий обязана быть и «Золотая». Территория, где нельзя умереть. Замок, лишающий смерти. Пристанище для Неупокоенных (Эйнхериев)… Золотая Гробница (Вальгалла).
Говорили, что всякий вошедший в Чертог никогда не встретит смерть, пока остается внутри. Веками, несмотря на любые раны, его тело будет продолжать двигаться.

— Это место славится как богатейшее золотое месторождение, — продолжала Фрей. — Раньше многие пытались его разграбить, но снаружи их ждал конец. Чудо «Бессмертия» действует только внутри. Стоит попытаться сбежать с добычей — и ты за мгновение обратишься в пыль. Похоже, этот замок признает лишь тех, в ком живет дух воина.

Чертог жаждет достойных душ. Он не знает пощады к ворам и трусам. Вынести золото, не зачистив Данжеон — святотатство, за которое сама история этого места и груз накопленных «украденных смертей» обрушиваются на смельчака.

Это суровое и страшное испытание. Богатство и бессмертие — вечные искушения людей. Чтобы пройти этот путь, нужно сохранить свою личность в самом сердце искушения. Я была уверена, что в коридорах этой Гробницы до сих пор бродят бесчисленные «живые мертвецы». Неудивительно, что Аша назвала это место «дурновкусицей».

Но в первом мире, на Земле, мы, Рыцарский Орден, сражались под знаменем Бессмертия. Мы признали себя Неупокоенными Воинами — Эйнхериями, клялись подниматься снова и снова, сколько бы раз нас ни сразили. Именно эта воля была нашей «Золотой Истиной», которой мы посвятили свои жизни.

Крус, который был Вилфредом. Нелл, что была Анниной. Фрей — наш Исаак…

Я не считала нашу прежнюю клятву ошибкой. Я не стыдилась нашей «слабости». Даже если этот Данжеон — прародитель нашей Обители демонов, истинную «Вальгаллу» возрождения в этой эпохе воплощаю именно я. И это испытание я пройду во что бы то ни стало.

— Странное чувство. Будто… не знаю, как сказать, но хочется всё сделать правильно, — серьезно произнесла Нелл.
— Неужели старые узы чешутся? Ну, как бы то ни было, азарт я чувствую, — ухмыльнулся Крус.

Похоже, память прошлого или предчувствие будущего отозвались и в них. Они оба заметно подтянулись и посерьезнели.

Я уже собралась выдать какую-нибудь пафосную речь, чтобы поднять боевой дух, но…
— Тише! Там… кто-то идет, — прошептал Альф.

Момент был упущен, но жаловаться было некогда. Ситуация начала развиваться стремительно.

— Это дану?
— Выглядят не очень дружелюбно. О «гостеприимстве» и речи нет.

Альф указывал на десяток вооруженных людей, быстро приближавшихся к нам. Дружелюбием там и не пахло, и дело принимало опасный оборот, однако…

— Это люди Кудлак. Прошу, не сопротивляйтесь, — скомандовала Фрей.

Раз она выбрала тактику сдачи, нам оставалось только подчиниться. Было тревожно, но наша цель действительно не заключалась в истреблении соплеменников Кудлак.
Чтобы избежать лишней крови, нам нужно было сесть за стол переговоров. А для этого стоило «заглянуть на огонек» к Озёрному племени.

---

Так нас взяли в плен. Обращались с нами, естественно, без церемоний. Крус от такого отношения чуть не сорвался, но я выдохнула с облегчением, увидев, что дело обошлось без пострадавших с обеих сторон.

Но было в этой ситуации кое-что странное. Когда нас, связанных в одну цепь, вели в деревню, я шепнула Фрей:

— Послушай. Почему они так вовремя нас перехватили? Как будто знали, когда и где мы выйдем.

Вариант «случайный патруль» отметался — они были слишком хорошо подготовлены. Думаю, Аша и остальные думали о том же. Я не подозревала Фрей в тайном сговоре с Кудлак, но если в селении утечка — уровень тревоги нужно было задирать до предела.

— Похоже, она увидела наше будущее, — так же тихо ответила Фрей. — У Кудлак есть такой навык. Говорят, он капризный и сложный в использовании, но действенный.
— То есть… предсказание?

Я пораженно взглянула на Ашу. Та тоже застыла с ошарашенным лицом.
Ещё бы. Способность касаться «информации, которую невозможно добыть» (предвидение/пророчество) была визитной карточкой Сахасрары. А учитывая, что в этом теле Аша её лишилась, новость была сродни удару под дых. Фрей, не зная наших мыслей, лишь качнула головой.

— Скорее, расчет, а не пророчество. Как по мне, это разновидность запредельно развитой дедукции. Кудлак подсознательно собирает разрозненные зацепки (подсказки) и вычисляет наиболее вероятное будущее. В плане природы таланта она… ближе к Расмайли.
— Э-э?! С какого перепугу?! — я чуть не выдала себя, воскликнув слишком громко.

Расмайли? «Запредельный интеллект и дедукция»? Это в её-то голове? Да эти слова даже рядом ставить смешно!

— Механика «причинно-следственной связи» одинаковая, — пояснила Аша, которая, в отличие от меня, уже пришла в себя. — Расмайли использует связи между людьми и объектами, чтобы достать цель «далеко» физически. Кудлак использует те же связи, чтобы заглянуть «далеко» во времени. Инструментарий один, цели разные.
— Ого. Теперь понятно.

В отличие от меня, всё еще сомневающейся, Ашу слова Фрей убедили. Сама Расмайли, идущая рядом, ворчливо влезла в разговор:

— Слышь, мелюзга, чё вы там шепчетесь?!
— Ой, да так, о своем…
— Разговорились! Молча топайте! — прикрикнул один из конвоиров.

Как бы то ни было, правда это была или расчет — Кудлак знала о нашем прибытии. И раз нас до сих пор не прирезали, шансы на мирный исход ещё оставались.

Спустя пять часов пути мы наконец добрались до селения Озёрного племени. Было почти пять вечера. Нас вывели на площадь под тяжелые, полные ненависти взгляды сотен длинноухих.

— Прямо как на костре, — хмыкнула Нелл. — Уверены, что нас сейчас не пустят на фарш?
— Мы просто так не дадимся, Фрей, учти, — процедил Крус.
— Знаю. Но пока дайте мне поговорить.

Конечно, запасные планы у нас были. Но доводить дело до бойни не хотелось никому. Перед нами, сидящими со связанными руками, появилась группа старейшин — сплошь мужчины средних лет и старше. И лишь одна фигура в центре выбивалась из этого ряда — молодая женщина.

— Значит, это и есть Кудлак… — прошептала Аша.
Я тоже не спускала с неё глаз. Светлые волосы и кожа делали её чем-то похожей на Круса, но взгляд у неё был пронзительно ледяной. Она была настоящей красавицей, но в этой красоте не было и капли тепла.

Я почувствовала разочарование. Я её не помнила. Ни одного воспоминания.
Ни в Ордене, ни среди «Вартин» в прошлом мире не было никого, даже отдаленно похожего на неё. Я знала, что надеяться встретить в бескрайней вселенной всех своих знакомых в одном месте — глупо. Но я верила в логику судьбы.

Сваха, Нелл, Крус, Расмайли, Фрей, даже Альф (моя собственная тень)… Все эти встречи были оправданы сюжетом нашего перерождения. В их появлении был смысл: подготовка к финальной битве, рост над собой. Но Кудлак… была «новым персонажем». По крайней мере для меня.

— Полная неизвестность. Никакого дежавю, — голос Аши звучал иронично, но твердо. Что ж, значит, мне тоже стоит подготовиться к любому исходу.

Когда атмосфера накалилась до предела, Кудлак сделала шаг вперед. Взмахнув рукой, она обратилась к своим соплеменникам:

— Всем молчать. Сейчас я буду говорить с ними. Пока я не позволю — никому ни звука.

Площадь замерла в гробовой тишине. Кудлак не повышала голоса и не использовала магию — это был чистый, неоспоримый авторитет лидера. Сородичи верили ей безоговорочно. Это внушало уважение.

— Давно не виделись, Фрей. Признаться, я не хотела такой встречи.
— Взаимно, Кудлак. Но я всё еще считаю тебя своим другом.

Пока Фрей говорила, с её телом начало что-то происходить. Фигурка пятнадцатилетней девочки на глазах начала вытягиваться, взрослея и обретая формы зрелой женщины…

— Простите за этот спектакль. Тело мне совсем не подчиняется. Если я сейчас не вырасту, верёвки меня просто задушат.
— …Развяжите их, — скомандовала Кудлак.

В толпе пронесся шепоток страха. Двое дану поспешно перерезали путы на Фрей. То, что её тело менялось спонтанно, для нас было фактом, но для племени Кудлак это выглядело как пугающая демонстрация превосходства. Впечатление о ней стало ещё более неоднозначным.

Вернувшись в свой настоящий возраст, Фрей встала напротив Кудлак в полный рост.

— Итак. Ты ведь прочитала мои намерения? Я хочу, чтобы ты отказалась от плана нападения на Аустразию. Если вы это сделаете — наш народ окажется в абсолютной изоляции. Мы просто повторим судьбу уничтоженного королевства Ананга.
— И что же, по-твоему, мы должны и дальше покорно ждать, когда из нас выпьют все соки?
— Нет. План по получению силы Данжеона — это верно. Но вы не справитесь с такой мощью, пока в ваших сердцах пылает только ярость.
— Станем предателями, как Майтрейя? С нашей точки зрения, Фрей, предатель — это ты. У тебя уже два Навыка подземелий, но ты так и не встала на нашу сторону. И теперь ты хочешь забрать третий?

В голосе Кудлак послышались нотки льда. Глянув в нашу сторону, она добавила:
— Да ты ещё и притащила сюда свору адити. Ты окончательно лишилась рассудка.
— Делить мир на «своих» и «врагов» — вот истинное безумие, — парировала Фрей, широко раскинув руки, будто обращаясь ко всей планете. — Ты всерьез думаешь, что все без исключения адити презирают и ненавидят нас? Или что все дану — от младенца до старика — мечтают проклясть людей? Это не так, Кудлак! Прошло восемьсот лет после падения Ананги! Те, кто моложе нас, не знают правды о Ночи Багряной Луны! Обе стороны просто слепо верят в то, что им твердили веками, и боятся теней друг друга!

«Дану — опасные и лживые существа».
«Адити — жестокое и подлое отребье».

Фрей говорила, что люди живут в коконе из шаблонов, боясь тех, кого даже не видели. Порочный круг, по которому мчались поколения, передавая ненависть как наследство.

— И на ком-то этот круг должен прерваться. Я хочу стать той, кто его разорвёт.
— Идя рука об руку с «ними»?
— Именно. Я не знаю, какая мощь сокрыта в Чертоге неупокоенных, но я знаю одно: тебе она не достанется, и мне она тоже не нужна. Эту силу заберут мои товарищи.

Толпа буквально ахнула. То, что было для нас обговоренным планом, для племени Кудлак прозвучало как святотатство и гром среди ясного неба.
Отдать дар Данжеона обычным людям? Использовать его как первый мост между расами? Это была безумная ставка на доверие… которую Кудлак, разумеется, не приняла.

— Сказочница, — горько усмехнулась она и тяжело вздохнула. — Мне тебя искренне жаль.

В её глазах вспыхнул огонь неприкрытого гнева.
— Какая же ты всё-таки жестокая, Фрей. Раз ты сильная — ты можешь позволить себе играть в благородство, будто тебя это не касается. Но пока ты упиваешься своими высокими идеалами, сколько наших братьев и сестер должно погибнуть в муках? Моя цель — защитить тех, кто жив сегодня. Битвой.
— Я признаю, что я идеалистка. Но в твоем пути нет завтрашнего дня. Вы сгорите, и дану исчезнут с лица этой планеты все до единого.
— Зато мы умрем со своей гордостью! Говорить с тобой бесполезно.

Кудлак медленно пошла навстречу Фрей.
— Давай решим это здесь. Если я выиграю — вы все умрете. Если победишь ты — делай что хочешь. По крайней мере, я дам вам уйти.
— …Понятно. Другого выхода нет.
— Нет. Верните ей меч.

По знаку вождя один из длинноухих протянул Фрей её оружие. Дуэль.
Если честно, это был странный компромисс. Даже слишком выгодный для нас. На месте Кудлак я бы просто приказала всей толпе раздавить нас — даже со всеми талантами Аши, против такого количества сильных магов у нас было бы мало шансов.

И всё же она предложила честный поединок, гарантировав безопасность при проигрыше. Назвать это благородством? Скорее — безрассудством. Возможно, в этом была особенность их рода. У Фрей, в конце концов, кодекс был такой же.

В любом случае, нам это было только на руку.
Но…

— Слишком уж добрая девка, — проворчал Крус. Я была с ним согласна. Опять мы, «подлые адити», использовали доверчивость «благородных длинноухих». Такой исход никак не решал глубоких проблем этого мира.

— Ответь на вопрос, Кудлак, — произнесла Фрей, выставив вперед меч. — У тебя есть доказательства, что за похищениями стоит именно правительство Аустразии?
— Прямых — нет.

Обе женщины стояли, готовясь к первому выпаду.
— Но я знаю наверняка: тот, кто действует за кулисами, владеет ужасающим Навыком. Тьма нападает на нас… Она нападает, как живое существо.
— Тьма нападает? О чем ты?

Я не поняла метафору, но Крус рядом со мной внезапно напрягся и тихо выдохнул:
— Не может быть…

В этот миг мечи Фрей и Кудлак с лязгом скрестились.

— Их Навыки за гранью понимания. И именно столкнувшись с ними, я поняла — сосуществование с этим отребьем невозможно! — закричала Кудлак.
— Ты что-то узнала? Что ты видела?!
— Тебе знать необязательно! Такое сердце, как твоё, этого просто не выдержит!

И в ту же секунду…

— Стойте! Что это за хрень там в небе?! — закричала Расмайли.

Я подняла голову. Розовое небо заката на глазах начало покрываться черными чернильными пятнами. Тьма, похожая на пульсирующую амебу, пожирала свет с пугающей скоростью. Ни о каком «затмении» речи быть не могло — это было вторжение иного рода. Та самая Тьма, о которой кричала Кудлак.

Мы почувствовали опасность каждой клеточкой. В тот же миг Аша, Нелл, Круз и Расмайли — все четверо одновременно — потянулись к своим «крайним мерам».
Не раздумывая ни секунды, они разом закинули в рот те самые таблетки для повышения навыков и сглотнули.

---

Мастер Гильдии с самого начала питал отвращение к этим препаратам. Его слова авантюристам о «пути к деградации» не были лукавством.
Но если честно — его вела интуиция. Будучи человеком в высшей степени рациональным, он просто физически не переносил запаха этого зелья, хоть и не мог это объяснить логически. Однако инстинктам Гилберт привык доверять. Именно поэтому он начал тайное расследование, которое подошло к своему финалу прямо сейчас.

— Алё, Гилмас? На связи Салама. Ну, я это… я на месте. Да, тут реально жесть с этими дану. Помнишь ту семейку, которую Аша спасла? Короче, всю их общину сюда в храм приволокли. Полным составом.
— …Ясно. Салама, как они? Они живы?
— Подожди… Ща загляну в «тайную кладовку». Только чур без нервов.

На другом конце связи была Салама — авантюристка ранга А, номер Двенадцать. Невероятно капризная и сложная в управлении девица, но именно её таланты лучше всего подходили для этой трехмесячной шпионской миссии.
Ей поручили внедриться в Храм Религии Сансары (Ананга-Ранга) недалеко от Лейдега. После того как след поставок «зелья» вывел их на этот рыцарский сектантский оплот, Салама прикинулась набожной адепткой.

Она была идеальным кандидатом: Саламе не нужны были препараты. Она от рождения так глубоко проваливалась в трансы своих прошлых жизней, что флешбэки как форма досуга её не прельщали — она жила ими круглые сутки.
Расплатой за этот талант стала дестабилизация её собственной личности: Салама порой сама забывала, кто она и какого она пола. Тело девушки помнило сотни воплощений в мужском обличии, и границы стерлись. Зрелище печальное, но для разведки — дар небес. Очаровательная девчонка, которой никто не ждет удара в спину.

За три месяца ей удалось войти в доверие к верховному жрецу и получить доступ во внутренние залы. Напевая под нос какую-то легкомысленную песенку, Салама открыла тяжелые засовы.

— Слушай, босс, а Аше-то ты рассказал про этот замес?
— Не могу. Она слишком добрая. Узнав, что именно её вмешательство сделало тех бедолаг целью, она может сломаться.
— Но ведь так оно и есть. Мы обе это понимаем.
— Именно. Поэтому мы спасем их раньше, чем правда до неё доберется.
— Ну-ну, удачи тебе с этим.

Слушая хихиканье своей шпионки, Мастер Гильдии хладнокровно выстраивал логические цепочки.
Почему именно дану стали целью культа? Ответ: в доктрине фанатиков Ранги длинноухие — исконные еретики.
Как это связано с лекарством? Ответ: дану рождаются со способностями к гипнозу и внушению.
Почему таблетки появились именно сейчас? Ответ: потому что Фрей зачистила «Пляж в кувшине».

Достижение, которого никто не мог добиться восемьсот лет со времен предателя Майтрейи. Слава Фрей дала фанатикам надежду. «Пляж в кувшине» напрямую связан с процессом реинкарнации, и в больных головах сектантских вождей это отозвалось чудовищным «озарением».
Познать свои прошлые жизни. Коснуться божественного цикла здесь и сейчас. Ощутить милость «слез Богини».

Возможно, остаточная сила Данжеона просочилась в мир. Или это было безумие из Бездны…
В любом случае адепты Сансары уловили сигнал и поняли — чтобы вызвать эффект памяти в обычных людях, нужен материал.

— Мамочки… ну и мерзость.

Салама наконец увидела «кладовую». Гилмас даже не нужно было спрашивать, что именно перед ней. Но он спросил.

— Салама. Отвечай. Что там?
— Короче… Тут такая себе «мясная лавка». Всё порублено, разделано и развешено по крюкам. Зрелище на любителя.

Пазл сошелся. Источник поставок препаратов вскрыл свою истинную, кровавую суть.

— В общем, Гилмас, те таблеточки… их делают из тел дану. Прямая переработка.

Это «зелье любви», как называли его в свитках, именовали официально «Амрита» (Бессмертие). Чудо, описанное Майтрейей как слёзы любви самой Богини… на деле оказалось кровавым проклятием, медленно пожирающим этот мир.