//п.п.: Соответствует пятиэпизодной первой главе веб-новеллы под названием «Худший ужин». В неё входят: 1. Незнакомый лес. 2. Девушка, охотящаяся на гиб. 3. Деревня в лесу. 4. Худший ужин, часть первая. 5. Худший ужин, часть вторая.//

И вот — возвращаемся настоящее. Я, Цуруми Асута, оттолкнув руки Рэйны и пожарных, должен был прыгнуть в багровое пламя, но почему-то оказался в полном одиночестве и ступоре посреди незнакомого леса. Пробившись сквозь ревущее море огня, я всё-таки добрался до кухни и взял в руки нож сантоку. В тот же миг здание с чудовищным грохотом обрушилось... и меня, опалённого пламенем и чёрным дымом, должно было расплющить вместе с ножом.

И тем не менее на моём теле не то что ожогов — даже следа копоти не видно. А в руке — тот самый сантоку, который должен был сгореть вместе со мной.

— Всё-таки это... загробный мир, да?

Я попробовал ущипнуть себя за щеку — и, разумеется, почувствовал боль.

«Что ж, так и должно быть. Будь это тот свет или что-то ещё, ясно одно: это не сон и не иллюзия. — душный запах травы. Влажный, тёплый ветерок. Ощущение пота, стекающего по щеке. Гладкая на ощупь поверхность ножен из магнолии. — ... Нет, это не может быть сном или иллюзией.»

— Значит, я всё-таки умер! — крича в пустоту, я снова рухнул на землю и раскинул руки.

«Смерть — что ж, с этим уже ничего не поделаешь. Глупо было надеяться выжить, прыгнув в такое пекло. — кое с чем я смириться не мог. Я совершил этот безрассудный поступок, потому что не хотел видеть отчаяния отца. — А теперь что? Нож сантоку я не уберег, да ещё и сам погиб. Ничего хорошего.

Десять лет назад он потерял жену из-за болезни. Потом лишился ресторана. Затем сына. А если вдобавок ко всему пропадёт ещё и нож сантоку из «Сакакии»... ради чего ему теперь жить? Крепко сжимая обеими руками нож в деревянных ножнах, я зажмурился и стиснул зубы. Иначе я бы не сдержался и позорно разрыдался.

«Рэйна, наверное, тоже вся в слезах... — никогда больше я не увижу ни подругу детства, с которой мы росли как брат и сестра, ни отца — единственного родного человека. Точно так же, как отец потерял всё, я тоже потерял всё. — ... И в чём был смысл моей жизни?» — когда я об этом подумал, кусты рядом со мной зашелестели.

Вслед за этим раздалось урчание, которое ни с чем не спутаешь — рык зверя. Лёжа на земле, я медленно повернул голову в ту сторону. В полумраке за кустами горели два красных огонька.

«Что это ещё... черти или демоны явились? — пейзаж напоминал тропический рай, но, похоже, я попал не в рай, а в ад. Иначе и не скажешь, судя по тому, какой враждебностью пылали эти глаза. — Да ладно, хватит уже. Не помню, чтобы я при жизни столько грешил. — стараясь не спровоцировать тварь, я медленно сел. И тут оно неторопливо вышло из-за кустов. — Ого...»

Кабан. Или что-то очень похожее на кабана. Это был четвероногий зверь, туша килограммов на девяносто, точь-в-точь кабан. Жёсткая, как проволока, щетина почти чёрного, бурого цвета, а от макушки до спины тянется гребень, словно ирокез. Короткие лапы с неестественно толстыми бёдрами. Приплюснутое рыло, два острых клыка. Маленькие глазки по бокам морды. Приземистое, округлое, массивное тело. Чем больше я смотрел, тем больше он напоминал кабана. Но всё же это был не кабан. Потому что у него на лбу красовались два белых рога, словно в пару клыкам, торчащим из нижней челюсти.

— ... А-а-а! — заметив, как зверь отталкивается задними ногами от земли, я бросился наутёк со всех ног.

Я читал, что обычные кабаны могут разгоняться до сорока километров в час. А этот? Обычные кабаны хоть и всеядны, но не охотятся на живую добычу. А этот?

Размышляя об этом краем сознания, я отчаянно пытался спастись. При жизни и так набегался, так теперь ещё и после смерти бегать? Может, мёртвому и бояться нечего, но тычок этими острыми рогами или клыками наверняка будет больнее, чем щипок за щеку. Поэтому я отчаянно бежал. Не было времени даже оглянуться — я перепрыгивал через кусты, продирался сквозь ветви, проскальзывал между могучими деревьями и просто бежал. Бежал, бежал, бежал без остановки... пока не угодил в новую беду.

— О-оа!.. — земля подо мной внезапно провалилась. Яма-ловушка. Мир закружился, и тупая боль пронзила голову и спину. Не успев ничего сообразить, я достиг дна пропасти. — Ай-ай-ай... Чёрт, да что же это такое! — лёжа на дне ямы, я посмотрел вверх. Круглый клочок неба в обрамлении леса. На вид глубина была метра три. Если это ловушка, сделанная человеком, то автор постарался на славу. — Чёрт! Ну и шуточки, чтоб их...

К счастью, кабаноподобный зверь не последовал за мной, так что я сунул нож сантоку за пазуху и попытался встать.

Тут же острая боль пронзила правую лодыжку. Похоже, при падении я её вывихнул.

«Меня забросило в глубь джунглей, за мной гнался неведомый зверь, а в итоге я оказался на дне ямы-ловушки, да ещё и с вывихом. Паршиво. Настолько паршиво, что даже смешно.»

— Нет, не смешно! — раз не смешно, я решил разозлиться. — Чёрт! Бог ты или дьявол, не знаю, но что я тебе сделал?! Что, моя жизнь была настолько неправильной?! Да, умер я, может, и не геройски, но не заслужил же такой изощрённой кары! Если есть претензии, так брось меня в какой-нибудь ад поприличнее!

— ... Ну и шумный же ты. — я опешил, словно меня ударили по затылку бейсбольной битой. В круглом проёме неба над головой внезапно появилась тёмная фигура. — ... Ты чего там так разоряешься? — голос был девичий, хоть и говорил по-мужски. Слегка хрипловатый, резкий, но приятный на слух.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, били в глаза, и я не мог разглядеть её внешность.

— Как видишь, угодил в яму-ловушку. — вздохнув с облегчением оттого, что в этом мире всё-таки есть люди, я поспешил ответить. — Не знаю, кто и зачем её вырыл, но шутка вышла крайне неудачная.

— ... Это моя ловушка. — после недолгого молчания сверху донёсся ещё более недружелюбный голос.

— А?

— Я ставила её, чтобы поймать гиба, а не человека. От тебя и на один зуб не хватит. Ты хоть представляешь, сколько трудов я в неё вложила?

— А-а? Ну... э-э-эм... извините? Хотя... должен ли я извиняться?

— ...

— Ладно. В общем, мне жаль, что я испортил такую замечательную работу. Извини. Раз уж извинился, может, поможешь выбраться?

— ... С такой высоты можно и самому выбраться. — фигура начала исчезать...

— Нет! — ... и я поспешно заговорил. — Я при падении лодыжку вывихнул! Думаю, ничего серьёзного, но сам я точно не выберусь. Пожалуйста, помоги.

— ... Твои проблемы. Подыхай тут в одиночестве.

Тёмная фигура исчезла из виду.

— Эй! Это уже слишком жестоко! Помоги, я говорю!

Ответа не было.

«Неужели она и вправду бросила меня?»

— Эй! Прошу! Я же тут с голоду умру! Если у тебя есть сердце, вернись!

— ... Ну и шумный же ты. — голос девушки раздался снова, хотя её самой видно не было. — и тут передо мной свесилось нечто странное. Лиана, какие в этом лесу росли повсюду. Пять лиан были связаны в пучок. Я потянул — держались крепко. — ... Давай вылезай уже.

«Так она с самого начала собиралась помочь? Ну и вредина. Она из тех, кого называют цундэрэ? — как бы то ни было, человеческое сострадание тронуло меня до глубины души. В такой непонятной ситуации ценишь это особенно остро. Выберусь — от всего сердца поблагодарю, решил я и упёрся ногой в стену. Вывихнутая лодыжка всё ещё ныла, но терпимо. Цепляясь за осыпающуюся землю, я отчаянно карабкался вверх. — Но... ситуация становится всё более запутанной. Если это ад, то странно, что здесь появляются спасители. — все мои чувства работали как при жизни, и я никак не мог осознать, что умер. — Что ж, будет как будет.» — подумал я и, собрав последние силы, выбрался на поверхность.

Наконец-то я спасся из ловушки. Приближался вечер, и вокруг уже сгущались сумерки.

— Ай-ай... Спасибо тебе большое. Ты меня спасла. — сидя на траве, я поклонился своей спасительнице.

Девушка, стоявшая передо мной в позе победителя, молча ткнула мне в лицо то, что держала в руке. Это был кончик серебристого тесака.

— Итак, кто ты такой?

Блестящий клинок был приставлен прямо к моему носу. Серьёзное оружие. Лезвие длиной сантиметров восемьдесят, шириной — около десяти. Толстый, словно топор, переделанный в меч, но при этом идеально заточенный. Таким можно перерубить любую добычу вместе с костями. Но сейчас было не до восхищения оружием.

— Э-эй, ты чего? Что за агрессивное приветствие! Я же извинился за ловушку!

— Заткнись. И отвечай на вопрос. — девушка была совершенно спокойна... и от этого её спокойствия становилось жутко.

— Прежде чем я отвечу, скажи, где мы? — я вздохнул, переводя взгляд с кончика клинка на её лицо. — Что-то это место не очень похоже на загробный мир...

— Это Лесокрай, у подножия горы Морга.

— ... Горы Морга?

— Владения Западного королевства Сельва. Земли герцога Дженоса... А ты откуда?

«Ничего не понимаю. Но, видимо, придётся отвечать честно.»

— Я родился в стране под названием Япония. В префектуре Тиба. Слышала о такой?

— Ни-хон... Ти-ба-кен?..

//п.п.: Ни-хон Японское произношение страны «Япония»//

//п.п.: «Кен» — с японского «префектура»//

«Конечно, не слышала. Откуда ей знать. Вероятно, этот мир никак не связан со страной под названием 'Япония'. У кабанов в моём мире не было рогов, а девушки не разгуливали с такими огромными мечами. К тому же... внешность у неё была такая, какой я никогда раньше не видел. Кожа смуглая. Цвета сливочного шоколада. А волосы, несмотря на это, тускло-золотые. И глаза — глубокого синего цвета. Длинные золотисто-каштановые волосы были завязаны в причудливую причёску кожаным шнурком, а синие глаза ярко и остро блестели в сумерках. Черты лица у неё были очень правильные. Немного раскосые, как у дикой кошки, глаза, тонкий прямой нос, маленькие губы цвета сакуры — щёки были мягкими, и лицо могло бы показаться даже детским. На вид она была примерно моего возраста. В общем, довольно красивая девушка. Можно даже сказать, несравненная красавица. Лично мне сочетание смуглой кожи и розовых губ показалось невероятно соблазнительным. Но что на ней было надето? На плечи накинута толстая меховая накидка, а под ней — лишь повязки из красивой ткани на груди и бёдрах. Ткань была с красивым, сложным узором и совсем не выглядела убогой, но зрелище было слишком уж откровенным. Кроме того, на шее у неё висело несколько ожерелий из белых рогов или клыков, на запястьях — браслеты, похожие на связки орехов, а на тонкой талии в кожаных ножнах висел небольшой нож. Гладкая смуглая кожа была выставлена напоказ. На лодыжках были намотаны кожаные ремни — видимо, это что-то вроде обуви. — глядя на эту привлекательную и полуобнажённую девушку, я думал лишь одно. — Какая же она... мощная...»