— ... Ясно. — глухо пробормотал ояссан. — И теперь, благодаря тебе, уже мне стало обидно.

— А... то есть, простите...

— Не за что тут извиняться. Я признаю, что был неправ, но кланяться такому, как ты, не собираюсь. — сказав это, он легонько стукнул по прилавку. Когда ояссан убрал руку, на стойке лежали две красные медные монеты. — За такую вкуснятину я заплачу. У меня скоро работа, так что готовь быстрее. — с этими словами ояссан наконец улыбнулся, и на его лицо вернулось прежнее дерзкое выражение.

* * *

Утренняя суматоха подошла к концу. Хотя, по сути, я всего лишь пережил утренний наплыв посетителей, и прошёл от силы час. За это время было продано тридцать четыре «гиба-бургера» и тридцать семь «Мяму-яки». Темпы продаж были в полтора раза выше, чем вчера. И теперь, в это обычно безлюдное время, почему-то собралось на удивление много народу. Не то чтобы прохожих стало больше — просто тут и там на Каменной улице образовались толпы. У края дороги собралась группа, о чём-то перешёптываясь. В соседней лавке с украшениями девчонки, делая вид, что выбирают товар, то и дело поглядывали в нашу сторону. Посреди улицы стоял какой-то мужчина и сверлил нас взглядом. Все они были из народа Запада, с кожей цвета охры или слоновой кости. Прежние зеваки исчезали, как только расходились многочисленные покупатели, но сегодня всё было иначе. Похоже, для народа Запада наша лавка наконец-то стала явлением, которое нельзя игнорировать. Им, должно быть, до смерти интересно, почему народ Юга и Востока так сходит с ума по блюдам из мяса гибы.

— Что-то мы заскучали-и. Неужели так и простоим до самого конца, Асута?

— Ага. Народ начнёт подтягиваться после полудня. Для уличных торговцев самое прибыльное время только начинается. Но, видимо, народ Востока и Юга, опасаясь, что всё раскупят, сходился к нам с самого утра. Если с сегодняшнего дня мы сможем стабильно работать до позднего полудня, поток клиентов наверняка станет более равномерным... если, конечно, сможем.

— Хм-м, надо было, наверное, приготовить побольше «мяму-яки». Не думал, что только за утро уйдёт почти сорок порций...

— А я говорила-а... Наверное, и сегодня всё дочиста разберут. — донёсся с соседней лавки весёлый голос Вины-Ру.

— Но покупают и вправду только южане да восточники. Из народа Запада в итоге пришёл только тот коротышка, да? — говоря это, Лала-Ру с лёгким раздражением оглядела улицу. — Чего они пялятся, если даже покупать не собираются? Неприятные типы.

— Это даже хорошо. Если они не заинтересуются, то и попробовать не захотят. По мне, так это огромный шаг вперёд.

— Пф-ф. — фыркнула Лала-Ру, явно не разделяя моего оптимизма.

— Так. Посетителей вроде поубавилось, так что, может, перекусим? Вы ещё не проголодались?

— Э-э-э... ну, когда вокруг такие запахи, живот урчит без остановки. Но если есть остатки, может, лучше продать их горожанам?

— Это не остатки, я специально приготовил для пробы, так что не переживай. Пойтан для этого тоже принёс. — с этими словами я достал из сумки тот самый пойтан.

— Ого, какой он. Совсем крошечный!

— Ага. Это пойтан для персонала. — речь зашла про жареный пойтан диаметром десять сантиметров, на размер меньше того, что я использовал для «гиба-бургеров». Он был тоньше, и на него ушла примерно треть порции обычного пойтана. — Посторожите лавку, хорошо? Я быстро. — затем из кожаного мешка с котлетами я достал ещё более миниатюрную котлету размером восемь сантиметров. Зато она была около двух сантиметров в толщину, пухленькая и очень милая. Разогрев её на железной сковороде, я приготовил два мини-«гиба-бургера». — Прошу. Сегодня за нами следят покупатели, так что не могли бы вы отойти от лавки, чтобы поесть?

— Благодарю вас... Выглядит очень аппетитно. — счастливо улыбнулась Сира-Ру.

Когда я вернулся к лавке с «Мяму-яки» и протянул бургер Лале-Ру, она хихикнула точь-в-точь как Рудо-Ру. Как только они отошли в свободное пространство справа, чтобы насладиться едой, Вина-Ру, как и ожидалось, посмотрела на меня печальными глазами.

— Для Вины-Ру тоже есть порция, потерпи немного. Мы же не можем оставить лавки втроём одновременно?

— А... мне тоже можно-о?..

— Да. Раз уж у нас прибавилось рук, я теперь каждый день буду готовить что-нибудь для персонала. — стоило мне это сказать...

— ...Не дотягива-а-аюсь... — ... как Вина-Ру, стоявшая в двух метрах от меня, изо всех сил протянула ко мне правую руку.

«Ещё бы она дотянулась. И вообще, у них что, договорённость — радоваться, хватая меня за одежду?» — с такими мыслями я установил жаровню, стоявшую снаружи, у лавки с «Мяму-яки», и подогрел оставшиеся на деревянной тарелке мясо и арию. Затем, использовав тесто на половину пойтана, я приготовил крошечный «Мяму-яки».

— Лала-Ру, сегодня первый день, так что я хотел бы, чтобы ты попробовала оба блюда. Ты ещё не наелась?

— Ещё спрашиваешь! — Лала-Ру подбежала ко мне, со всей силы хлопнула по спине и объявила.

Для Лалы-Ру это, наверное, был дружеский жест, но удар получился весьма ощутимым.

После этого мы с Виной-Ру тоже съели по порции, утолив голод, но за это время к нам подошёл лишь один джагалец и купил «Мяму-яки». Однако толпа народа Запада на обочине, казалось, потихоньку росла. Поскольку нам было запрещено громко зазывать клиентов или отходить от лавки для привлечения покупателей, я как раз думал, как бы заставить их подойти поближе, когда с северной стороны улицы показалась знакомая группа. Это была компания из пяти человек в кожаных плащах. Четверо из них направились к лавке с «Гиба-бургерами», и лишь один остановился у моей. Сняв капюшон, он оказался тем, кем я и думал — Шумиралом из «Серебряного горшка».

— Асута, я задержался.

— Добро пожаловать! Что-то покупаете?

— Нет. Сегодня очередь того блюда. — я хотел спросить, почему он тогда подошёл к моей лавке, но он опередил меня. — Хозяин Асута, зашёл поздороваться. — кивнув незнакомой ему Лале-Ру, Шумирал перевёл свой чёрный взгляд на мой рабочий стол. — ... Этот нож.

— Да?

— Не видел такой формы. Западный?

— Нет. Это нож из моей родной страны.

— Родная страна, где?

— ... Страна под названием Япония. Хотя все говорят, что никогда о такой не слышали.

— Япония. Я не знаю. — говоря со мной, Шумирал не сводил глаз с ножа сантоку. — Этот нож, красивый. Ещё посмотреть, можно?

— Что?..

«Ну, давать покупателям в руки инструмент, которым я готовлю, как-то нехорошо.»

— Трогать, не нужно. Смотреть, можно?

«И что мне делать? Вроде бы этот господин Шумирал не вызывал у меня подозрений, но поскольку он был из народа Сим, который не проявляет эмоций, я всё же немного беспокоился.»

Поколебавшись несколько секунд, я взялся за рукоять из чёрного дерева и поднял нож на уровень груди, опустив лезвие остриём вниз. Высокий Шумирал слегка присел и всмотрелся в лезвие ножа сантоку.

— ... Красивый. Превосходная техника.

— Спасибо.

— Видно, бережно используешь. Прекрасный инструмент, если не беречь, прекрасным быть перестанет.

«Не я бережно им пользовался. Конечно, и я, используя все свои знания и опыт, старался аккуратно и тщательно ухаживать за ним с помощью непривычных точильных камней этого мира... но двадцать лет этот нож сантоку бережно использовал мой отец.»

Почувствовав, что меня вот-вот захлестнут совершенно неуместные сентиментальные чувства, я молча положил нож обратно на рабочий стол.

— Железо, Джагал, известный. В Джагале железа много. В Симе железа мало.

— А, вот как.

— В Симе железо — ценность. Поэтому железо — важное. — с этими словами Шумирал достал из-под кожаного плаща короткий меч. Это был клинок длиной чуть более двадцати сантиметров в чёрных кожаных ножнах. По длине он был как мой сантоку, но раза в два шире. Рукоять была из чёрного дерева, и на ней виднелся едва заметный вихревой узор. — Железо — это важно. Оружейники из народа Сим вдыхают в него жизнь.

«Разве это не свойственно всем кузнецам, даже если железа в избытке? Но... от этого клинка и вправду исходила какая-то притягательная аура.»

— Мы, ножи, в Дженос, продаём.

— А, так этот нож тоже товар?

— Железо, ножи, Джагал, известный. Но ножи Сима лучше.

Было ли это проявлением соперничества, свойственного даже бесстрастному народу Сим? Шумирал лишь на мгновение растерянно моргнул своими узкими глазами.

— В Дженосе. Повара. Ножи Сима. Используют многие.

— Повара?.. — тут до меня наконец дошло. Я слышал, что в этом Постоялом городе нет профессиональных поваров. Таковые существуют лишь за каменными стенами. — Это случайно не нож для готовки?

— Да.

— Вы, случайно... не торгуете и в Призамковом городе Дженос?

— Да.

«И правда, Шумирал и его спутники пришли с севера. Да и члены 'Серебряного горшка', посетившие мою лавку в первый день, тоже пришли с севера. Неужели они все возвращались из Призамкового города Дженос, что на севере?»

— ... Все повара в Призамковом городе Дженос пользуются ножами Сима?

— Все — нет. Но многие — да.

— Могу я взглянуть на этот нож?

— Асута посмотрит, я рад. — услышав это, Шумирал едва заметно улыбнулся. И он протянул мне нож рукоятью вперёд.

«В общем-то, мне не было дела до того, какими ножами пользуются повара Призамкового города. Да и я, всего лишь повар-ученик, вряд ли смог бы по-настоящему оценить качество клинка. Но этот нож, который Шумирал, похваливший сантоку моего отца, достал с такой гордостью за свою страну Сим, всё же пробудил во мне интерес.»

Слегка затаив дыхание, я вытащил клинок из чёрных кожаных ножен.

Это был нож с односторонней заточкой и почти прямоугольным лезвием. Ширина лезвия была около восьми сантиметров, а толщина — чуть меньше, чем у обычного ножа. Кончик обуха был слегка закруглён, так что по форме он напоминал нож для овощей типа камагата-усуба, популярный в Кансае. На серебристой поверхности лезвия был выгравирован настолько тонкий вихревой узор, что его можно было заметить, только приглядевшись. На ощупь он был совершенно гладким, без каких-либо неровностей. Такой узор не должен был повлиять на срез продуктов.

— ... Это нож для овощей.

— Да.

«С односторонней заточкой и таким тонким лезвием — иначе и быть не могло.»

В общем, я подумал, что это красивый нож. К тому же, рукоять из дерева, похожего на чёрное, идеально легла в руку.

— Прошу, попробуй.

— Что? Но это же товар, можно?

— Если не резать, остроту не понять.

«Не только в Симе, но и во всём этом мире изделия из железа стоят дорого. По крайней мере, дороже продуктов. Поэтому я не мог позволить себе так просто покупать новые ножи... но мне очень хотелось проверить, на что способен этот прекрасный клинок.»