— Тогда, с вашего позволения... — я сложил несколько нетронутых листьев тино и нашинковал их.

Острота была безупречной. Мне доводилось пробовать кухонные ножи этого мира на кухне дома Ру, но они не шли ни в какое сравнение с этим. Проще говоря, он не уступал сантоку моего отца. Конечно, это был нож специально для овощей, так что так и должно было быть, но и овощной нож дома Ру не мог сравниться с сантоку по остроте.

— ... Действительно превосходный нож.

Шумирал кивнул и, держа в одной руке небольшой кусочек ткани, протянул ко мне другую. Я положил нож на чистую деревянную тарелку, а затем передал его Шумиралу рукоятью вперёд. Тот с элегантной грацией принялся протирать лезвие.

— Чтобы купить новый нож, мне нужно заработать ещё очень и очень много... Сколько он стоит?

— Двадцать белых.

«Примерно столько же, сколько стоила купленная мной железная сковорода. Помнится, нож для овощей в лавке этого города стоил четыре белые и пять красных монет... значит, за хороший товар и цена соответствующая. По-моему, это совершенно справедливо.»

— ... Если Асута будет брать — восемнадцать.

— Что?

— Мы будем в «Синей луне» в Дженосе. Если надумаешь покупать — позови.

— ... Понял. Спасибо. — я с улыбкой кивнул.

— Голоден. — Шумирал тоже, казалось, вот-вот улыбнётся, но тут же вернул себе невозмутимое выражение. — Гиба-бургер, буду есть.

— Да. Большое спасибо за покупку!

Шумирал кивнул и перешёл к соседней лавке.

— Это что было? — Лала-Ру, с подозрением проводив его взглядом, прошептала мне. — Восемнадцать белых медных монет за такой маленький ножик? Не слишком ли дорого?

— Да. Но я бы хотел такой нож.

— ... Ну так купи. Ты же уже сотни медных монет заработал, да?

— Сотни-то сотни, но примерно половина из них уходит на расходы.

— Да какая разница? Ты каждый день гребёшь деньги лопатой. Если не тратить, у тебя пол в доме от медных монет провалится.

«Это, конечно, преувеличение, но если торговля и дальше пойдёт так гладко... может, я и вправду смогу заработать столько, чтобы купить такой нож? Нет-нет, ещё рано поддаваться соблазнам. Моё положение всё ещё шаткое, как ходьба по канату, сейчас нужно твёрдо стоять на ногах. Но... — я невольно задумался. — Впрочем, если подумать, чего бы я хотел в этом мире... на ум приходит только кухонная утварь. А чего бы хотела Ай-Фа? Она, кажется, никогда в жизни не покупала ничего, кроме предметов первой необходимости. Уж она-то тем более не знает, как тратить лишние медные монеты. Если я тайком куплю ей заколку для волос, она и правда меня изобьёт?»

* * *

Так, пережив утренний наплыв и избежав внезапного нападения со стороны семьи Сун, я мирно предавался мечтам в предполуденном затишье. Когда Шумирал и его спутники из «Серебряного горшка» ушли, ко мне обратилась Сира-Ру:

— Асута, остался один «гиба-бургер». Уже можно греть новую тарапу?

— А, да, пожалуйста. Только тот, что остался, и котлету для пробы отложи на деревянную тарелку.

— Хорошо.

— Лала-Ру, посторожишь лавку ещё немного?

— Ага.

Я перешёл к лавке с «Гиба-бургерами», чтобы понаблюдать за работой Сиры-Ру и Вины-Ру. Похоже, они нарезали тарапу, как только появился «Серебряный горшок». Вина-Ру привычным движением подбросила дров в жаровню, а Сира-Ру высыпала тарапу в железную сковороду.

— ... Асута, тарапы почти не убавилось, так что две порции будет слишком много.

— А, да, ты права. Одной, наверное, хватит?

— Я так и подумала, поэтому нарезала только одну. — с улыбкой ответила Сира-Ру.

— Тогда арии и фруктового вина тоже нужно половину?

— Да. Пожалуйста.

Соус из тарапы тихо побулькивал. Вчера я добавил чуть больше мяму, так что и аромат стал немного сильнее.

«Неужели один этот запах не сможет притянуть праздно шатающихся людей Запада?» — пока я об этом думал, к нам, словно в ответ на мои мысли, приблизилась чья-то фигура.

— Привет. Я снова пришла. И друзей с собой привела. — это была Юми, единственная девушка из вчерашней компании озорных юнцов.

— А, большое спаси... — тут я осёкся.

За спиной Юми стояли одни лишь молодые девушки её возраста. Их было четверо. У всех была кожа цвета слоновой кости, и одеты они были так же, как Юми: в разноцветные нагрудники и юбки до щиколоток. Наверное, это была стандартная мода для девушек с запада.

— Ой, а это что, тарапа? Пахнет мяму, но это другое блюдо, не как вчера?

— Да. Вчерашнее блюдо продаётся в соседней лавке. Мы как раз готовим новую порцию этого, так что, когда будет готово, не хотите ли попробовать?

— Ага! Так и сделаю.

Вчера она показалась мне грубоватой, но с улыбкой производила совсем другое впечатление. Несмотря на несколько вызывающий вид, выражение лица у неё было довольно простодушное.

— Асута, тарапа готова. — тихим голосом позвала меня Сира-Ру.

— Понял. Тогда осталось добавить последние штрихи... — я уже было протянул руку, но в последний момент остановился. — ... Не могла бы ты добавить последние штрихи?

— А? — Сира-Ру удивлённо округлила глаза...

— Добавь каменной соли и листьев пико по своему вкусу, Сира-Ру. — ... и я, стараясь не показаться слишком навязчивым, наклонился к ней. — Если покажется, что чего-то не хватает, я добавлю сам. А если переборщишь, мы разбавим соус, положив побольше тарапы.

— ... Хорошо. Я поняла.

«Должно быть, она решила, что это тоже часть работы — в её взгляде не было и тени сомнения.»

Кивнув ей, я обернулся к посетителям.

— Что ж, может, для начала попробуете вчерашнее блюдо?

— Отличная мысль. Я-то вкус уже знаю, так что дай лучше остальным попробовать.

— П-постой, Юми... — одна из девушек, до этого с довольно испуганным видом наблюдавшая за нашим разговором, воскликнула.

— Да всё в порядке, говорю вам! Я же всё объяснила! Блюдо и правда вкусное, так что просто попробуйте, будто вас обманули!

— Но...

— Ведь...

Замялись девушки, изгибая свои тела цвета слоновой кости.

«Ситуация в точности повторяла ту, когда Отец Дора привёл с собой торговцев тканями и котлами. Но отчего же атмосфера так разительно отличалась? К слову, здесь, вдали от моей родины, среди народов Юга и Востока почти не было мужчин моложе юношеского возраста, поэтому из молодых клиенток у меня были только Тара и вот эта девушка, Юми. Из-за этого или по какой-то другой причине, но, стоя перед толпой девушек их возраста, я вдруг почувствовал себя донельзя неловко. Раньше я об этом не задумывался, но, возможно, за последний месяц я проникся суровой и простой жизнью Лесокрая. Оставим в стороне вопрос, насколько прост я сам, но народ Лесокрая — все они были донельзя простодушными людьми. И женщины не исключение. Даже я, столько времени проработавший у очага в окружении женщин, теперь выяснил, что изящные манеры и звонкие голоса городских девушек — довольно серьёзное испытание.»

И всё же, передо мной клиентки.

— Если не против, прошу сюда. — я с улыбкой указал на прилавок «Мяму-яки». Затем я снова быстро приблизился к Сире-Ру и шепнул:

— Ну как?

— Да... Попробуй, пожалуйста.

Я кивнул в ответ Сире-Ру, на лице которой застыло напряжённое выражение, и попробовал соус деревянной ложкой. Никаких проблем. Способность воспроизвести вкус, попробовав его всего несколько раз — это, должно быть, врождённый талант. В Лесокрае, где до сих пор не придавали особого значения готовке, Сира-Ру, несомненно, была редким самородком.

— Отлично. Можешт разогревать мясо.

— ...Хорошо. — с облегчением выдохнула Сира-Ру.

«Когда-нибудь я должен буду отплатить ей за все те переживания, что я доставил ей сверх обычных хлопот.» — подумал я.

— Итак... — я повернулся к посетительницам.

Девушки всё ещё мялись на месте, бормоча: «Но...», «Не хочу...». «Да какое ещё 'но'». — пронеслось в моей незрелой голове.

— Тьфу, ну и трусихи же вы. — Юми тоже с досадой провела рукой по своим длинным каштановым волосам. — Э-э... слушай, как тебя там звали?

— Меня? Я Асута.

— Асута, значит. Забавное имя. Слушай, Асута, дай-ка я ещё раз попробую. Может, тогда и эти решатся.

— Да, конечно. Спасибо за вашу заботу. — я ответил с улыбкой...

— ... Асута, тебе сколько лет? — ... но Юми слегка нахмурилась.

— Что? Мне семнадцать.

— Так ты на год меня старше. Можешь не говорить так официально.

— Что вы, что вы! Я не могу позволить себе невежливо обращаться с клиентами!.. Прошу, проходите сюда.

— ... Тц. — цокнув языком, словно обиженный ребёнок, Юми подошла к прилавку «Мяму-яки».

Четыре девушки, будто боясь отстать, гурьбой последовали за ней.

— Ого, Лала-Ру, ты уже развела огонь?

— Угу. Подумала, что мясо надо будет подогреть. Это было лишним?

— Нет, замечательное решение. Тогда, пожалуйста, подождите немного.

На деревянной тарелке ещё оставалось достаточно мяса для дегустации. Я бросил его обратно на сковороду, сбрызнул маринадом, и в воздухе тут же распространился аромат мяму и фруктового вина.

— Ну как? Хорошо пахнет, правда? — с гордым видом обернулась Юми к подругам.

Девушки сбились в кучу и что-то невнятно бормотали, переминаясь с ноги на ногу. Страх они определённо испытывали, но он не казался таким уж глубоким. По крайней мере, торговцы тканями и котлами боялись куда отчётливее. Возможно, на это влияло время, проведённое в Дженосе, пол или возраст — так или иначе, какая-то причина была.

— Прошу прощения за ожидание. Пожалуйста, угощайтесь.

— Угу, спасибо. — без тени страха ответила Юми и закинула кусочек мяса в рот. — А-а, всё-таки вкусно! Слушай, а что вкуснее: это или то, с тарапой?

— Это зависит от человека, но, возможно, женщинам больше придётся по вкусу вариант с тарапой.

— Тогда его точно надо попробовать!.. А вы что? Так и не будете есть? Вы же не верите в сказки, что если съесть гиба, то почернеешь?

Но девушки продолжали мяться. В этот момент сзади к прилавку подошли ещё люди.

— Слушай... а за это не надо платить медными монетами?

Это была пара юношей с кожей цвета слоновой кости. Однако обращались они не ко мне, а к Юми.

— Мм? А, да. Можно попробовать, и если понравится, тогда купить за медные монеты.

— Вот как... — теперь они робко посмотрели на меня.

— Пожалуйста. — я тут же одарил их улыбкой. — Вкус совершенно отличается от блюда с того прилавка, так что, если хотите, можете сравнить.

— Что думаешь?

— Как быть?

Юноши тоже начали нерешительно переминаться.

— Асута, это мясо тоже разогрелось. — сообщила Сира-Ру.

— Ура! — воскликнула Юми и подбежала к ней.

— Мясо гиба очень вкусное. Оба блюда — моя гордость...

— Ай!

— Ух!

— Ой!

Воздух пронзили крики троих парней, включая меня. Между двумя колеблющимися юношами внезапно высунулась длинная шея устрашающей птицы тотос.

— Прошу прощения. — раздался сверху бесстрастный голос.

Поскольку крыша мешала обзору, я пригнулся и увидел, что на спине тотоса сидел симец в дорожной одежде.

— Эй! По городу запрещено ездить на тотосах!