Эту ночь мы снова провели в пустующем доме в поселении Ру. Трое гостей, как оказалось, остановятся в другом месте — в доме племянника Донда-Ру, с которым у дома Рутим были тесные связи. Но пока что в главном доме Ру пир был в самом разгаре. После ужина мужчины дома Ру, не считая незамужних женщин, и трое гостей устроили попойку. Мы с Ай-Фа убрали со стола, потом, встретившись с Рими-Ру, немного поболтали в спальне бабушки Дзибы и лишь после этого смогли наконец устроиться в пустом доме.

— Уф-ф! — едва устроившись, я раскинулся на подстилке звездой и громко выдохнул. — Мясо жёсткое, речь толкать пришлось... Ну и денёк, язык отваливается! Сегодня больше ни слова не скажу!

— ...

— «Тогда и нечего тут орать в одиночестве!»... или ничего не скажешь? — я повернул голову, чтобы посмотреть на Ай-Фа. Моя госпожа сидела у стены, поджав одну ногу, с каким-то отрешённым выражением лица. — Что такое? Переживаешь, что Донда-Ру так ничего и не сказал?

— ...

— Да всё нормально будет! Если бы он не был убеждён, то высказался бы на месте. К тому же, люди из дома Рутим были так довольны, что ни о каком разрыве отношений между нашими кланами и речи быть не может.

— ... Я не об этом думала.

Во время ужина и в спальне бабушки Дзибы её взгляд был таким умиротворённым, а сейчас он стал чересчур спокойным, даже каким-то подавленным. Это был тот её вид, который я не выносил больше всего.

— Да что такое? О чём ты тогда думаешь? Не держи в себе, говори, что на уме.

Я пополз к ней. Обычно в таких случаях она бы съязвила: «Прекрати эти свои мерзкие телодвижения!», но сейчас — ноль реакции. Из-за этого я чувствовал себя полным идиотом. Ну, идиотом я и был.

— Асута, ты...

— Мм?

— Ты собираешься покинуть Лесокрай? — вопрос Ай-Фа был совершенно внезапным.

— С чего ты вдруг это взяла? Я и повода не давал. — я удивился до глубины души.

— Когда ты произносил ту длинную речь на пиру, мне иногда казалось, будто ты со всеми прощаешься. Будто хочешь оставить после себя лекарство, а не яд, прежде чем исчезнешь. Мне так показалось. — лицо Ай-Фа, наполовину освещённое сальной свечой, медленно повернулось ко мне. — Я ошибаюсь?

— Ошибаешься... хотя, может, это одно и то же? — лежать было как-то неудобно, поэтому я тоже сел напротив неё, скрестив ноги. — Мои истинные чувства те же, о которых я тебе уже давно говорил. Меня забросило в этот мир без всякой цели, но раз уж и здесь живут люди, я хочу построить с ними добрые отношения. Хочу быть полезным, а не вредным. Я просто честно высказал то, что у меня на душе.

— ...

— Но, как я тоже уже говорил... раз уж меня забросило сюда без всякой цели, то и обратно может утянуть так же бесцельно. А если утянет, то от меня, скорее всего, останется лишь жареная лепёшка. А раз так, то я хочу жить, чтобы потом ни о чём не жалеть... Может, эти чувства и проскользнули в речи? Не знаю.

— ... Ты всегда живёшь с такими мыслями?

— Да нет, что ты! Так и с ума сойти недолго! Но и забыть об этом не получается, вот и всплывают такие мысли время от времени.

— ... А я не думала. — Ай-Фа, глядя на меня омрачённым взором, чуть склонила голову.

— Мм?

— Я никогда не думала, что ты однажды можешь вот так внезапно исчезнуть. — голос Ай-Фа был очень тихим. Не безразличным или бесчувственным, а просто... донельзя тихим.

— ... Ну да, ты ведь и не осознаёшь по-настоящему, что я из другого мира. Тебе и в голову не придёт, что люди могут вот так просто исчезать и появляться, верно? Да мне и самому такое сложно вообразить.

— ...

— В общем, пока не случится какого-нибудь вопиющего сверхъестественного феномена, я самовольно никуда не денусь! Скорее, это я дрожу от страха, как бы ты меня не бросила... Поэтому, если я вдруг исчезну, то это точно проделки какого-нибудь бога или дьявола. В таком случае просто помолись за упокой моей души.

Губы Ай-Фа уже сложились в «не-», но продолжения я не услышал. А всё потому, что в дверь дома постучали снаружи. Дважды: тук, тук.

— Кто там? — Ай-Фа плавно поднялась и подошла к двери.

— ... Глава дома Ру, Донда-Ру.

«Пришёл. Главный босс собственной персоной пожаловал.»

Я, конечно, допускал, что такое вполне может случиться, но когда это произошло на самом деле, всё равно оторопел. Ай-Фа молча сняла засов и открыла дверь. Внутрь, подобно крупному хищнику, скользнула громадная чёрная тень. А затем, бросив «помешаю», начала снимать обувь. Я первым делом убедился, что меча на поясе у него нет. Однако вместо меча он держал в левой руке глиняный кувшин с фруктовым вином. Это следует расценивать как предложение провести встречу в дружеской обстановке?

Он прошагал ко мне и грузно опустился у окна, рядом с подсвечником. Его выпуклые глаза без особого интереса обвели комнату.

— И чем это вы, черти, занимались до столь позднего часа, даже не притронувшись к выпивке?

— Да вот, как раз собирались ложиться спать.

— Хм. — буркнул он, зубами сорвал пробку и сделал глоток вина.

«Он ведь только что пировал, а всё никак не напьётся. Ну и глотка у этого мужика.»

На его лице, и без того свирепом, было трудно что-либо разобрать, но никаких сильных эмоций оно не выражало. Звериные глаза горели бдительным огнём, но, казалось, взгляд этого человека никогда и не бывает менее напряжённым. По сравнению с обычным его состоянием, он выглядел на удивление спокойным. И всё же... расстояние между нами было слишком мало. Когда этот гигант, обычно восседающий во главе стола, усаживается так близко, что его освещает тот же подсвечник, что и тебя, одно это создаёт неимоверное давление.

Ай-Фа, снова заперев дверь на засов, села так, что мы с Донда-Ру оказались в вершинах равностороннего треугольника. Пространство между нами, казалось, сжалось до предела.

— Пей. — Донда-Ру ткнул кувшин с вином прямо в лицо Ай-Фа и произнёс. — И поклянись... что сейчас и здесь не проронишь ни слова лжи.

Ай-Фа молча и без колебаний сделала глоток. Довольно большой, судя по тому, как булькнуло у неё в горле. Затем она протянула кувшин мне. Атмосфера была не та, чтобы рассуждать о совершеннолетии. Я, стараясь не поперхнуться, наклонил кувшин и лишь кончиком языка отведал вина.

«Ах, кисло-сладкое.»

— ... Малец, что ты замышляешь? — начал Донда-Ру. — Какого чёрта ты рассуждаешь об узах дома Ру, к которому не имеешь никакого отношения? Чего ты добиваешься?

Даже когда он спокоен и тих, он всё равно остаётся гигантом, подобным гиба во плоти. Его глаза сверкали в полумраке, а от массивной фигуры исходило гнетущее чувство. «Я ничего не замышляю» — хотелось сказать мне, но я тут же поправил себя: замыслы у меня всё-таки были.

«Раз уж ложь под запретом, лучше всего говорить начистоту.»

— Не то чтобы замышляю... Я думал лишь об одном. Я хотел, чтобы вы приняли это, Донда-Ру.