//п.п.: Соответствует четырехэпизодной второй главе веб-новеллы под названием «Утро в чужих землях». В неё входят: 1. Воспоминания о прошлом. 2. Думаю об худшем ужине. 3. Утро в чужом мире. 4. Битва за жизнь у реки.//

Этой ночью мне приснился сон. Воспоминание о том дне, когда я участвовал в лагере охотничьего клуба и ел рагу из кабанятины.

То рагу было поистине восхитительным. Похлебка на основе белого мисо, в которую бросили грибы эноки и шиитаке, пекинскую капусту, морковь, корень лопуха и таро, совершенно не имела того специфического запаха, о котором я был наслышан. Мясо было нарезано довольно толстыми кусками, но оказалось нежнее свинины, а жир совсем не был тяжёлым — я мог есть его бесконечно.

На дворе стоял декабрь. В самый разгар зимних каникул. Тогда-то я в полной мере осознал, что значит «согреться до самых костей», когда тело совершенно продрогло. Перед ужином мне довелось разделать кабана. До этого я разделывал разве что кур да уток, поэтому сильно нервничал и в то же время был взбудоражен. Прозвучит банально, но я заново осознал, что значит есть мясо животных. К сожалению, разделанное мясо нужно было оставить на несколько дней, чтобы оно «созрело», поэтому ел я то, что заранее приготовили для нас старшие из охотничьего клуба. Но даже так оно было божественно вкусным.

Лагерь длился три дня, и на вторую ночь отец с Рэйной приехали меня навестить. При виде разделанного мной кабана Рэйна чуть не хлопнулась в обморок, но рагу уплетала за обе щеки, не хуже меня. Не поймёшь её: то ли сильная, то ли слабая.

— Ну, в нашем-то ресторане разделывать кабанятину нам не придётся. — усмехнулся отец.

— А я так хотела попробовать мясо, которое раздобыл Асута-тян. — смеялась Рэйна.

Наверное, я и сам тогда смеялся. Поначалу я сомневался, стоит ли этот лагерь того, чтобы закрывать ресторан на целых три дня, но в итоге эти три дня оказались очень весёлыми и полезными.

— «... Эй, просыпайся.»

Когда я похвастался, что завтра буду разделывать оленя, Рэйна удивлённо округлила свои и без того круглые глаза.

— Оленей едят? Как-то их жалко, тебе не кажется?

— С чего это? Ты же только что так жадно уплетала кабана. Нечестно получается.

— А? Ну кабан же почти как свинка. — сказав это, она надула щёки.

«Вот именно поэтому и нечестно, попытался я её вразумить.»

— Ты вообще видела свиней или кабанов вживую? Если уж на то пошло, по-моему, у них морды симпатичнее, чем у оленей.

— Хватит, хватит! А то я свинину есть не смогу!

Я хотел было сказать, что за границей есть мясные культуры, которые японцам принять ещё сложнее, но пожалел её и промолчал.

— «... Эй, долго спать собираешься? Просыпайся!»

«Как же шумно. Ах, всё-таки то рагу было невероятно вкусным. Вкус мисо был довольно ярким, так что хотелось бы попробовать и другие способы приготовления, чтобы лучше распробовать само мясо. А если сварить бульон на кабаньих костях, получится просто объедение, разве нет?»

— «Я велела тебе оставаться в этом доме, но не говорила, что буду кормить дармоеда! Эй!»

А, меня грубо трясут за плечо.

Как бы то ни было, мне, похоже, нравится мясо с сильным запахом. Баранина, которую я пробовал всего пару раз, тоже пришлась мне по вкусу. Да и вообще, я обожаю запах мяса и жира. Иногда даже думаю, не был ли я в прошлой жизни хищником. Что до рамэна, то больше всего я люблю тонкоцу сёю. Конечно, просто жирный рамэн я терпеть не могу. Я втайне планировал, когда унаследую ресторан, добавить в меню тонкоцу рамэн в качестве особого блюда.

— «Эй... если не прекратишь, будет больно.»

«Да, вот этот запах. Кто сказал, что гиба воняет? Хм? Постойте, а что такое гиба? В любом случае, запах просто восхитительный. Я только что умял тарелку рагу, а уже снова проголодался. Вчерашний ужин был ужасен. Ужин ужасен... неплохая рифма. Ладно, неважно. Я жутко голоден, так что — приятного аппетита.»

Текстура нежного мяса приятно будоражит мои зубы и язык. В следующее мгновение у меня перед глазами вспыхнула белая искра.

* * *

— ...А?

Мне потребовалось время, чтобы осознать, где я. Ноздри щекотал запах мяса и пряностей. Из окна пробивались лучи утреннего солнца. Под пальцами — грубая на ощупь шкура. Деревянные стены и потолок с голыми балками.

«Ах, да. Я провёл свою первую ночь в другом мире. Это не моя комната. Это дом Ай-Фы из народа Лесокрая. И сейчас передо мной, расставив ноги, стоит та самая Ай-Фа.»

Прижав левую ладонь к шее, с побагровевшим от ярости прекрасным лицом, она заносит надо мной обнажённый кинжал. Та самая Ай-Фа, моя спасительница.

— По... постой! Я невкусный, наверное! — я мигом очнулся и, не вставая, отполз к стене.

Стальной клинок хищно сверкал в лучах утреннего солнца. Правая рука Ай-Фы, сжимавшая его, мелко дрожала, словно она с трудом сдерживала ярость.

— ... Убью.

— Да за что?! Почему с самого утра такие страсти... — стоило мне это прокричать, как макушку пронзила острая боль.

«Хм? Кстати, во сне меня будто кто-то ударил.»

— А, так это ты меня ударила? Ну и дела. Бить спящего человека по голове — это вообще как понимать?

— ... Спроси у своей совести. — лицо Ай-Фы залилось краской, должно быть, от гнева.

«Вчера я тоже это заметил: строит из себя ледышку, а сама вспыхивает как порох. Но с другой стороны, не думаю, что она из тех, кто бесится без причины. Может, я и вправду что-то натворил?»

— Прости. Я что-то сделал? Я был сонный и ничего не помню. Если я тебя чем-то обидел, извини.

— ... сделал.

— Мм?

— Ты пытался меня... съесть! — Ай-Фа взвизгнула, пожалуй, громче, чем когда-либо с нашего знакомства, и перехватила кинжал обеими руками.

На её гладкой шее, до этого скрытой левой ладонью, отчётливо — и весьма натурально — отпечатался след зубов.

— О-о-о. — хлопнул я в ладоши.

— Вспомнил. Во сне я что-то ел. А от тебя так аппетитно пахло, вот я, наверное, по ошибке и укусил.

— ... Убью.

— У-а-а, стой, стой! Я виноват! Правда виноват! Приношу свои глубочайшие извинения! Умоляю, только не убивай...

— Заткнись!

Так бурно начался мой второй день в другом мире. К счастью, могу со стыдом добавить, что каннибалом я всё-таки не стал.

* * *