— Но, так или иначе, благодаря тебе, Лала-Ру, основа уже готова, так что остался последний рывок. Надеюсь на твою помощь и дальше.

— Пф! — фыркнула Лала-Ру, отвернувшись...

... а я, оставив её, направился в разделочную для гиба, расположенную по соседству с кладовой. Поздоровавшись с вышедшей мне навстречу Сати-Рэй-Ру, я шагнул внутрь.

— Ого... Вот это махина.

С потолочной балки свисала туша гибы килограммов на девяносто. Длиной она была примерно с невысокую женщину. Рога и клыки, изогнувшись, торчали вверх — это был самец. Шкуру, похоже, уже обмыли, и тёмно-бурая шерсть влажно блестела. Я видел эту разделочную только снаружи, но внутри это была пустая комната, на стенах которой висели большие и малые ножи да верёвки из лиан. В углу стоял небольшой очаг для подогрева маленького котла. Другой утвари не было.

Четверо стоявших там мужчин молча посмотрели на меня. Син-Ру, один пожилой мужчина и двое зрелых. Кроме Сина-Ру, все были крепкого телосложения и молча ждали моих указаний.

— Спасибо за работу... Давайте для начала снимем шкуру. Скоро вернётся Руд-Ру, и тогда приступим к разделке мяса.

Один из мужчин кивнул и вытащил из-за пояса нож с толстым лезвием.

— Стойте... Не могли бы вы доверить эту работу мне? — это сказал Син-Ру. — Отец Ряда какое-то время не сможет двигаться. Всё это время мне придётся снимать шкуры в одиночку. Я, разумеется, знаю порядок действий, но хочу на деле понять, скольких трудов это стоит. — мужчина с ножом посмотрел на пожилого. Тот кивнул, и мужчина убрал нож в кожаные ножны. — Благодарю. — сказал Син-Ру и тоже вытащил нож. — Асута из дома Фа. Шкуру снимать как обычно?

— Э-э-эм, да. Только не могли бы вы постараться, чтобы жир остался на мясе? Насколько это возможно, не повредив шкуру.

— ... Принято.

Гиба был подвешен за правую заднюю ногу. Умелыми движениями ножа Син-Ру сделал разрез от паха до шеи. Затем провёл разрезы к конечностям и круговые надрезы на лодыжках у копыт. Последовательность действий не сильно отличалась от моей. Была даже подготовлена горячая вода, чтобы смывать жир с лезвия. Похоже, что ради одной и той же цели, снятия шкуры, люди из разных культур приходят к одинаковым выводам.

«Если бы на гибу охотились ради мяса, а не потому, что они чрезмерно расплодились, то, наверняка, народ Лесокрая придумал бы, как вкусно их готовить. В моём прежнем доме, в южном лесу, ели только ящериц и насекомых, а в лесу Морга народ Лесокрая охотился на гибу ради клыков, рогов и защиты полей. И вот теперь они осваивают искусство разделки мяса. И эта эволюция основана на ценностях, привнесённых мной, иномирцем: 'вкусная еда делает счастливее'. — от этой мысли по спине пробежал холодок. — Нет никакой высшей силы, которая подтвердила бы, что это правильно, что это прекрасно. Разве простительно, что такой ничтожный повар-ученик, как я, оказывает такое огромное влияние на пищевую культуру народа Лесокрая, насчитывающего пятьсот человек?.. Если непростительно, то верните меня обратно в тот пожар. Иначе я всё равно смогу жить только так. Жить, подавив в себе всё настоящее, хлебать безвкусную похлёбку из пойтана и до конца дней лишь собирать травы да хворост... это не моя жизнь. Уж лучше бы я тогда сгорел заживо. Я хочу жить как я, вместе с Ай-Фа — той, что назвала мою еду вкусной, полюбила её и просила меня не исчезать, той, что позволила мне существовать в этом мире.»

Пока я размышлял, с гибы медленно снимали шкуру, обнажая белое мясо.

Хоть он и молод, но он из народа Лесокрая. Силой он не чета мне, поэтому и работа у него спорилась несравнимо быстрее. Я и не заметил, как рядом со мной, скрестив руки, уже стоял Руд-Ру и наблюдал за своим родичем. С конечностей шкуру уже сняли. Но самое сложное было впереди. Ведь туша весила девяносто килограммов. У меня бы на это ушло два-три часа. Даже для сильных охотников Лесокрая это была нелёгкая работа. Но никто не вмешивался и не уходил.

Мы молча смотрели, как юноша, которому завтра предстояло стать главой дома, обливаясь потом, снимает шкуру с гибы.

— Итак. Обычно вы просто отрубали ноги, а остальное выбрасывали. — я стоял перед голой тушей гибы и объяснял порядок разделки. — Но для моих блюд нужно мясо и с туловища, поэтому сейчас мы разберём её полностью. Самое важное здесь — извлечение внутренностей.

Руд-Ру, Син-Ру и трое других мужчин с пугающе серьёзным видом слушали меня. Я не чувствовал ни неприязни, ни враждебности. Не знаю, что у них было на душе, но я понял, что во время работы никто из них не показывает лишних эмоций. Неприязнь ко мне — это одно, а приказ главы дома — совсем другое. В доме Ру, похоже, не было тех, кто стал бы это смешивать. По крайней мере, они все были настолько серьёзны, что я не мог думать иначе.

— Внутри гибы находятся почти те же органы, что и у человека: сердце, лёгкие, печень, поджелудочная, почки, желудок, толстая и тонкая кишки и так далее. Особую осторожность нужно проявлять с толстой кишкой, мочевым пузырём и желчным пузырём, который прикреплён к печени. Если повредить эти органы, то желчь или экскременты вытекут и испортят мясо неприятным запахом, и все труды по спуску крови пойдут насмарку.

— ... Асута. Я, кроме сердца и желудка, других названий не знаю.

— Да. Придётся запоминать наглядно. Что ж, давайте вскроем брюхо.

— Погоди. Дай мне. — сказал Руд-Ру, беря со стены тесак.

— Хорошо. Тогда от низа живота до груди... А, лучше начать не с самого паха, а где-то с середины живота. Внизу находится толстая кишка, её нельзя повредить. Режь только мясо.

— Понял. — ответил Руд-Ру, медленно вводя острие ножа в брюхо гибы.

— Так до самой груди. А внизу живота — осторожнее. — на лбу Руд-Ру тоже выступил пот. Хоть и были окна и дверь нараспашку, но в очаге горел огонь, и в помещении было жарко. Запах крови и жира был таким сильным, что, казалось, можно задохнуться. Придерживая рукой тело гибы, покрытое белым жиром, Руд-Ру осторожно вёл лезвие. — Да, так хорошо. Теперь нужно разрезать диафрагму — плёнку между мясом и внутренностями. Вот эту. Если её отделить, органы легко выйдут.

Руд-Ру кивнул и засунул руку с ножом в брюшную полость. Похоже, засовывать руку в брюхо животного не вызывало у него отвращения. Он был просто до ужаса серьёзен. Думаю, дело было не столько в желании поесть вкусного мяса, сколько в его ответственном отношении к работе.

— Разрезал. Что дальше?

— Отлично. Теперь извлекаем. Начнём снизу. Вот это — толстая кишка, она не такая уж хрупкая, так что можно просто вытаскивать руками. Будь осторожен, чтобы не задеть мочевой пузырь, он там, в глубине.

— Ох.

Наружу вывалился ком кишок. По пути зацепился желудок, и я отрезал его ножом. Руд-Ру осторожно положил кишки на расстеленную на полу шкуру. Затем он по порядку извлёк сердце, лёгкие и печень. Напоследок остались семенники и мочевой пузырь.

— Фух. Думаю, этот мочевой пузырь — самое хрупкое, так что будьте осторожны. Если есть какой-нибудь мешочек, лучше сначала завернуть в него, а потом уже резать. — мужчины молча кивнули. — Теперь переходим к разделке. Раз уж туша подвешена, давайте сначала разделим её пополам... А, нет, не так. Сначала нужно отделить голову. — Син-Ру, который владел техникой снятия шкуры лучше меня, аккуратно снял её даже с головы. В этом случае всё равно нужно было сначала отрубить голову, а потом уже распиливать позвоночник. — Мясо на шее режьте ножом, а кость — пилой. Пилу вы, наверное, используете для дерева, так что прокипятите её в котле для дезинфекции.

Хотя я и не знал, какие бактерии и вирусы таятся в этом мире, но раз уж они избегали сырого и протухшего мяса, стоило соблюдать гигиену по мере возможностей.

Отделив голову, мы принялись распиливать позвоночник вдоль. Эта работа у людей Лесокрая, которые были сильнее меня, тоже шла быстро и точно. Затем мы отделили конечности, разрезали тушу поперёк на уровне поясницы, убрали тазовые кости — и на этом основная часть была закончена.

— Осталась голова. Отделим мясо с шеи и щёк... хм-м, когда-нибудь я бы хотел попробовать приготовить и этот тан.

— Что ещё за «тан»?

— Язык. В моей стране это был популярный деликатес. Да и эти внутренности, уверен, почти все можно вкусно приготовить. Но я не знаю, как их обрабатывать, и как долго они сохранятся даже с листьями пико, поэтому пока отложим эту затею.

— Ого. Ты и внутренности ешь. Получается, кроме костей и шкуры, всё съедаешь.

— Ну что ты. Можно опалить шерсть и есть прямо со шкурой, а из костей сварить бульон. Наверное, можно приготовить всё, кроме клыков и рогов.

— Пожалуй, есть ещё и клыки с рогами — это уже перебор. — комнате, где можно было задохнуться от запаха крови, мяса и внутренностей, Руд-Ру весело рассмеялся.

«И всё-таки, как же здорово он смеётся.» — подумал я и в который раз произнёс:

— Итак. На этом пока всё. Удалось ли спустить кровь, мы узнаем, только когда попробуем, но сама разделка прошла безупречно. По количеству мяса нам хватит ещё двух-трёх туш, но если, например, готовить рёбра на всех, понадобится ещё несколько гиба, так что я прошу вас о дальнейшем содействии. — мужчины снова молча кивнули. — Ладно, давайте засыплем мясо листьями пико. Син-Ру, а вы с остальными отпилите рога и клыки.

— Понял.

— ... Слушай, Асута. Это мясо и правда теперь стало вкуснее?

— Да. Если только кровь хорошо сошла. — неся в кладовую гору мяса на деревянной доске, я кивнул. — Попробуем на сегодняшнем ужине. Жду с нетерпением.

— ... Я сам занимался обескровливанием этой туши. — смущённо улыбнулся Руд-Ру. — Если мясо получится вкусным, это будет нечто, да?

— Это точно... Однако вы с сестрой и впрямь похожи.

— А?

— Ты сейчас улыбнулся точь-в-точь как Рими-Ру.

— Ты чего несёшь?! — в тот же миг лицо Руд-Ру залилось густым румянцем. — С чего бы мне быть похожим на эту мелюзгу! Не мели чушь! Дурак!

В своей растерянности он был вылитый Лала-Ру. А сама Лала-Ру, как две капли воды на него похожая, выглянула из-за соседнего очага.

— Чего вы тут шумите? Асута, пойтан для ужина уже испечен.

— А, правда? Тогда как только разберусь с этим, сразу подойду... — не успел я договорить...

... как появилась новая группа. Это были Дзидза-Ру и Дарум-Ру, также тащившие на плечах по стокилограммовому гибе.

— Асута. Мы добыли ещё трёх, но успешно обескровить удалось лишь этого. Что делать дальше?

— Э-э, так, тогда для начала, пожалуйста, снимите с него шкуру. Я сейчас подойду.

— Понял.

— Эй! Асута, а здесь что делать? Тут ещё целая гора помоев из пойтана осталась!

— Не называй это помоями! Как только закончу здесь, сразу же...

— Асута. — в этот момент появился ещё и Газран-Рутим. В своих могучих руках он держал молодого гибу килограммов на пятьдесят. — Мы тоже выполнили на сегодня свою норму, так что я принёс гибу, которого, полагаю, удалось успешно обескровить.

— Ясно! — я едва не взвыл. — Давайте разделаем сразу две туши! Я одолжу ту разделочную, готовьтесь снимать шкуры!

— Асута!

— Знаю! Так, э-э, приготовьте пока что-нибудь в котле для ужина! Я прослежу за мясными блюдами! — иолько после этого мне наконец удалось ступить в кладовую. — ... Что-то вы все рановато вернулись, не находите? Да ещё и по три туши за день!

— Не знаю, как там у Рутим, но в доме Ру мы уже шестерых завалили, так что хотя бы с двумя всё должно получиться. Мы не такие уж и бестолочи.

— Шесть туш за день — это не многовато? В вашем поселении и шестидесяти родичей не наберётся.

— Главная и побочные ветви семьи — всего нас тридцать восемь. Так что, если охотиться на четверых в день, можно заработать на арию и пойтан. Ну, когда сезон сбора урожая закончится, у нас опять будет полно свободного времени, так что отцы, наверное, всё ещё в лесу.

«Ясно. В любом случае, такими темпами мясо для пира мы точно соберём в мгновение ока. Остатки мяса пусть заберут побочные ветви семьи, чтобы и они узнали вкус правильно обескровленного мяса. А будут ли они после пира и дальше утруждать себя обескровливанием и разделкой в повседневной жизни — это уже их дело. Наверное, это и есть то, что Газран-Рутим называл 'указать путь'. Выбор за ними самими. Никто никого не принуждает.»

— Ты чего? Жалеешь, что ввязался в такое большое дело, Асута? — Руд-Ру подошёл ко мне поближе, разгребая чёрные листья пико в хранилище для мяса, которое было, наверное, втрое больше, чем в доме Фа.

— Нет. Я рад, что взялся за это. Хоть это и чертовски тяжело.

— А я чертовски рад. — Руд-Ру усмехнулся и ткнул меня локтем в бок. — С нетерпением жду и сегодняшнего ужина, и свадебного пира. Не обмани моих ожиданий, а, Асута?

— Понял. Буду стараться.

Так мой первый рабочий день постепенно подошёл к концу. И наступила ночь.