И вот, когда мы вышли на площадь... Тотчас же грянули восторженные крики. Прибыли жених и невеста.

Группа из тридцати человек неспешно двигалась к площади. То были члены домов Рутим и Мин. Во главе процессии шёл незнакомый старик. Наверное, старейшина дома Рутим. Лысая голова и белая, ниспадающая до самой груди борода говорили о его преклонном возрасте, но спину он держал прямо, а походка была твёрдой. Одет он был в наряд охотника. По обе стороны от него шли двое маленьких детей. Один — мальчик, другая — девочка. Оба, казалось, были даже младше Рими-Ру. Мальчик, несмотря на свой юный возраст, был облачён в подобие охотничьего костюма и гордо выпячивал грудь. Девочка, подобно Сире-Ру, которую я видел ранее, была окутана полупрозрачной вуалью и весело, жизнерадостно улыбалась. В своих маленьких ручках они держали плоские корзины, украшенные цветами и древесными плодами, доверху наполненные белыми клыками и рогами гибы. Вероятно, это были дары благословения от родственных кланов. Мужчины, ещё не успевшие преподнести дары, тихо подходили, перекидывались словом со стариком во главе процессии и добавляли в корзины новые клыки и рога.

А затем, в окружении мужчин в охотничьих нарядах и женщин в лёгких накидках, на площадь вступили главные герои дня. Газран-Рутим и Ама-Мин.

Газран-Рутим, разумеется, был в облачении охотника. Но его наряд разительно отличался от прочих одной деталью — накинутым на могучее тело плащом из шкуры гибы. Сомнений не было, это была шкура гибы — ведь на плаще сохранилась даже голова зверя. Голова гибы, казалось, впилась в могучее правое плечо Газрана-Рутима. Клыки и рога торчали, придавая ей до жути живой вид. Правая половина его тела была скрыта под плащом, левая же оставалась открытой, и оттуда виднелись большой и малый мечи. Очевидно, они тоже были изготовлены специально для празднества. Кожаные ножны были украшены прошитыми ремешками и выжженными узорами, а также инкрустированы красивыми разноцветными камнями. На его каштановых волосах покоился венок из изумрудно-зелёных трав, но даже так наследник дома Рутим выглядел ещё более мужественно и величественно, чем обычно.

Невеста, тихо шествовавшая рядом с ним, также была покрыта переливающейся вуалью. Но, в отличие от Сиры-Ру и других женщин, на ней было несколько слоёв вуали, скреплённых таким же травяным венком, как и у её будущего мужа. Край вуали скрывал лицо, и черты её тонули в радужном сиянии, но даже так было видно, что невеста счастливо улыбается. Кроме того, с плеч и бёдер у неё ниспадали полупрозрачные шали, окутывая её смуглую кожу мягким светом. Под ними нагрудник и набедренная повязка, должно быть, пестрели витиеватыми узорами, а украшения на шее, руках и ногах сверкали великолепием — но одного лишь радужного сияния было достаточно, чтобы сделать её самой особенной и прекрасной.

Приветственные крики, славящие пару, непрерывно сотрясали воздух площади, но их перекрывал оглушительный, громогласный хохот. Это был отец жениха, Дан-Рутим. Лысый здоровяк, шагавший во главе мужчин, издавал какой-то бессмысленный хохот. Хоть смех и был бессмысленным, было ясно одно — он веселится. Он был счастлив. Должно быть, он был безмерно рад, что его сын вырос таким славным и нашёл себе такую прекрасную невесту. Его огромное пузо и мясистые щёки ходили ходуном.

Увидев это, дети вокруг начали смеяться. А Дан-Рутим, заметив их смех, разразился ещё более оглушительным хохотом. С такого расстояния было плохо видно, но мне показалось, что в его огромных, выпученных глазах блеснули слёзы.

— Асута. — кто-то легонько потянул меня за руку.

Я обернулся. Ай-Фа спокойно смотрела на меня. Я кивнул и сжал кулаки.

— Ага. Начинается второй раунд.

«Пиршество... начинается.»

— Несите рагу на площадь! Оно горячее, так что не спешите, пожалуйста!

После этого началась настоящая суматоха. Молодожёнов проводили на помост, возведённый прямо перед главным домом, и, кажется, Дан-Рутим начал произносить приветственную речь, но у меня не было времени её слушать. К тому моменту, как речь закончится, вся еда должна быть подана на столы.

Первым делом — рагу. Мы расставили четыре железных котла на десять круглых походных очагов, стараясь распределить их как можно равномернее, и зажгли под ними слабый огонь. На оставшихся шести очагах мы поставили котлы с водой для подогрева, поддерживая не слишком сильный огонь, и разместили большие расколотые доски вместо столов, на которые выставили стейки и жареные овощи. Для начала мы решили подать самые простые куски — окорок и филейную часть.

У каждого очага дежурили женщины из дома Ру, которым предстояло сосредоточиться на раздаче еды. К сожалению, им придётся есть по очереди. Но, по крайней мере на моих глазах, ни одна не выказала недовольства. Женщины, стоявшие у столов со стейками, держали в руках целые горы жареного пойтана и вручали его вместе с мясом, добавляя: «Это пойтан». Женщины у очагов с рагу, конечно же, разливали его по мискам, приговаривая: «Этого рагу — по одной порции на человека».

Обычно на их пирах можно было есть сколько угодно и когда угодно, просто беря варёное или жареное из котла. Не покажется ли им такой способ раздачи слишком стеснительным? Но я считал, что просто подать мясо без запаха, сваренное или пожаренное — недостаточно. Я хотел подарить им большую радость. Поэтому мне оставалось лишь молиться, чтобы восхитительный вкус блюд заставил их забыть о неудобствах. Я метался от дома к дому, раздавая указания, и вскоре перестал понимать, кто из женщин где находится. Даже Ай-Фа, единственная, кто следовал за мной, куда-то исчезла по зову бабули Тито-Мин.

— Итак, объявляю пир открытым! — с помоста донёсся громогласный голос Дан-Рутима. — Благословение Газрану-Рутиму из дома Рутим и Аме-Мин из дома Мин!

— Благословение! — эхом отозвались более сотни голосов родичей, и в поленнице, сложенной башней в центре площади, зажёгся ритуальный огонь.

На помостах, окружавших площадь, тоже вспыхнули факелы, разгоняя вечерний мрак. Озарённые этим ярким оранжевым сиянием, люди взяли в руки миски и вертела.

— Пейте и ешьте вволю! И да будет благословение женщинам из дома Ру, что так усердно трудились ради этого дня! — от громких криков голос Дан-Рутима охрип и сорвался.

Словно по его команде, люди схватили кувшины с фруктовым вином и — куски мяса, лежащие на листьях лжекаучукового дерева. Белые, крепкие зубы впились в мясо. Из деревянных мисок отхлёбывали рагу. Жареный пойтан с опаской и любопытством отправляли в рот. Я не мог видеть выражений их лиц — я метался от дома к дому.

— Следующие — рёбрышки из этого дома! Всё готово?

— Готово. Первое мясо разлетелось вмиг, можешь не сомневаться. — раскатисто рассмеялась хозяйка из побочной ветви, чьё имя я ещё не запомнил.

— Пожалуй, пора идти. Девчата из первой смены, небось, сгорают от нетерпения попробовать рагу. — с этими словами женщина, чьи руки были толще моих, подняла одновременно три доски, на каждой из которых было по семь тарелок с рёбрышками. — Пойду сменю их. А рагу и впрямь бесподобное, да, парень?

— О-о-ох, вы уже попробовали?

— Пропустить такое было бы преступлением. Я сперва только его и отведала, а потом бегом обратно. Остальные женщины тоже скоро вернутся, так что и тебе бы не мешало что-нибудь в желудок закинуть.

— Я поем позже, спасибо. Надеюсь на вас.

— Ладно. — сказала она и вышла.

Вскоре я услышал её громкий голос: «Эй, вот рёбрышки гибы! У кого хватит духу — подходи, налетай!». Пожалуй, я поступил правильно, оставшись за кулисами. Вряд ли еда стала бы вкуснее от того, что на публике показался бы такой чужак, как я.

— Простите за опоздание! Сейчас принесём остальное!

В кухню вбежали несколько женщин в прекрасных праздничных нарядах, чьих имён я тоже не знал.

— Первые стейки уже все съели. И рагу почти не осталось!

— Значит, следующий — суп. Хорошо, спасибо!

За суп отвечали дом Син-Ру и соседний. Я ворвался в дом Син-Ру. У очага в одиночестве стояла Сира-Ру.

— А? Вы одна? Ваша мама ведь тоже должна была быть здесь?

— Мама пошла есть рагу. А я уже поела. — с мимолётной улыбкой ответила Сира-Ру. — Это блюдо, рагу... оно такое вкусное. У меня... у меня даже слёзы на глаза навернулись.

— Вот как. Обязательно попросите, чтобы вам его приготовили на вашей свадьбе.

— Я с рождения слаба здоровьем. — при этих словах Сира-Ру с грустью покачала головой. — Поэтому до сих пор и не вышла замуж. Женщина, которая не может даже кувшин с водой донести — лишь обуза для дома.

— Это не так! Может, кувшин вы и не донесёте, зато железный котёл — запросто! С такой силой вы отлично справитесь с работой у очага. — я, кажется, был в несколько приподнятом настроении и даже подмигнул ей. — К тому же, вы, Сира-Ру, прекрасно готовите. Из вас выйдет прекрасная невеста, умеющая вкусно готовить. А мужчины, что знают толк в хорошей еде, уж точно не оставят вас без внимания, будьте уверены.

— Ах... — щёки Сиры-Ру покраснели.

— Рагу, кажется, почти закончилось. — в этот момент вернулась её мать. — Ну что, Сира, наш выход.

— Да.

Спокойная мать и хрупкая дочь, с помощью палок григи, понесли железный котёл. Проводив их взглядом, я направился в соседний дом. Остальные котлы с супом должны быть там. Войдя в помещение с очагами, я увидел, что три котла с супом уже унесли. Вместо них на потухшем очаге стоял железный котёл с присохшими остатками рагу. И посреди довольно просторной кухни одиноко стояла женщина. Вина-Ру.