На следующий день Мэдлин получила официальное письмо с извинениями от главы Ордена Розы вместе со своей розой. В письме говорилось, что некий член ордена решил забрать у неё розу без разрешения, и что она по-прежнему остается членом Ордена с хорошей репутацией. Человек, который лишил её розы, был исключён, и подобных инцидентов больше не повторится. Вскоре после того, как она получила брошь вместе с письмом, президент студенческого совета пришел к ней лично, чтобы извиниться за преследование, которому её подвергли, и заверил, что ни один студент не должен подвергаться такому обращению. Он также сказал, что если что-то подобное случится в будущем, он будет готов лично принять меры против любого учащегося, который попытается это сделать. Вскоре после того, как перед ней извинились ученики, появился и директор академии, также извиняющийся перед ней и заявляющий, что никому не будет позволено издеваться над ней в стенах академии.

Мэдлин почувствовала себя новым человеком — с её плеч словно сняли мировую тяжесть. Слуги прибрали её комнату и выстирали вещи. Мэдлин схватила подушку и прижала её к груди, утыкаясь лицом и хихикая. Почему-то ей очень хотелось пообедать с Гаем де Монфортом сегодня. Про себя она подумала: «Моя мама просто невероятна! За один день решила все мои проблемы. Я надеюсь, что когда-нибудь стану похожей на нее!».

Когда она шла на урок, каждый прохожий снова проявлял к ней уважение, проходя мимо, а когда она вошла в класс, её стол и письменные принадлежности были новенькими и чистыми. Когда она вошла в столовую Ордена Розы, Клод, Оливер и Гай уже стояли рядом с их столиком и с улыбками ждали её. Мэдлин почувствовала, как её лицо краснеет.

— Лорд Руврой, лорд Жирар, лорд Мерзавец, прошу прощение за долгое отсутствие. Кажется, с моим статусом в ордене произошла ошибка, на исправление которой ушло много времени.

— Монфорт я, — ответил Гай сухо, но всё же встал, отвесил поклон и мягким голосом сказал: — Ваше место ожидает, миледи.

Он отодвинул стул и подождал, пока она сядет, прежде чем задвинуть его обратно. Оливер и Клод тоже подождали, пока она сядет, прежде чем занять свои места.

Как и обычно, разговор за трапезой начал Оливер.

— Итак, леди д'Омонт, раз уж Ваша матушка приехала сюда, Вы, верно, готовите платье для бала-маскарада. Уже определились с цветом?

Мэдлин кивнула, отвечая своим бесстрастным тоном.

— Чёрное.

Клод и Гай кивнули одновременно. Первым, кто заговорил, был Клод.

— Леди д'Омонт, позвольте мне дерзость: не разрешите ли сопровождать вас на бал, в качестве вашей пары?

Гай недовольно на него покосился.

— Пфф, лорд Руврой, это же бал-маскарад, на него не ходят парами. Вы должны прийти в маске и угадать, кто есть кто. Половина удовольствия — танцы с партнёром, которого вы не знаете. Так вы можете найти кого-то интересного, с кем обычно не разговариваете из-за классовых барьеров или предубеждений.

Мэдлин покраснела и взглянула на свою еду.

— Я буду на балу.

Гай повернулся к ней, улыбаясь.

— И я буду.

— Тогда я обязательно предупрежу других дам, лорд Мерзавец, — немедленно ответила она.

— Да Монфорт же, — он сухо ответил.

Оливер снова заговорил.

— Вы уже были в ванной лорда Монфорта? — он улыбнулся, помешивая кофе ложечкой. — Знаете, он настоящий гений мысли. В одном этом году он представил ванну, оружие, а повара просто в восторге от его рецептов.

Мэдлин выглядела удивлённой.

— Я хожу в ванну каждый день. На самом деле большинство женщин в моём общежитии так и делают. Горячая вода очень приятна, и легко сказать, кто не принимает ванну, потому что запах становится невыносимым. — Она взглянула на Гая. — Это действительно твоя идея?

Гай кивнул, улыбаясь. Клод стрельнул в него взглядом.

— Лорд Монфорт, а сколько дам вы осквернили в своём неистовстве? Разве не вас привязали к флагштоку перед зданием мэрии, и повесили табличку со всеми вашими преступлениями?

Оливер старался не смеяться. Гай вздохнул, посмотрел на Мэдлин, и ответил Клоду.

— В дни моего малолетства я был избалованным и диким. Когда мне показали, сколько дров я наломал, я изо всех сил старался стать таким аристократом и человеком, который был бы достоин своего титула. Не могу просить прощения за своё поведение в прошлом — оно отвратительно, — но могу сделать всё возможное, чтобы стать лучшим человеком в будущем. Я не прошу забывать моих преступлений и прощать за них. Вместо этого хочу заслужить честь через заслуги.

Клод нахмурился, и тихо ответил.

— Я уважаю это, лорд Монфорт.

Мэдлин хихикнула.

— Мне любопытно, лорд Руврой, вы никогда не упоминали о своей семье и прошлом...

Клод выстави грудь колесом, и на его лице появилась широкая улыбка.

— Я? Ну, честно говоря, сказать-то особо нечего, — он прикрыл глаза и задумался, а затем начал рассказ. — В детстве меня считали вундеркиндом: я был в ладах с мечом, копьём и луком. Мой отец, граф Руврой, начал брать меня с собой на охоту, когда мне едва исполнилось десять. К тому времени я уже был довольно рослым для своего возраста. До сих пор помню, как мастер назвал меня гением, после того, как я поймал своего первого фазана.

Клод улыбнулся.

— К двенадцати годам я уже мог сражаться с солдатами моего отца. Они меня подбадривали и аплодировали, а я продолжал побеждать одного за другим. Они начали звать меня Лорд Руврой Сильный, я, конечно, не вёлся на это, и продолжал учиться у мастера. Как только я превзошёл и его, один из рыцарей-вассалов моего отца начал обучать меня стилям различных рыцарских орденов.

Клод слегка хихикнул, когда ему на ум пришло ещё воспоминание.

— Когда мне было тринадцать, меня заставили учиться у гувернёра, но я так это ненавидел, что постоянно пропускал уроки, чтобы потренироваться с мечом. О чём теперь и сожалею... Вы и сами знаете, что мои оценки одни из самых низких. На самом деле, я часто задумываюсь о том, чтобы найти репетитора, который помог бы мне с учёбой, но мне приходится тренироваться ещё больше, из-за некоторых невероятных фехтовальщиков, сидящих за этим столом, так что у меня не хватает на это сил.

— Так о чём это я. Да, вот, когда мне исполнилось четырнадцать, у меня был первый рыцарский поединок. Я проиграл, но это не убавило моей уверенности, вместо этого я решил использовать это как возможность и стал ещё усерднее тренироваться с копьём и учиться верховой езде. Кстати о ней, леди д'Омонт, а вы сами ездите верхом?

Клод открыл глаза, ожидая её ответа, но обнаружил, что ни её, ни Гая де Монфорта, больше не было за столом. Только Оливер смотрел на него с привычной глуповатой улыбкой.

— Какого чёрта? Когда это они ушли?

Оливер улыбнулся.

— О, ещё на том моменте, когда вы сказали, что вам нечего сказать. Но прошу, продолжайте, я в диком восторге от вашей истории.

Клод нахмурился и категорически отказался.

— Не для твоих ушей расказывается.

Оливер надулся.

— А если бы я был принцем?

Клод рассмеялся.

— Коли был бы ты принцем, я был бы твой сегодня и целовал бы твою королевскую задницу!

Оливер хлопнул в ладоши.

— О, жду с нетерпением, лорд Руврой. Может, следует разодеться принцем на бал-маскарад, чтобы проверить ваши слова на деле?

Клод насмешливо рассмеялся.

— Или можешь разодеться женщиной и потанцевать с лордом Монфортом, может он полапает тебя за зад.

Это заставило Оливера громко рассмеяться.

— Лорд Руврой, похоже, что вы не обделены личностью и чувством юмора. Я не ошибся, решив послушать рассказы о вашей молодости.