— Ты успел натворить очень много.

От ледяного спокойствия отца я невольно сглотнул.

Он почти никогда не показывал раздражения открыто. Если оно уже слышалось даже в обычном тоне, дела действительно были плохи.

Ну да. Пиздец.

Всё, что я откладывал с мыслью «вернусь — тогда и разберусь», накопилось и теперь свалилось разом. Винить тут, кроме себя, было некого.

Отец медленно повторил:

— Побег из тюрьмы.

Плечи у меня сами дёрнулись.

— Член рода Гу сбегает из тюрьмы собственного клана. Очень любопытно.

— Там были обстоятельства...

— Но сначала другое.

Я уже собирался объяснить про Жемчужину Небесного Пути, когда он оборвал меня и наконец поднял взгляд.

[Теперь вижу. Вы и правда похожи. Особенно когда он сердится,] — заметил старик Син.

Спорить было трудно.

Обычно лицо отца напоминало неподвижную маску. Сейчас же в нём появилась эмоция, и от этого красные глаза выглядели ещё тяжелее.

— Ты убил первого старейшину?

— Да.

Оправдываться я не стал. Его смерть была моим решением.

— Мне доложили, что ты воспользовался положением прямого наследника клана и сам вынес приговор старейшине.

— Так и было.

— Ты понимаешь, что именно сделал?

— Понимаю.

— Тогда объясни зачем.

Он не повысил голоса ни на полтона. Не кричал, не бил кулаком по столу. Просто требовал ответа: знал ли я последствия и почему всё равно пошёл на это.

Красный взгляд не отпускал меня, словно заранее предупреждал: увиливать бессмысленно.

Я и не собирался.

Перевёл дыхание и рассказал всё.

Почему убил первого старейшину. Почему выбрался из тюрьмы. Что произошло с Жемчужиной Небесного Пути. Последнюю часть разложил особенно подробно, чтобы не оставить двусмысленностей.

История получилась недолгой. Украшать её было незачем.

Когда я закончил, отец замолчал.

Злость понемногу отступила. Прищур исчез, лицо вернулось к привычной суровой неподвижности. Для меня уже одно это было серьёзным облегчением.

Через некоторое время он тихо выдохнул.

— Теперь отвечай точно. Никаких выдумок.

— Хорошо.

— В покоях первого старейшины действительно есть тайное хранилище?

— Есть.

— Откуда ты об этом узнал?

Вот тут я понял, что именно он пытается сделать.

Отец искал для меня основание.

Не пытался поймать на лжи и, похоже, в целом принимал рассказ. Ему требовалось доказательство, которое позволило бы показать: у меня была причина действовать немедленно.

Проблема в том, что нормального объяснения у меня не существовало.

Я знал о тайном помещении из прошлой жизни.

И что мне теперь сказать? «Поверьте, я вернулся во времени и всё помню»?

Я молчал.

Отец почти сразу отвёл взгляд. Будто понял: здесь ответа всё равно не добьётся, и не стал загонять меня в угол.

— За побег, возможно, удастся смягчить наказание. Ты нашёл Гу Хиби с помощью бусины и действительно сыграл большую роль в её спасении.

Значит, эту часть он готов был учесть.

Но, разумеется, не всё.

— Однако даже если тайное хранилище существует и даже если первый старейшина виновен в том, о чём ты рассказал, ты превысил свои полномочия. Самовольно казнить старейшину клана тебе никто не позволял. Это ты понимаешь?

— Да. Простите.

— У тебя пока нет власти, которая давала бы право поступать так.

Пока.

Мне не понравилось именно это слово.

Оно слишком прозрачно намекало, что место молодого главы мне всё равно собираются навязать, сколько бы я ни сопротивлялся.

— По этому поводу соберётся совет старейшин.

Я мысленно выругался.

Такой совет в последние годы почти не созывали. Хотя после смерти первого старейшины это, пожалуй, неизбежно.

Что смешно, предыдущий совет тоже собирался из-за меня — после моей мерзкой выходки с Пэн Ахи и разрыва помолвки.

Если посмотреть со стороны, я и правда профессиональная головная боль для семьи.

И до возвращения во времени был таким. И после успел отличиться не один раз.

«Вот ради этого я, значит, получил второй шанс?»

Пожалел себя несколько секунд и бросил. Нытьё всё равно ничего не исправит.

Отец продолжил:

— Второй старейшина на заседании не появится.

Я вскинул голову.

— И я не стану специально вставать на твою сторону. Считай, что явной поддержки у тебя не будет.

Вот это уже неприятно.

Третий и четвёртый старейшины меня и раньше не любили — и в этой жизни, и в прежней. А после того, что случилось с первым старейшиной, ждать от них доброжелательности совсем глупо.

Но почему исключили второго?

Приказ отца? Старейшина на совете старейшин не участвует — звучит как издевательство над самим названием.

Наверное, недовольство отразилось у меня на лице. Отец холодно добавил:

— Ты уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за собственные решения.

Фраза ударила точно туда, куда надо.

Даже при наших кривых отношениях слова отца оставались тяжёлыми.

— Понял.

Я подавил вздох.

Возразить всё равно нечего. К тому же он говорил не только обо мне. Судя по интонации, часть этих слов отец адресовал самому себе.

Некоторое время в комнате было тихо. Он снова взял письмо.

— Что будет с Вратами Кусон и какое наказание получишь ты, решим после совета.

Я промолчал.

— До тех пор постарайся хотя бы ничего больше не натворить.

— Постараюсь.

Точнее: понял, сидеть тихо, пока совет не закончится.

Ну не может же за эти несколько дней произойти ещё что-нибудь.

А если произойдёт — всё равно придётся делать вид, что меня нет.

Иначе отец, наверное, не убьёт, но запросто спалит мне волосы.

[А бить, выходит, не станет?]

«Похоже, нет».

В прошлой жизни я устраивал вещи куда хуже, но отец ни разу не поднимал на меня руку.

Впрочем, волосы дороже. Лучше уж получить по морде.

Что касается Врат Кусон, теперь они остались без главы. Единственный очевидный наследник — Гу Чорёп — ещё слишком молод. По старшинству ближе всех стоял второй старейшина, но он не мечник. Значит, управление либо временно передадут кому-то ещё, либо отец возьмёт Врата под себя до тех пор, пока Чорёп не будет готов.

Сам Гу Чорёп меня беспокоил.

После того как его отправили в лечебное крыло, я ни разу с ним не виделся. В моей нынешней ситуации самому туда идти тоже казалось не лучшей идеей.

Но когда разберутся с тайным помещением первого старейшины, поговорить всё равно придётся.

Оставлять всё как есть нельзя.

Пока я переваривал эту неприятную мысль, отец вдруг заговорил совсем о другом:

— Слышал, ты получил прозвище. Истинный Дракон.

— Что?

От неожиданности я ответил почти по-дурацки.

Зачем он вообще вспомнил эту проклятую кличку?

Каждый раз, когда слышу «Истинный Дракон», хочется сделать вид, что речь о другом человеке. Для молодого таланта слишком громко. Раньше мне это не бросалось в глаза, а теперь кажется, будто меня назвали не настоящим драконом, а «самой настоящей змеёй».

Отец неожиданно сказал:

— Неплохо.

Я уставился на него.

— Простите?

Он едва заметно кивнул.

— Хорошая работа.

Это... похвала?

Из уст отца?

Стало настолько неловко, что меня почти замутило.

Что с ним случилось? Владыка Дворца Чёрной Ночи всё-таки приложил его по голове? Но я же видел — отец там всех разносил без единой серьёзной раны.

Может, съел что-нибудь не то.

Я потёр живот, будто проблема была у меня, и поспешил сменить тему:

— Если вы закончили, можно спросить кое-что?

Отец посмотрел на меня.

— У нас тут люди Моён. Что за дело между кланами?

— Моён... А.

По реакции можно было подумать, что он уже успел забыть о недавнем разговоре с их старейшиной.

— Деловой вопрос.

— Я догадался. Что за вопрос?

— Тот, о котором тебе пока знать не нужно.

Я сразу сдался.

Если отец отвечает так, дальнейшие вопросы бесполезны.

[И быстро же ты сдался.]

«Опыт прошлой жизни иногда действительно полезен».

[Какая-то совсем жалкая польза.]

Отец уже снова зашелестел бумагами.

— Если больше ничего нет, можешь идти.

Я воспринял это как освобождение и немедленно вышёл.

День клонился к вечеру.

Похоже, обратно в камеру меня не отправят. Наверное, потому что отец уже вернулся и теперь сам контролировал ситуацию.

Хотя, если подумать, тюрьма сейчас казалась не худшим вариантом.

Потому что впереди ждал второй круг ада.

Первым была встреча с отцом. Второй наверняка окажется ещё мучительнее.

Я бы, пожалуй, сам обратно за решётку попросился.

— Добро пожаловать, молодой господин. Вы, должно быть, очень устали.

Во дворе меня встретила Хонхва.

И вот тут стало совсем тревожно.

Если первой появляется Хонхва — уже плохо.

Обычно другая маленькая зараза вылетела бы навстречу и повисла на мне ещё у ворот. Сейчас её не было.

По спине пополз холодный пот.

Я сделал вид, что ничего не происходит, и спросил:

— Где остальные?

Хонхва на мгновение застыла. Взгляд чуть дрогнул.

Всё ясно.

Мне пиздец.

— Госпожа Намгун после возвращения ушла отдыхать. Кажется, очень устала.

— В какую комнату?

— В вашу.

Почему это прозвучало так, будто ничего естественнее в мире нет?

С каких пор моя комната автоматически считается её комнатой?

— Госпожа Тан сказала, что у неё дела в городе.

— Хоть что-то хорошее.

— Простите?

— Ничего.

Странно, конечно, что у прямой наследницы клана Тан из Сычуань вдруг появились дела в Шаньси, но сейчас меня занимал другой человек.

— А Ви Сольа?

Я впервые сам назвал её по имени.

Возможно, даже в прошлой жизни не делал этого: тогда в голове были только прозвища — Юная Святая Меча, потом Божественный Меч.

Хонхва помедлила.

— Сольа... на задней горе.

Я уже шёл туда.

Солнце почти садилось. Что ей делать одной в горах? Она ведь наверняка уже услышала, что я вернулся.

[Очевидно же. Не хочет видеть твою рожу.]

Старик Син произнёс ровно то, чего я сам опасался.

Я закусил губу.

Почему от такой ерунды в груди становится так тяжело?

Это чувство знакомо мне слишком давно, но легче переносить его так и не научился.

Я не знал, где именно искать Ви Сольа, но почему-то был уверен, куда она пойдёт.

Её присутствие и раньше трудно было уловить. Даже теперь, достигнув Предела, я не мог просто найти её по ци.

Но она любила места, откуда хорошо видно закат.

Скала, вершина, высокий склон.

На задней горе клана Гу подходящее место было одно.

Я не ошибся.

На холме, залитом уходящим солнцем, мелькало деревянное лезвие.

Свист

Ещё один взмах.

С виду — мечевые упражнения. С точки зрения мастера — никакой цельной формы. Линии ломались, путь меча не складывался, движения выглядели почти самодельными.

Значит, правда начала учиться.

Я не ожидал, что застану её именно с деревянным мечом.

Мои шаги всё-таки выдали меня. Ви Сольа остановилась и обернулась.

И у меня на миг перехватило дыхание.

Почему?

У нынешней Ви Сольа чёрные волосы с лёгким тёплым, почти каштановым оттенком. Никакого сияющего золота из прошлой жизни. Глаза тоже чёрные, глубокие, как обсидиан, а не золотые.

И всё же сейчас я увидел перед собой прошлое.

Наверное, виноват закат. Свет лёг на волосы, сделал их намного светлее — почти золотыми.

Только поэтому.

— Эм... привет.

Я даже слегка помахал рукой.

Жалкое зрелище. Но ничего умнее в голову не пришло.

— Здравствуйте.

Она всё-таки ответила.

Голос был ниже и холоднее обычного, но хотя бы не молчание.

— Давно не виделись.

— Да. Тогда я просто спешил и...

Кажется, не слишком злится. Я уже собирался пустить в ход заранее приготовленные оправдания.

— Господин Гу.

Я осёкся.

— Подожди. Ты сейчас как меня назвала?