Сколько мы не виделись?

С того дня, когда я убил первого старейшину, Гу Чорёп ни разу не попадался мне на глаза.

Я и сам не искал встречи. После случившегося даже простой разговор казался проблемой.

Что я мог ему сказать?

Извиниться?

Нет.

Я убил его деда не в приступе ярости и не случайно. Решение было сознательным. Если бы я действительно считал, что должен просить прощения за сам поступок, тогда вообще не стоило наносить смертельный удар.

Поэтому появление Гу Чорёпа застало меня врасплох.

Он сильно осунулся. Видно, последние дни почти не ел и не спал.

Я собирался поговорить с ним после совета — всё равно рано или поздно пришлось бы решать вопрос Врат Кусон. Но ожидал, что искать его буду сам.

Гу Чорёп медленно пошёл ко мне.

Шаг за шагом.

Я не двигался.

В такой ситуации он вполне мог попытаться напасть. Не то чтобы я собирался позволять себя бить, но первым делать что-то тоже не хотел.

Ви Сольа вдруг шагнула вперёд, словно собиралась заслонить меня собой.

Я быстро положил руку ей на плечо и остановил.

Не надо.

— Первый молодой господин.

— Да.

Через несколько долгих мгновений Гу Чорёп остановился совсем рядом.

— Я хотел бы кое-что спросить.

Спросить?

Значит, пришёл не драться.

Хотя и в этом случае я бы не стал стоять столбом и получать удары.

— Спрашивай.

Разрешение он получил, но говорить не спешил.

Я тоже не торопил.

Наконец его губы дрогнули.

— Почему вы это сделали?

Голос предательски задрожал.

Я даже удивился.

Не обвинение. Не проклятие. Он просто спрашивает «почему».

Я слышал, что после смерти первого старейшины и похорон Гу Чорёп закрылся в комнате и почти не выходил.

— Почему убил твоего деда?

— Да.

— Разве тебе не объяснили?

— Объяснили.

Конечно, объяснили. Второй старейшина, Муён или кто-то из воинов — событие слишком крупное, чтобы скрыть причину.

— Тогда зачем спрашиваешь меня?

— Я должен услышать это непосредственно от вас.

Странный ответ.

Он смотрел прямо на меня. Чувства бурлили так сильно, что скрывать их уже не получалось. И я сомневался, что они остынут за год или даже за десять.

Но Гу Чорёп всё равно пришёл лично.

Не спрятался за людьми Врат, не убежал от встречи.

Не знаю, можно ли вообще назвать это «не бежать», но иначе сформулировать трудно.

Я решил ответить без обходных слов.

— Твой дед перешёл черту, за которой я уже не собирался его терпеть.

Голос прозвучал жёстче, чем я ожидал.

— Он полез не только ко мне. Начал трогать людей рядом со мной и в итоге стал угрозой самому клану.

Я говорил спокойно, почти сухо.

Для Гу Чорёпа это наверняка звучало жестоко, но сейчас красивые формулировки были бы хуже.

— Поэтому я его остановил. Сам.

Он молчал.

— Если ты пришёл в надежде услышать другую версию, её нет.

Я не знал, какого ответа он хотел. Но другого у меня действительно не было.

Через некоторое время Гу Чорёп сказал:

— Я не ждал каких-то особых слов.

— Тогда чего ты хочешь?

— Я... не понимаю.

Я нахмурился.

— Чего именно?

— Не понимаю, как мне теперь жить.

— И решил спросить об этом человека, который убил твоего деда?

— Нет. Я пришёл не за советом.

Похоже, у него действительно исчезла почва под ногами.

Но если он всё-таки надеялся найти решение у меня, то выбрал худшего человека из возможных.

Глупый мальчишка.

Что он хотел получить от убийцы собственного родственника?

Кажется, сам не знал.

Впрочем, Гу Чорёпу ещё и двадцати нет. Он просто подросток, которого внезапно придавило тем, что куда старше и тяжелее его самого.

Я спросил:

— Ты меня ненавидишь?

— Да.

Ни секунды сомнения.

— Хочешь отомстить?

На этот раз он замолчал.

По лицу было видно: первое желание — ответить «да». Но слово не выходило.

— Нет?

— Хочу.

— Тогда почему так долго думал?

Может, ему трудно признаться в желании убить прямого наследника рода?

На его месте я бы не задумывался.

Если перед тобой человек, убивший твою семью, какие там нормы и приличия?

По крайней мере, в его возрасте я бы точно не смог сохранить рассудок.

Гу Чорёп ответил:

— Потому что это противоречит рыцарской доблести.

Я даже переспросил:

— Доблести?

Откуда она вообще здесь взялась?

Он сжал плечи, будто каждое слово давалось силой.

— Если глава Врат... если мой дед действительно совершил всё, о чём вы говорили... тогда у меня нет права обвинять вас только потому, что он был моей семьёй.

Первый старейшина не скрывал амбиций. Хотел посадить внука на место главы клана, вредил прямым наследникам, плёл дела за спиной рода.

Если всё это правда, Гу Чорёп считал собственную ненависть неправедной.

И поэтому теперь сам не понимал, что имеет право чувствовать.

Мне такая логика была чужда.

— Слишком всё усложняешь.

Он опустил взгляд.

— Я не знаю, зачем ты внезапно заговорил о рыцарской доблести. И не знаю, чего именно ждёшь от меня. Но ответ за тебя я не найду.

Пусть ненавидит.

Пусть носит обиду.

Если однажды решит всерьёз меня убить... тогда разберёмся.

Точнее, я убью его.

Второго шанса в таком случае не будет.

Сейчас максимум моей снисходительности — не трогать Гу Чорёпа первым.

Первого старейшину похоронили, но если обвинения подтвердятся, в родовую усыпальницу важных людей клана его уже не перенесут. Человеку, предавшему правила рода, там не место.

А что будет с внуком — ещё неизвестно.

Гу Чорёп сам не виноват, но Срединные земли любят делить семейную вину по крови. Ничего с этим не сделаешь.

Я мог хотя бы попытаться уменьшить последствия для него.

Насколько он сам это оценит — другой вопрос. Судя по характеру, скорее всего, никакой благодарности ему не надо.

— Что решили с Вратами Кусон? — спросил я.

— Второй старейшина временно возьмёт управление на себя.

— Второй?

Вот это неожиданно.

Человек, вообще не имеющий отношения к мечу, руководит мечевой организацией?

Наверное, только административно, а обучение передадут кому-то другому.

В любом случае лучше, чем если бы Врата оказались в руках третьего или четвёртого старейшины.

— Тебя такое устраивает?

Гу Чорёп горько усмехнулся.

— У меня нет силы. Ни мастерства, ни права становиться главой Врат.

Формально он считался будущим преемником, но прежде всего потому, что был внуком прежнего главы. Талант у него есть, однако одного таланта для должности мало.

Я сказал прямо:

— Не знаю, что заставило тебя прийти, но дорогу я тебе показывать не стану.

Он молчал.

— И искать её у меня странно. Я убил твоего деда. Мне не место среди людей, у которых ты спрашиваешь, как жить дальше.

Я не мог ни наставлять его, ни утешать.

— Мне жаль, что тебе пришлось потерять родного человека. Только этим всё и ограничивается.

Каким бы первым старейшиной ни был, для Гу Чорёпа он оставался дедом.

— Хочешь ненавидеть — ненавидь. Хочешь злиться — злись. Это я приму.

Брать на себя ответственность за его дальнейшую жизнь я не собирался. Но чужую ненависть выдержать могу.

Гу Чорёп провёл ладонью по измождённому лицу.

— Я всё равно не понимаю.

— Тогда думай. Реши сам, чего хочешь.

Больше я ничего дать ему не мог.

Даже если вернуться ещё раз назад, я не уверен, что оставил бы первого старейшину живым. Возможно, не стал бы убивать собственными руками — раздробил бы даньтянь, нашёл другой способ, но к смерти в итоге всё равно подвёл бы.

Потому что мой выбор был ответом на его выбор.

Некоторое время мы просто стояли в тишине. Ветер шевелил одежду.

Гу Чорёп долго кусал губу, потом неожиданно спросил:

— Я слышал, вас отправляют на передовую.

Я нахмурился.

— Когда ты успел услышать? Решение только что объявили.

— Второй старейшина сказал. Ещё раньше упомянул, что вы будете служить на передовой.

Что?

То есть отец и второй старейшина заранее всё обсудили?

Заранее решили, что за мой побег и самоуправство меня отправят туда вкалывать?

Вот же хитрый медведь.

Старик размером с шкаф, а интриги плетёт — будь здоров. Наверняка до сих пор злится за то, что я сбежал из тюрьмы, да ещё и сам его избегал.

— И что с того?

Гу Чорёп поднял голову.

— Я хочу пойти вместе с вами.

— Куда?

— На ту же передовую.

Я уставился на него.

— Ты ебанулся?

Что это вообще за идея?

Пойти на год вместе с человеком, который убил его деда?

— Зачем?

— Чтобы понять себя.

— Нет, ты точно ебанулся.

Единственное разумное объяснение — заранее записался на попытку моего убийства.

— После этого я хочу решить, как жить дальше, — продолжил он.

Ненавидеть меня всю жизнь. Мстить. Или принять случившееся и отпустить.

Похоже, мальчишка, который не находил опоры, выбрал способ не убегать от проблемы, а идти прямо рядом с ней.

Для меня такой выбор был почти непостижим.

Я бы на его месте так не смог.

— Делай что хочешь. Всё равно сомневаюсь, что старшие разрешат.

Раньше — ещё куда ни шло. Сейчас наши отношения разрушены, и никто в здравом уме не пошлёт рядом со мной человека, который вполне может вынашивать месть.

Но даже если разрешат...

— Я сказал, что выдержу твою ненависть. Не путай это с разрешением на всё остальное.

Если он однажды переступит черту, я отвечу без колебаний.

Гу Чорёп несколько секунд смотрел на меня, потом поклонился и ушёл.

В стороне стояли воины Врат Кусон. То ли охраняли наследника, то ли следили, чтобы он не сделал со мной глупость.

[Слишком мягко,] — сказал старик Син.

Я смотрел вслед Гу Чорёпу.

«А что надо было? Убить его прямо сейчас?»

[Я бы не стал. Но ты — другой человек.]

Попал в больное место.

В прошлой жизни я действительно убил бы Гу Чорёпа вместе с первым старейшиной. Просто чтобы не оставлять будущую угрозу.

Теперь не стал.

Он может возненавидеть меня. Может однажды стать тем самым камнем, об который я споткнусь. Хороших отношений между нами, возможно, уже не будет никогда.

И всё равно, пока сам Гу Чорёп не переступил черту, я не хотел его убивать.

Во-первых, я пытаюсь жить иначе.

Во-вторых... мне слишком хорошо знакомо, как чужая семейная вина ломает жизнь человеку, который её не выбирал.

[Вот поэтому я и говорю, что размяк.]

«Наверное».

Перед Кровавой Бедой, когда любое оставленное пламя может обернуться пожаром, мой выбор и правда был рискованным.

Но хоть такую роскошь я хотел себе позволить.

Старик Син только цокнул языком и больше не спорил.

Я почувствовал, как мою ладонь накрыли маленькие пальцы.

Ви Сольа осторожно взяла меня за руку.

— Молодой господин... всё хорошо?

— А выглядит так, будто нет?

— Да. Вы устали.

— Не переживай. Я в полном порядке.

Не знаю, почему она решила иначе.

Я действительно был в порядке.

И должен был оставаться таким — как всегда.

Я провёл ладонью по её волосам, а потом, не оборачиваясь, сказал в пустоту:

— Теперь, может быть, вы тоже выйдете?

На первый взгляд рядом никого не было.

В кустах у дерева что-то зашуршало, и оттуда показался огромный мужчина.

Как он вообще там помещался?

Второй старейшина всё ещё был перемотан бинтами и явно не восстановился до конца.

— Раньше ты был куда менее внимательным.

— Раньше вы с таким телом не прятались в кустах.

На самом деле его искусство скрываться оказалось неожиданно хорошим. Если бы восприятие ци в последний момент не зацепилось за странность, я бы и не заметил.

— Зачем вы заранее рассказали Чорёпу про передовую?

— Спросил — я ответил.

— А мне сказать не могли?

— С какой радости? Внук, который ни хрена не слушает деда, не заслужил такой заботы.

Я замолчал.

Так и знал.

Побег из тюрьмы старик мне ещё не простил.

Я неловко почесал щёку.

— Мне известно, что ты просил облегчить участь Чорёпа, — добавил он.

Я кашлянул.

Откуда узнал? Я ведь говорил об этом отцу без свидетелей.

— Поэтому вы и согласились временно заняться Вратами Кусон?

— Лучше я, чем третий или четвёртый старейшина. Я только присмотрю за управлением. Боевые искусства людей Врат возьмёт на себя командир Первого мечевого отряда.

— Он?

Если говорить именно о мече, сейчас в клане Гу сильнее него, пожалуй, никого нет. Может, в лучшие годы первый старейшина и превосходил его, но теперь сравнивать уже не с кем.

В целом выбор хороший.

По крайней мере, этот человек не станет исподтишка строить свои комбинации.

Я наконец спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Быстро же вспомнил о больном старике.

— Лучше поздно, чем... Опустите кулак. Вы вообще-то пациент.

Похоже, травмы не сделали его характер мягче.

— Нормально я себя чувствую. Такие царапины слюной помазал — и прошло.

— У вас слюна из эликсира небесной росы сделана? Если всё лечится плевком, зачем Срединным землям Божественный Целитель?

Старик фыркнул.

— Кстати, ты привёз занятного гостя.

— А.

Я только теперь вспомнил старика Мука, которого после возвращения, скорее всего, уже посадили в тюрьму клана.

Точно. Глава Хаомуна.

На фоне всего остального я успел о нём забыть.

— Что за история?

— Вы тоже его знаете?

Второй старейшина погладил бороду и кашлянул.

— Видел пару раз. С самого начала был скользкий тип. Не удивлён, что закончил в таком виде.

Он тоже его знает?

Почему о человеке, о котором официально почти ничего не известно, знакомые находятся в моей семье на каждом углу?

Нет, нормальных родственников у меня точно нет.

— Мы нашли его во Дворце Чёрной Ночи. Отец сказал забрать с собой.

Когда не знаешь, как объяснить, очень удобно прикрыться отцом.

Сработало.

Второй старейшина сразу кивнул.

— Тогда глава сам решит, что с ним делать.

Связаться с Хаомуном, использовать старика как источник сведений — уже не моя забота. Раз отец лично обратил на него внимание, вмешиваться будет трудно.

— Ладно, не об этом.

Второй старейшина достал из-за пазухи письмо и протянул мне.

— Не знал, что у тебя есть связи в Союзе Нищих.

— В Союзе Нищих?

Я взял письмо.

На нём стояла их информационная печать. Ниже мелко было выведено имя отправителя.

Чхуон.

Будущий Король Нищих.

Я ожидал письма, но не так быстро.

Что он узнал?

О Чернильном Кулаке? О Владыке Поражений?

Если выбирать, сейчас сведения о Пи Джу были важнее.

Лишь бы не возникло новой проблемы.

Я развернул лист.

Там было всего две строки.

«Молодой господин Истинный Дракон... спа...»

«Проблем нет».

Первая строка оборвалась и была частично затёрта.

Я некоторое время смотрел на неё, потом аккуратно сложил письмо и убрал за пазуху.

— Понятно. Похоже, его поймали.

О Чхуоне на время можно не думать.

Как-нибудь выкрутится.

В конце концов, будущий Король Нищих.