В Хэнани, на землях Союза Мурима, а если забраться ещё дальше — в Шаолине, наконец наступила весна. На редкость беспокойная зима осталась позади. Пришло время, когда распускаются цветы, вскрываются ото льда реки и оживает задубевшая земля.

Весна добралась и сюда. Между старыми деревьями, под которыми обычно стояла безмятежная тишина, разлился густой аромат сливового цвета. Где-то неподалеку с сухим постукиванием вращалось водяное колесо, словно приветствуя гостью.

За большим озером, занимавшим немалую часть территории монастыря, стоял небольшой дом. Настоятель Шаолиня Чхонан сидел у окна, обратив лицо к воде и прикрыв глаза. Весенний ветер шелестел вокруг. Старик тихо выдохнул и вдруг заговорил:

— Рад видеть тебя в добром здравии.

Ветер подхватил сухой, надтреснутый голос и донес его до женщины за спиной старика. От прежней тусклой седины не осталось и следа: волосы снова стали черными, густыми, живыми. Вместе с её ци от даньтяня расходился густой аромат сливового цвета.

Это была мечница Хвасана, Императрица Меча Сливового Цвета Сои.

— А вы сами были здоровы все это время?

— Увы, не слишком. Кхе-кхе...

По голосу старика нетрудно было понять, что отпущенного ему времени осталось немного.

Сои неспешно подошла ближе. С каждым её шагом аромат сливы становился отчетливее. Чхонан почувствовал это и открыл глаза.

— Слышал, тебе пришлось несладко. Но, похоже, ты сумела выстоять.

— Мне помогли многие.

— Вот как. Что ж, и это тоже твоя удача.

Уголки его глаз собрались морщинками, когда он улыбнулся ей.

— Как поживает Бессмертный Сливового Цвета?

— Бодр и крепок. Как всегда.

— Впрочем, иначе с ним и не бывает.

На низком столике перед настоятелем стояли две чашки. Одну он держал для себя; вторая уже ждала гостью, будто Чхонан заранее знал о её приходе.

Сои огляделась и спросила:

— Если мне не показалось, Кёльгык Чхонбона поблизости нет. Вы уверены, что так можно?

Кёльгык Чхонбон принадлежал к Сотне великих мастеров Срединных земель, происходил из Шаолиня и сейчас отвечал за личную охрану Чхонана.

— Я попросил его ненадолго оставить нас одних.

— Это безопасно?

— Рядом с самой Императрицей Меча — вполне.

Чхонан едва заметно улыбнулся и отпил чаю. Сои тоже смочила горло.

— Ты, конечно, не могла знать, но сейчас я по-настоящему потрясен.

Сои сразу подняла на него взгляд.

— Причинность лежит за пределами человеческой власти. Нам не дано вмешиваться в нее. Но глаза, которыми меня наградили свыше, позволяют хотя бы на короткое время заглянуть туда, куда людям заглядывать не положено.

— Да.

За это его и прозвали Чхонаном. Он мог видеть то, чего человек не должен был ни касаться, ни даже наблюдать, — прежде всего бедствия, которым ещё только предстояло случиться. Такие глаза считали даром Неба.

— Если я до сих пор сижу на месте настоятеля в этом никчемном теле и даже, можно сказать, живу припеваючи не по заслугам, то только благодаря им.

— Живете припеваючи? Это уж вы напрасно.

Сои покачала головой. Она прекрасно знала, какой груз лежал на старике. Именно он год за годом видел грядущие бедствия, и благодаря его предвидению Союз успевал реагировать на Истинные Врата Демонической области, возникавшие в разных землях.

— За долгую жизнь я многое увидел и многое услышал. И понял одну вещь.

— Какую?

— То, что явилось мне в этих глазах, не меняется никогда.

Будущее, увиденное Чхонаном, оставалось неизменным. За десятилетия он убедился в этом так твердо, как только можно убедиться в законе природы. Если ему являлось открытие Демонической области, рано или поздно она непременно открывалась. Если он видел бедствие, оно происходило.

Таков был его дар.

— Поэтому иной раз я думаю, что эти глаза сами по себе — проклятие.

Нельзя предотвратить то, чему суждено случиться. Для настоятеля не было муки тяжелее, чем заранее знать о гибели множества людей и при этом понимать, что изменить этого не способен никто.

Сои молча выслушала его и только потом спросила:

— Почему вы рассказываете это мне?

— Потому что причина есть. И весьма серьёзная.

Чашка старика уже опустела, но он не стал наливать новый чай. Вокруг шелестел лишь тихий ветер.

— Когда я услышал, что ты идешь сюда, то испытал потрясение, какого давно не испытывал.

— Могу я узнать почему?

Чхонан помолчал.

— Потому что тебя сейчас не должно быть среди живых.

Сои не вздрогнула и даже не изменилась в лице, словно заранее ожидала услышать нечто подобное.

— Ты не удивлена.

— Перед моим уходом в Демоническую область вы сказали, что очень надеетесь: я не пойду.

Когда-то Сои решила лично отправиться туда, чтобы получить ответ на мучивший её вопрос. В последний раз встретившись с ней перед дорогой, Чхонан просил отказаться от этого решения.

— Я довольно быстро поняла, что именно стояло за вашими словами.

Он знал, что её ждет. В этом Сои почти не сомневалась.

— Значит, вы удивились именно поэтому?

— Я видел твою смерть.

Чхонану являлся образ женщины, от прежней красоты которой ничего не осталось. Сои должна была превратиться в дряхлую старуху, едва способную держаться на ногах, а затем её тело должно было разрушиться, растрескаться и рассыпаться. Даже для человека, привыкшего смотреть на бедствия, это было страшное зрелище.

И случиться оно должно было совсем скоро. По крайней мере, так было предначертано.

— Твой глава школы тогда едва не вышёл из себя. Редкое зрелище.

Сои промолчала.

— Ты ведь знаешь, как дорогá ему.

— Знаю. И мне перед ним стыдно.

Чхонан хорошо помнил ярость Бессмертного Сливового Цвета. Тот кричал на него и требовал объяснить, как настоятель мог все знать и ничего не сказать.

Видение причинности не менялось. Чхонан пришёл к этому выводу после десятков лет бесплодных попыток, сопротивления и отчаянной борьбы. Поэтому он был уверен, что с Сои произойдет ровно то, что ему явилось.

— И все же ты стоишь сейчас передо мной. Как такое возможно?

— Вас расстраивает, что я жива и здорова?

— Что ты. Напротив, я рад настолько, что у меня дрожит сердце.

Он всегда считал увиденное неизбежным — судьбой, против которой невозможно пойти. Так было и с грядущей Кровавой Бедой. Чхонан знал, что она непременно начнется, но не видел её исхода, а потому продолжал бороться.

Если бы он заранее увидел, что эта беда закончится гибелью всего мира, стал бы он все равно пытаться её остановить?

Ответ старик знал. Нет. Тогда он бы не пытался.

— Могу я спросить, что с тобой произошло?

Услышав вопрос, Сои невольно вспомнила одного человека — старшего брата своей любимой ученицы, угрюмого с виду мальчишку, который спас ей жизнь.

Если слова Чхонана правдивы и смерть от скопившейся в теле мутной ци действительно была предрешена, то изменить эту судьбу мог только он.

Но как?

Может быть, дело в том, что он родился в клане Гу? Представители этого рода и без того отличались пугающей одаренностью. Нынешний глава, Гу Чольун, ещё в юности проявлял талант, на фоне которого остальные казались обычными людьми. С самого первого появления в муриме он стоял на уровне, до которого мало кто мог дотянуться, и ничего не изменилось вплоть до того дня, когда, приняв власть над кланом, он почти отошёл от дел Срединных земель.

Его дети тоже не были обделены способностями. Старшая дочь, Гу Хиби, уже считалась одной из лучших среди молодых талантов. Вторая, Гу Ёнсо, почти не появлялась на людях, но о её даровании ходило немало слухов.

А Гу Рёнхва, ученица самой Сои, лишь теперь начинала по-настоящему расцветать. Живя рядом с девушкой и обучая её каждый день, Сои успела хорошо понять её сильные стороны. В обращении с мечом Рёнхва была весьма талантлива, однако особенно выделялось другое: она замечательно читала движения противника и мгновенно на них реагировала. Сои не сомневалась, что со временем ученица вполне сможет стать её преемницей.

Сейчас каждый из детей рода Гу имел все основания называться гением.

И все же рядом с тем мальчиком они меркли.

Истинный Дракон Гу Янчхон — сын Гу Чольуна, почти бесспорный будущий молодой глава клана. Черты лица напоминали Тигриного Героя в юности, а талант превосходил даже отцовский.

Пожалуй, именно о нем уместнее всего было бы сказать: «избран Небом». И даже эти слова казались Сои недостаточными.

Когда она впервые увидела Ёнпуна, Дракона Меча Сливового Цвета, которого растил Хвасан, то подумала о будущем возрождении школы. В мальчике удивительным образом сочетались огромный талант и достойный характер. Если бы он продолжал развиваться так же, Сои была уверена: однажды сильнейший под Небесами выйдет именно из Хвасана. Бессмертный Сливового Цвета разделял эту уверенность.

Но после встречи с Гу Янчхоном ей пришлось изменить мнение.

Любовь к своему ученику от этого не уменьшилась. Просто ставить Ёнпуна на одну ступень с Гу Янчхоном означало бы обречь первого на жестокое и заведомо проигрышное сравнение.

Этот мальчишка был чудовищем.

Сои не видела его уже несколько месяцев, однако ей хватало историй, которые без умолку рассказывала о старшем брате Гу Рёнхва. По ним было ясно: Гу Янчхон давно вышёл за пределы, в которых имело смысл сравнивать молодых талантов.

Так же когда-то было с Гу Чольуном. Для юношей, которые только начали набирать ход, сила Янчхона была слишком велика. Даже среди поколения, которое уже называли поколением падающих звезд, он напоминал всепожирающее пламя. Пройдет немного времени, и его имя заполонит Срединные земли. Так или иначе оно вырвется наружу — море невозможно удержать в чаше.

Сои помолчала и наконец ответила:

— Боюсь, я не могу вам рассказать.

Гу Янчхон явно хотел сохранить случившееся в тайне, и она решила уважить это желание.

— Вот как.

— Простите.

— Не за что.

Чхонан больше не настаивал. В её взгляде была такая твердая решимость молчать, что дальнейшие вопросы стали бы бессмысленными. Оставалось лишь сожалеть.

Странно. Глаза показывают ему так много, но именно этого не показали.

Где же произошел перелом? Что изменилось?

Старик хотел знать ответ.

— Теперь позволите спросить мне?

Именно ради этого Сои и проделала весь путь до Хэнани, почти не отдыхая и без конца расходуя внутреннюю энергию.

— Конечно. Ты ведь пришла не просто навестить меня.

— Когда-то вы сказали, что у вас передо мной долг.

— Так и есть. Благодаря тебе тогда выжило множество людей.

Когда по просьбе Чхонана никто не решался войти в Истинные Врата Демонической области, Сои отправилась туда одна, рискуя жизнью, и остановила бедствие. Сама она никогда не считала, что этим сделала настоятеля своим должником: он лишь пытался спасти как можно больше людей.

Но сейчас ей приходилось цепляться даже за этот старый разговор.

— Тогда я осмелюсь воспользоваться вашим словом.

— Спрашивай.

— Вы помните, как в прошлом Отряд Божественного Дракона и прежний глава Союза отправились в Демоническую область?

Чхонан замолчал. Этот вопрос и для него оставался ножом, застрявшим в сердце.

Наблюдая за его реакцией, Сои продолжила:

— Вы знаете, что на самом деле произошло в Демонической области Тэчхон?

В Срединных землях было известно о четырех крупнейших Демонических областях. О Тэчхоне знали меньше всего. Именно туда когда-то отправились Владыка Меча и Отряд Божественного Дракона.

Чхонан медленно кивнул.

— Знаю.

Сои чуть прикусила губу. Она до последнего надеялась услышать отрицание.

— В прошлый раз, когда ты спрашивала меня об этом, я сознательно не ответил. Не хотел взваливать на тебя то, что тебе не следовало нести.

— Что вы хотите этим сказать?..

— Я не знаю, что именно увидела ты, когда вошла в Демоническую область. Но, вероятнее всего, Владыка Меча увидел нечто другое.

Сои вспомнила мир, открывшийся ей там. Огромное дерево закрывало собой небо. Почему-то воспоминания оставались обрывочными, но в одном она была уверена: это было дерево — исполинское, иссохшее, мертвое, отливающее фиолетовым. Его голые ветви поднимались так высоко, что заслоняли небосвод. Ни листьев, ни малейшего признака жизни.

Так выглядел весь тот мир: давно разрушенный и сгнивший. Лучше всего ему подходило одно слово — погибший.

Значит, Владыка Меча и его отряд увидели не это?

Тогда как понимать слова Гу Чольуна? Когда Сои рассказывала ему о том мире, он говорил так, будто видел то же самое.

Пока она пыталась разобраться в противоречии, Чхонан заговорил снова:

— Я не могу рассказать многого.

Сои промолчала.

— И дело не в моих отношениях с Владыкой Меча и не в обещании, которое я ему давал.

Похоже на запрет, подумала она. И все же что-то не сходилось.

— Ты знаешь, почему Владыка Меча вообще отправился туда?

Сои кивнула. Он пытался спасти собственную дочь, хотя большинство считало, будто им двигало высшее благо.

Отряд Божественного Дракона, пошедший за ним, понес почти полные потери. Из тех немногих, кому удалось вернуться, большинство позднее покончили с собой. После этого Владыка Меча оставил пост главы Союза. Сам Союз, который прежде говорил о необходимости изучать Демонические области, полностью прекратил прямые исследования и распустил Отряд Божественного Дракона — одну из своих главных мечевых дружин, существовавшую несколько столетий.

Сои хотела знать, почему произошло все это.

— То, что тебя интересует, объясняет и причину похода Владыки Меча в Тэчхон, и причину, по которой Союз Мурима отказался от прямого исследования Демонических областей.

Голос Чхонана звучал устало.

— В Демонической области Тэчхон существует бог.

Сои нахмурилась.

— Что?..

— И не только там. В других Демонических областях тоже есть боги.

— Настоятель, о чем вы вообще говорите?

Боги? Он имеет в виду высших существ, которым поклоняются даосы и буддисты? От настоятеля Шаолиня, сына буддийского учения, подобные слова звучали особенно странно.

— Если слово «бог» тебя смущает, можешь назвать его хозяином.

— Хозяином? Я не понимаю.

— Понимаешь ты или нет, точнее сказать трудно. Если хозяина целого мира — существо, которое, возможно, и есть сам этот мир, — не называть богом, какое слово подойдет лучше?

Лицо Чхонана потемнело. Он хотел продолжить, но вдруг прижал ладонь ко рту и закашлялся.

Между тонкими старческими пальцами брызнула кровь.

— Настоятель!..

Сои рванулась к нему, однако Чхонан поднял руку, останавливая её.

— Это все, что я способен сказать.

Он вытер кровь и сделал вид, будто ничего не случилось. Сои проглотила новые вопросы. Оставалось только стиснуть зубы и задавить поднимавшееся внутри тягостное чувство.

— Императрица Меча.

— Да.

— Не пытайся узнать больше.

Сои молчала.

— Раз уж тебе выпало чудо, не упускай его.

— Вы хотите сказать, что попытка докопаться до правды обернется чем-то настолько тяжелым?

Чхонан ничего не ответил.

Но этого молчания было достаточно.

После они долго сидели напротив друг друга без единого слова.

* * *

Прошло время.

До затворничества Гу Янчхона оставался один день. Закончив очередную тренировку, он вышёл во двор и тут же поморщился: перед ним стояла Моён Хиа, которая несколько дней вообще не показывалась на глаза и теперь объявилась без всякого предупреждения.

Причина его недовольства была проста — она только что сказала совершенно невообразимую вещь.

— Что, простите, вы хотите?

— Не расслышали?

— Скорее надеюсь, что ослышался.

— Понятно.

Моён Хиа кивнула с таким видом, будто вопрос был вполне разумным, и терпеливо повторила:

— Проведите эту ночь со мной.

Она ещё и улыбнулась.

У Гу Янчхона дернулась бровь. Пришлось напомнить себе, что времена, когда он был отъявленным ублюдком, остались в прошлом. Вокруг него и без того хватало сумасшедших, время от времени несущих чушь, но теперь следовало отвечать людям хотя бы относительно прилично.

Он мысленно заготовил вежливое: «Прошу прощения, но что именно вы имеете в виду?»

— Отвали.

Моён Хиа моргнула.

— А.

Янчхон тут же прикрыл рот ладонью.

— Перепутал вслух с тем, что подумал.

Облажался.