Солнце давно село. Над лесом передовой поднялась тонкая луна, а между деревьями тянул прохладный ветер.

Моён Хиа шла по тропе в тусклом лунном свете.

До лета оставалось совсем немного, дни становились теплее, но она по-прежнему носила плотную одежду. Кожа всё так же оставалась холодной и белой. Зато само тело за последний год изменилось.

Раньше ночной ветер причинял ей только боль.

Теперь в нём можно было почувствовать приятную прохладу.

Совсем понемногу.

Шаг за шагом.

Моён Хиа закрыла глаза и позволила ветру коснуться лица.

— Мне сказали, вы меня звали.

Она открыла глаза.

К ней осторожно подходил Гу Чорёп.

Вид у него был уставший, на лбу блестел пот.

— Тренировались?

— Так... немного размялся.

Отвечая, Чорёп старательно не встречался с ней взглядом.

Если бы его попросили перечислить самых страшных людей этого лагеря, первое место безоговорочно занял бы тот демон.

Второе — командир, старшая госпожа клана Гу.

А третье досталось бы Снежному Фениксу, которая сейчас стояла перед ним.

«Чёрт...»

Моён Хиа прикрывала нижнюю часть лица веером. Из темноты под лунным светом холодно сияли светло-голубые глаза.

Гу Чорёпу этот взгляд никогда не нравился.

Он давно заметил: на большинство людей Моён Хиа смотрит именно так.

Оценивает.

Прикидывает, чего человек стоит, чем может быть полезен, способен ли навредить.

Можно было бы возмутиться: кто дал ей право судить людей подобным образом?

Только рядом с ней подобный вопрос почему-то казался нелепым.

Из всех наследников великих родов, которых Гу Чорёп встречал, именно Моён Хиа больше всего походила на человека, рождённого для такого положения.

«И почему рядом с молодым господином от этого ничего не остаётся?»

Перед Гу Янчхоном исчезали и холодный взгляд, и привычная отстранённость, и та дистанция, которую она неизменно держала со всеми прочими.

Забавно.

Пожалуй, единственный человек, который этого не замечал, — сам Гу Янчхон.

Чорёп поправил одежду, сбившуюся во время спарринга.

— Госпожа Моён, можно узнать, зачем вы меня позвали?

— Ничего серьёзного.

Она улыбнулась.

Год назад такая улыбка наверняка заставила бы его потерять голову.

Теперь по спине прошёл холодок.

— Нам ведь есть что обсудить, правда?

Голос был необыкновенно ласковым.

И именно поэтому Чорёп окончательно понял: дело плохо.

— Не совсем понимаю, о чём вы...

— Я вас сегодня спасла.

Он замолчал.

Моён Хиа продолжила так же мягко:

— Я о воине Союза. Вы ведь нарочно оставили его в шатре, потому что знали, что я туда приду?

— Я...

— А вы хитрее, чем кажетесь, господин Пылкий Меч.

Попался.

Чорёп действительно всё рассчитал.

Если Моён Хиа найдёт постороннего первой, она наверняка отведёт его к Гу Янчхону сама. А рядом с ней тот хотя бы не станет сразу избивать Чорёпа до полусмерти.

Так и вышло.

Значит, она поняла замысел ещё до того, как помогла.

Чорёп почувствовал, как на спине выступает холодный пот.

— У меня всё равно было свободное время, — сказала Моён Хиа. — Да и увидеть господина Гу я не против. Поэтому решила вам помочь.

Веер лениво качнулся.

Моён Хиа сделала шаг ближе.

— Но если один человек получает услугу, обычно он чем-то отвечает. Разве нет?

— Боюсь, я не понимаю...

— Тогда я могу сходить к господину Гу и подробно рассказать, зачем именно Пылкий Меч оставил того человека одного в шатре.

— Клянусь жизнью, я сделаю всё, что вы пожелаете.

— Вот за это мне и нравится ваша решительность.

Она снова улыбнулась.

Гу Чорёп сглотнул.

— Так чего вы хотите?

— Пустяка. Раньше мне казалось, что в такой помощи нет необходимости. Но сегодня я поняла: без неё всё-таки не обойтись.

— Простите?

— Я знала, что он не замечает очевидного. Но за год рядом с ним выяснилось, что всё намного хуже.

За веером раздался тихий скрежет зубов.

Чорёп великодушно сделал вид, что ничего не слышал.

Через мгновение Моён Хиа уже снова улыбалась.

— Мне нужна ваша помощь. Ничего трудного. Вы вполне справитесь.

— А если... чисто теоретически... я откажусь?

— Вам правда хочется знать?

Температура вокруг словно упала.

Гу Чорёп владел огненной техникой и привык к жару, но холод почувствовал даже он.

Моён Хиа всё ещё улыбалась.

— Я бы на вашем месте не интересовалась.

Чорёп медленно кивнул.

«Надо менять список».

Он был уверен.

Эта женщина опаснее демона.

* * *

Год на передовой трудно было назвать приятным.

Для воина Праведного пути это вообще одно из тех мест, куда добровольно не стремятся. А Пятый мечевой отряд клана Гу действовал почти у самого центра.

Так что прошедшие двенадцать месяцев, как ни подбирай выражения, получились тяжёлыми.

Ночью я шёл по лесу один.

Когда-то здесь мне было трудно даже дышать: скверна давила на тело, забивала лёгкие. Теперь она почти не причиняла вреда.

Больше того, присутствие демонических существ порой даже добавляло сил.

Привыкать к такому не стоило.

Но нельзя было отрицать: постоянная практика научила меня лучше управлять собственной силой.

Особенно тем проклятым зверем внутри, который в последнее время спал всё меньше и, стоило ему открыть глаза, сразу начинал требовать жрать.

В глубине сознания раздалось недовольное рычание.

«Ты опять чего? Я тебя недавно кормил».

Здесь как раз открылись Врата Демонической области. Я сам собрал тварей и скормил ему целую гору.

И что теперь?

Уже переварил?

«Да ты не голодный. Тебе просто хочется обожраться, верно?»

Рычание стало тише.

Обычно одной хорошей кормёжки ему хватало на недели, а иногда и на месяцы. Просто за последнее время я слишком часто давал ему набивать брюхо, вот он и распустился.

«Будешь выёбываться — вообще ничего больше не дам».

Мгновенная тишина.

Я мысленно цокнул языком.

«По-хорошему до тебя не доходит».

Впрочем, тут звери от людей не слишком отличались.

Иногда лучше всего помогает палка.

Я наступил на ветку и легко взмыл вверх.

За год тело стало выше, тяжелее и крепче, но ощущалось, наоборот, почти невесомым. Видимо, дело в том, насколько изменилась внутренняя энергия.

— Столько сожрал — ещё бы тело не изменилось.

За время на передовой я втянул в себя столько энергии демонических существ, сколько смог найти.

Если бы после этого ничего не изменилось, вот тогда стоило бы волноваться.

Изменения, конечно, были не только в объёме сил.

Демоническая ци теперь очищалась намного быстрее.

Раньше главной задачей было не дать ей взбеситься внутри тела, а затем постепенно переработать в обычную внутреннюю энергию. За это отвечало Искусство Огненного Колеса Гу.

После бесконечных кормёжек скорость очистки выросла в разы.

«В конце концов, это тоже техника. Может, чем чаще пользуешься, тем лучше получается?»

Звучало по-дурацки даже у меня в голове.

Но другого объяснения не было.

И всё равно главного я не понимал.

Со зверем внутри всё было мутно с самого начала.

Но почему родовое Искусство Огненного Колеса вообще способно очищать демоническую ци?

То, что оно помогает, замечательно. Без этого я бы давно влип.

Только понимания не прибавлялось.

Воин растёт медленно.

Расширяет сосуд, наполняет его внутренней энергией. Когда её становится слишком много, избыток пропитывает плоть и укрепляет тело. Потом всё повторяется на следующем уровне.

Годы монотонной работы.

Боль.

Скука.

Новые ступени.

За этот год я прошёл через это столько раз, что заметил одну вещь.

Мой вечно голодный жилец прячется очень глубоко в даньтяне.

Но, похоже, он находится не в каком-то отдельном пространстве.

И не внутри Демонического Искусства Поглощения Небес, как я когда-то думал из-за связи этой силы с Небесным Демоном.

Иногда мне казалось, что он связан именно с Искусством Огненного Колеса Гу.

Его присутствие едва заметно ощущалось в моей собственной ци.

Из-за этого мысль никак не уходила.

Внутри снова коротко рыкнули.

«Своё имя сразу услышал, паразит».

Я всё ещё почти ничего о нём не знал.

В тот день, когда год назад ушёл в затворничество, выяснилось только имя.

Почему он живёт внутри меня?

Почему по своему усмотрению направляет энергию, которая попадает в тело?

Почему незаметно придерживает силу, когда есть риск, что моё тело не выдержит?

Ответов не было.

Такое соседство хотелось прекратить как можно скорее.

Но и старик Син непонятно когда собирался просыпаться.

Прошёл уже год.

Скоро лето.

Срок, на который старик ушёл в сон, подходил к концу.

Я цокнул языком.

Да и мне самому пора было заканчивать жизнь на передовой и возвращаться в клан.

Вернуться я мог раньше.

Полгода назад случилось происшествие. После того как я помог всё уладить, наказание в виде службы на передовой с меня сняли.

А я сам написал отцу и попросил оставить меня здесь.

Смешнее всего было придуманное объяснение.

Кажется, в письме я написал, что как член семьи Гу обязан довести дело до конца.

До сих пор вспоминать стыдно.

Какая, к чёрту, семейная обязанность?

Мне бы со своей жизнью разобраться.

Я остался ради себя.

Хотя гонять Гу Чорёпа оказалось неожиданно весело. Это тоже можно было считать приятным дополнением.

«Но скоро конец».

Месяц.

Может, меньше.

Если мои расчёты верны.

Я несколько раз оттолкнулся от ветвей и понёсся дальше.

Впереди появились люди.

Человек пятнадцать.

Все хорошо подготовлены. Среди них особенно выделялись две ауры.

Одна горела, как открытое пламя.

Вторая была резкой, почти болезненно острой — чистая грозовая ци.

«Похоже, всё в порядке».

Обе энергии оставались ровными.

Значит, серьёзных ранений нет.

Я позволил себе выдохнуть, убрал с лица лишнее выражение и прыгнул навстречу отряду.

Приземлился перед строем.

— О!

Женщина впереди улыбнулась, будто действительно обрадовалась.

— Братишка, так соскучился по сестре, что среди ночи выбежал встречать?

Ерунду с очаровательной улыбкой несла Гу Хиби — старшая дочь нашего клана, Феникс Меча, которую называли сильнейшей среди Шести Драконов и Трёх Фениксов.

— Сразу мерзость какую-то сказала. Даже поздороваться не успел.

Чёрные волосы на ветру блестели ничуть не хуже прежнего.

Но сама Гу Хиби за год стала сильнее.

Внутренняя энергия уплотнилась. Даже в небрежной походке чувствовалась тонкая режущая острота.

— Пока меня не было, ничего не случилось?

— Ничего особенного. Разве что один идиот опять кого-то подобрал на улице и приволок в лагерь.

Сестра сразу поняла, о ком речь.

— Опять?

— Опять.

— Вот неугомонный. Каждый раз выходит и кого-нибудь тащит. Давно мы с ним не беседовали по душам.

Сказала с таким удовольствием, что я мысленно пожелал Гу Чорёпу удачи.

Да, я гонял его чаще.

Зато именно благодаря этому Гу Хиби почти перестала заниматься им лично.

Ему бы ценить.

«Тогда, может, и не шарахался бы от меня постоянно».

Неблагодарная сволочь.

Я ему уровень поднимаю.

Чтобы не скучал, иногда разговариваю.

Если он влипает в неприятности — ещё и разгребаю.

«А он при виде меня трясётся. Совсем совести нет».

В наше время к благодетелям относились с уважением.

Чем больше думал, тем сильнее раздражался.

Пожалуй, тренировки надо ужесточить.

Вдвое.

— Я растрогана, — продолжила Гу Хиби. — Родной брат ночью вышёл меня встречать.

— У меня сегодня дежурство. Вот и всё.

— Смущаешься?

— Сестра, тебя по голове там не били?

Внешне вроде цела.

Но при таких симптомах травма головы вполне возможна.

— Ещё раз: я пришёл только потому, что...

Я замолчал.

На миг показалось, что даже ветер остановился.

Прозвучал всего один шаг.

Люди в строю разошлись, освобождая дорогу женщине.

Ветер вернулся.

Лунный свет лёг на серебристо-голубые волосы. Они мягко сияли, будто вобрали в себя саму ночь.

Красиво.

Слишком просто сказать «красивая», но другого слова не требовалось. Будто кто-то взял это понятие и придал ему человеческую форму.

Я молча смотрел.

С головы до ног.

После боя волосы остались гладкими, одежда клана Гу, выбранная ради удобства, нигде не порвалась и даже почти не запылилась.

Можно было бы решить, что она вообще не сражалась.

Только грозовая ци ещё едва ощутимо стекала по плечам.

Нет.

Сражалась всерьёз.

Наверное, поэтому весь отряд и вернулся без потерь.

Намгун Биа подошла ближе.

Лицо спокойное.

Глаза глубокого синего цвета встретились с моими.

Я сказал первое, что пришло в голову:

— Ты ела?

Грубый, сухой вопрос.

Совсем не то, что на самом деле хотелось выразить.

Она подошла ещё на шаг.

Год назад наши глаза находились почти на одном уровне.

Теперь я смотрел сверху вниз.

— Не ела...

Всё тот же короткий, чуть тягучий ответ.

— Я говорил: если работаешь, сначала нормально ешь.

— Прости...

— Вернёмся — поешь. Я оставил тебе еду.

— Угу...

Ещё один шаг.

От неё пахло цветами.

Мне казалось, красивее ей уже не стать. Но с каждым месяцем Намгун Биа становилась ещё прекраснее, и временами я уже не понимал, как мне вообще на это реагировать.

Намгун Биа остановилась на расстоянии вытянутой руки.

И слегка наклонила голову.

Серебристо-голубые волосы скользнули вперёд. Передо мной оказалась её макушка.

Жест со стороны выглядел внезапным.

Я-то прекрасно понимал, чего она хочет.

За последние месяцы это стало привычкой.

Под странными взглядами людей за спиной я поднял руку и осторожно погладил её по голове.

Волосы были такими же мягкими.

— Хорошо поработала.

— Угу.

Слова простейшие.

Мне всё равно стало неловко.

Я убрал руку.

Намгун Биа подняла голову.

И улыбнулась.

Я невольно замер.

— Я ведь просил тебя не улыбаться где попало.

— М?..

— Не улыбайся просто так. Для тебя это оружие.

С её лицом — ещё какое.

Опасное оружие.

Намгун Биа явно обиделась.

— Я нигде не улыбалась...

— А сейчас?

— Сейчас я перед тобой...

Я зря спросил.

Уши почему-то стали горячими.

Я отвернулся к дороге.

— Ладно. Пошли обратно.

Стоять и смотреть на неё дальше было ещё глупее.

Я почесал затылок.

Сзади донеслось отчётливое бормотание:

— Ну и цирк. Блядь, ну и цирк.

Голос Гу Хиби.

Я слышал каждое слово.

И сделал вид, что не слышал ничего.