Я долго смотрел на неровные буквы и не мог сразу прийти в себя.

Во-первых, я вообще не ожидал письма от Ви Сольа.

Во-вторых, меньше всего ожидал, что она напишет его собственноручно.

И тут в голову пришёл довольно мерзкий вопрос.

«Она вообще умела писать?»

Звучало так, будто я считаю Ви Сольа полной дурой.

Просто до встречи с кланом Гу она жила в горах вместе с Владыкой Меча, почти отрезанная от людей. Я почему-то всегда предполагал, что читать и писать её толком не учили.

Если это правда...

Значит, она выучилась уже потом.

И написала мне.

От одной мысли тонкий лист в руках вдруг стал тяжелее.

Я осторожно развернул письмо.

Хотелось сразу пробежать глазами до конца, но пальцы двигались медленно, будто я боялся что-нибудь пропустить.

«Молодой господин, как вы поживаете?

У меня всё хорошо».

Я тихо усмехнулся.

Почерк — ужас.

Буквы пляшут, строки едва держатся ровно.

Зато нигде не было ни исправлений, ни зачёркнутых слов.

Наверняка она несколько раз начинала сначала и каждый неудачный лист выбрасывала.

А этот решила оставить.

«Простите, что ушла, ничего вам не сказав».

Вот именно.

Могла бы хотя бы предупредить.

Или оставить такую записку перед отъездом.

«Наверное, вы расстроились, когда я исчезла?

Если честно... мне немного хочется, чтобы да».

Расстроился ли я?

«Наверное».

Сейчас, когда прошло время, ответ становился очевиднее.

Мне не хватало её.

Утром больше никто не будил меня шумным голосом.

Никто внезапно не появлялся рядом с вопросом, чем я занимаюсь.

Во время еды никто не садился напротив с совершенно естественным: «Я тоже хочу с вами».

Не звучал тот простодушный, тревожный голос:

«Молодой господин, с вами всё хорошо?»

Пустота от этих мелочей почему-то оказалась слишком заметной.

«А ведь мы прожили рядом всего чуть больше года».

Год.

Что такое год?

Почему воспоминания о таком коротком времени успели так прочно во мне засесть?

Ви Сольа радовалась мне. Ходила следом. Смотрела так, словно я для неё действительно что-то значил.

Может быть, именно это и расшатало меня сильнее всего.

Чувство, будто в глазах этого ребёнка я внезапно стал особенным человеком.

«До сих пор ребёнок».

Я пережил слишком многое.

Опустился туда, где ниже уже некуда.

Вернулся обратно.

И всё равно остался слабым в таких простых вещах.

Я заранее знал, что Ви Сольа однажды уедет.

А когда это случилось, всё равно чувствовал себя брошенным.

Письмо было небольшим, и я продолжил читать, стараясь не торопиться.

Ничего великого она не сообщала.

Живёт хорошо.

Еда здесь, правда, не очень вкусная.

Зато виды красивые.

Хотя горы возле клана Гу ей нравились больше.

Обычные мелочи о каждом дне.

И всё-таки постепенно я заметил одну странность.

«Она слишком старательно убеждает меня, что всё хорошо».

Почти каждая фраза звучала так, будто главная цель письма — не дать мне беспокоиться.

«А ещё дедушка наконец начал учить меня мечу».

«Владыка Меча?»

Вот это уже важнее.

Значит, обучение началось всерьёз.

И тут я нахмурился.

«Подождите».

А кто тогда учил её в клане Гу?

Я всегда думал, что Владыка Меча уже давал ей основы.

«Неужели она сама?»

Но Ви Сольа вроде говорила, что занимается мечом.

Странно.

«Мне нравится. Дедушка похвалил меня и сказал, что у меня хорошо получается».

Ещё бы.

Стоило вспомнить её из прошлой жизни, и удивление исчезало.

Без подобного таланта Ви Сольа никогда не получила бы титул Божественного Меча.

«Я сильно выросла. Дедушка даже жалуется, что скоро я стану выше него».

Владыка Меча и сам был невысоким.

Но всё равно трудно представить, что маленькая Ви Сольа так быстро вытянулась.

«Неужели правда?»

Мне почему-то стало немного жаль.

Маленькой она тоже была вполне хороша.

«Я учусь очень многому.

Мне грустно, что мы не рядом.

Но мне сказали, что это нужно ради будущего».

Я остановился.

«Мне сказали».

Значит, эти слова принадлежат кому-то другому.

«Владыке Меча?»

Зачем ему объяснять разлуку со мной как необходимость для будущего?

Следующие строки дали ещё больше поводов для вопросов.

«Я буду учиться ещё усерднее.

Мне сказали: если стану сильнее, смогу защищать молодого господина».

Я не выдержал и рассмеялся.

— Это ещё кто кого собрался защищать?

Посмотрел на письмо ещё раз.

— Нашла кого спасать.

Мне хотелось совсем другого.

Чтобы в этой жизни она жила для себя.

В прошлой Ви Сольа отдала всю жизнь защите других людей.

Божественный Меч, сильнейшая под Небесами — и всё равно человек, который постоянно стоял впереди, потому что за спиной были те, кого нельзя бросить.

Я хотел, чтобы хотя бы теперь всё сложилось иначе.

А она пишет, что собирается защищать меня.

Тяжёлые слова.

«Я скучаю».

И эти тоже.

«А молодой господин скучает по мне?»

Её привязанность всегда была для меня трудной.

И сейчас ничего не изменилось.

Имею ли я право слышать от неё такое?

Могу ли принять чувство, которое она мне отдаёт, не испортив его одним своим существованием?

Я до сих пор не знал.

Даже далеко от меня она продолжала обо мне вспоминать.

От этого становилось постыдно приятно.

И одновременно страшно.

«Я очень хочу вас увидеть.

Поэтому подождите меня.

Я обязательно приду к молодому господину сама».

Каждая буква была будто продавлена в бумагу усилием.

В письме чувствовалась вся Ви Сольа — прямолинейная, старательная, не умеющая прятать то, что считает важным.

Я дочитал и выдохнул — со смехом и усталостью одновременно.

«А пригласить меня к себе она, значит, не хочет?»

Столько написала.

Но ни разу не сказала: «Приезжайте».

Только повторила, что придёт сама.

«Словно специально просит не приезжать».

Чем дольше я думал, тем сильнее крепло это ощущение.

Как будто она просила: подождите, пока я сама не буду готова вернуться.

Внизу стояло короткое:

«До встречи».

Я аккуратно сложил письмо и убрал за пазуху.

На поверхности — простая весточка о том, что всё хорошо.

Но назвать её только этим у меня не получалось.

— Когда оно пришло?

— Примерно через три месяца после твоего отъезда на передовую, — ответил Гу Рюн.

Значит, письму было чуть меньше года.

Больше ничего не приходило?

Гу Рюн прищурился и вдруг спросил с подозрительно довольной рожей:

— Поедешь?

— Куда?

— В Цинхай. Далековато, конечно, но не на краю света.

Он уже рассказывал мне, где сейчас живёт Ви Сольа.

Цинхай.

Там находилась школа Куньлунь — одна из Девяти школ и Одного союза.

Там же располагался родной дом нынешнего главы Союза.

Я промолчал.

— Меня скорее удивляет, что ты до сих пор не сорвался туда, — продолжил Гу Рюн.

Почему не поехал?

На каждый повод ехать я мог назвать десяток причин остаться.

Ви Сольа и Владыка Меча сделали выбор.

Кто я такой, чтобы вламываться и спорить с их решением?

Конечно, всё это были разумные доводы.

А если отбросить разумные доводы...

«Можно было просто послать их к чёрту и приехать».

Гу Рюн внимательно посмотрел на меня.

— По лицу видно, что мысль всё-таки была.

Кхм.

Не соврал.

Я постоянно перечислял себе причины не ехать.

А в конце каждого такого списка почему-то начинал искать причину, почему всё же можно.

«Вообще я собирался после Аньхоя...»

Если мне действительно придётся поступать в Академию Божественного Дракона, перед началом обучения останется небольшой промежуток.

Я прикидывал, нельзя ли потратить его на поездку в Цинхай.

График получался чудовищно плотным.

Но при желании — выполнимым.

До сегодняшнего письма именно так я и думал.

«Я обязательно приду к молодому господину сама».

— Пока не знаю, — сказал я.

Гу Рюн посмотрел на меня очень странно.

То ли пытался понять, что у меня в голове.

То ли просто считал идиотом.

Потом тяжело вздохнул и перевёл взгляд на главу Хаомуна, который продолжал мести двор.

— Ну, если так решил, значит так.

— Почему от этих слов мне стало неприятно?

— Потому что ты мнительный. Ничего больше. Дела закончил?

— Вроде да.

Я пришёл сюда ругаться.

Но после всего произошедшего злость как-то сама выдохлась.

«Что до Владыки Поражений...»

Гу Рюн прав хотя бы в одном: завтра Пи Джу не появится.

«А если появится — сбегу».

Он хочет меня увидеть.

Это не означает, что я обязан любезно стоять на месте.

Хотя... можно ли в принципе не встретиться с человеком такого уровня, если он решил иначе?

«Не буду сейчас об этом».

Мысль слишком мрачная.

Отложу до момента, когда она станет реальной проблемой.

— Я пойду.

— Уже?

— Да. Отец ждёт.

— Хм. Если глава клана, тогда ладно. В следующий раз посиди подольше.

— Я подумаю.

Ни хрена я не посижу подольше.

Слишком опасное место.

Ещё немного — и Гу Рюн наверняка снова придумает способ надо мной поиздеваться.

Я поклонился старейшине и направился к выходу.

Нужно было ещё нормально поговорить с главой Хаомуна.

Но от старика Мука сейчас исходило настолько отчётливое «не подходи, мне и так стыдно», что я решил не добивать человека.

Раз он теперь живёт здесь, завтра или послезавтра всё равно найду.

«Он вообще не собирается возвращаться в Хаомун?»

Пусть его личность скрыта, но он всё-таки глава целой организации.

Можно ли настолько надолго осесть в чужом клане?

«Если отец разрешил, значит, знает, что делает».

Будь здесь серьёзная угроза или грязная игра, отец давно схватил бы старика и сжёг к чёртовой матери.

Я напоследок посмотрел на Мука и пошёл к главному дому.

* * *

Как только Гу Янчхон скрылся за деревьями, метла в руках старика Мука остановилась.

Гу Рюн лежал на веранде, глядя вслед юноше с мрачноватым выражением.

— Говорят, дети растут быстро. Но этот изменился чрезмерно, — произнёс Мук.

В голосе звучал интерес.

Слишком живой интерес.

Гу Рюн сразу уловил его природу.

— Даже не думай.

Голос стал тяжёлым.

По дому разлилось мягкое тепло.

Мук усмехнулся.

— Что такое? Собрался избить старого, слабого друга?

— Ты прекрасно знаешь мой характер. Значит, знаешь и то, что могу.

— Старость тебя ничему не научила. Всё такой же бешеный.

— Погости и возвращайся туда, где твоё место.

— И эта проклятая прямолинейность никуда не делась.

Стоило Гу Янчхону уйти, и тёплая добродушность, которой Гу Рюн окружал младшего, исчезла.

Остался жёсткий, опасный старик.

Мук знал: именно таким на самом деле был человек, которого некогда прозвали Кулаком Огненного Клыка.

Знал он и другое, настоящее прозвище Гу Рюна.

Поэтому дальше поддевать не стал.

— Я ни на что не претендовал.

— Врёшь так плохо, что даже скучно.

— Ну... была мысль. Всего на мгновение! Я подумал, что он неплохо смотрелся бы рядом с моей дочерью. За одну мысль ведь не убивают?

— Вот это и называется «претендовал», старый ты хрен. Ты вообще помнишь, сколько твоей дочери лет?

Мук задумался.

— За тридцать уже есть, кажется?

— У нашего мальчишки и без того хватает молодых, добрых и красивых невест. Отвали.

Причём выбор у Гу Янчхона, если уж на то пошло, был подозрительно широк.

По какой-то причине удача в женских делах буквально липла к нему.

— Хм.

Мук недовольно фыркнул.

Гу Рюн даже головы не повернул.

Старик снова посмотрел туда, где исчез Гу Янчхон.

Теперь в его глазах не было шутки.

«Разгорается всё сильнее».

С последней встречи присутствие юноши выросло во много раз.

Сын Тигриного Героя?

Нет.

Такое объяснение было слишком простым.

«Правильнее сказать — сын Гвиё».

Мук не знал, сколько материнской крови унаследовал Гу Янчхон.

Но если действительно унаследовал в полной мере, нынешний рост становился почти закономерным.

С младшей сестрой, похоже, этого не произошло.

Но достаточно и одного наследника.

«Пусть растёт так и дальше».

Пусть огонь станет достаточно сильным.

И однажды выжжет долг, упавший на эту землю.

Старик Мук смотрел вслед Гу Янчхону с почти молитвенной надеждой.

— Эй! Руки опять стоят!

— Не нравится — сам мети, скотина!

Терпение лопнуло.

Мук поднял метлу и кинулся на Гу Рюна.

* * *

Где-то в окрестностях Сианя мужчина средних лет карабкался по крутому лесному склону и обливался потом.

— Да ебал я эту дорогу!

От крика птицы вспорхнули с ветвей.

Чху Он, боец Союза Нищих, проводил их мрачным взглядом.

Как он вообще докатился до такой жизни?

— Блядь...

Стоило начать вспоминать — ругань сама сорвалась с языка.

Поправить его было некому.

Под ногой хрустнула сухая ветка.

Он брёл по этому проклятому лесу уже почти год.

Ровно год назад Истинный Дракон обманом отправил его в Сиань.

«Если бы я тогда не поехал...»

Жизнь была бы намного лучше.

Эту мысль Чху Он повторял каждый день.

Целый год.

Можно было бы устать от одного и того же сожаления, но без него собственное положение казалось ещё невыносимее.

Когда-то он считался заметным мастером Союза Нищих, Драчливым Псом, человеком с именем и репутацией.

А теперь...

Чху Он тяжело вздохнул.

Через некоторое время между деревьями показалась одинокая хижина.

— Ох, блядь...

Тело сразу напряглось.

Идти туда не хотелось до судороги.

Но ноги продолжили нести вперёд.

Если он просто развернётся, неизвестно, что с ним сделает чудовище внутри.

Чху Он дошёл до двери и открыл её.

Его уже ждали.

— Хе-хе... Великий герой, вот и я.

Огромный мужчина мгновенно ссутулился и принял подобострастный вид, едва увидел сидящего на стуле юношу.

За последний год это стало одним из надёжных способов выживания.

Правда, юноша обычно не обращал внимания на спектакль.

— Опоздал.

Одного тяжёлого слова хватило, чтобы Чху Он поспешно подскочил ближе и начал тереть ладони.

— Да там дел навалилось, великий герой. Я изо всех сил торопился, но чуть задержался.

Юноша скользнул по нему взглядом и закрыл глаза.

На мгновение Чху Он подумал: а если сейчас ударить по голове?

Может, получится?

Мысль тут же была изгнана.

Если бы такого человека можно было победить одним внезапным ударом, Чху Он давно бы попробовал.

«Какой мудак вообще пустил слух, что он где-то внизу списка Шести Драконов и Трёх Фениксов? Найду — лично задушу».

За год, проведённый в роли живого тренировочного мешка, Чху Он понял главное.

Боевой Дракон Пи Ыджин никак не был обычным молодым талантом.

С этими сопляками его вообще нельзя было ставить рядом.

«Откуда такое чудовище взялось?»

Если уж искать человека для сравнения, пришлось бы звать Пэн Уджина, которого когда-то называли Драконом дома Пэн.

Или нынешнего сильнейшего среди молодых — Феникса Меча.

«А Истинный Дракон?»

В памяти возник Гу Янчхон, который и отправил Чху Она в эту дыру.

Сравнить их было трудно.

Одно можно сказать уверенно.

Оба — чудовища.

Пи Ыджин открыл глаза.

— Письмо, которое я дал. Передал?

— Конечно. Сразу отправил.

— Ответа нет?

— Ха-ха... пока нет.

Лицо Пи Ыджина недовольно напряглось.

— Хм.

Что-то явно не устраивало.

У Чху Она тут же поднялись плечи.

Он уже слишком хорошо знал: такие паузы обычно заканчиваются плохо.

Для него.

Но и против этого имелось лекарство.

Нужно было сменить тему раньше, чем Пи Ыджин решит действовать.

— Ах да, великий герой.

Холодные чёрные глаза повернулись к нему.

Чху Он едва не проглотил язык, но продолжил:

— Я сегодня видел младшую госпожу. Кажется, она вас искала.

Младшая дочь клана Пи.

Стоило её упомянуть, и лицо Пи Ыджина заметно расслабилось.

«Есть!»

Это работало безотказно.

Своевольный, вспыльчивый и совершенно неуправляемый человек почему-то становился удивительно мягким, когда дело касалось младшей в семье.

— Возможно, хотела вместе пообедать...

Чху Он не успел договорить.

Пи Ыджин уже встал.

Наверняка прямо сейчас спустится в город и найдёт её.

Как же удачно Чху Он случайно столкнулся с кем-то из клана Пи, пока бродил по улицам.

«Спасительница...»

Без этой новости он, вероятно, закончил бы вечер привязанным к дереву.

Пи Ыджин прошёл мимо.

— Если что-нибудь придёт, сразу ко мне.

— Разумеется! Хоть посреди ночи!

— И ещё раз попробуешь сбежать — сам знаешь.

— Да. Да, конечно...

Чху Он вспомнил предыдущую попытку побега и непроизвольно вздрогнул.

У самой двери Пи Ыджин бросил ему лист.

— Это по дороге сожги.

— А здесь что?

— Хорошо, что увидеться, похоже, получится раньше, чем я думал.

— В смысле?

Чху Он обернулся.

Пи Ыджин уже исчез.

Он развернул оставленный лист.

На нём было написано всего несколько слов:

«Планирует поступать в Академию Божественного Дракона».

— А?..

Чху Он уставился на строчку, совершенно не ожидав такого известия.