Кхр!...

Ладонь на горле обжигала.

Казалось, ещё немного — и кожа начнёт гореть. Но одного жара было мало: рука Гу Янчхона ощущалась до нелепого тяжёлой.

По телосложению Намгун Чонджун превосходил его без всяких вопросов. Пусть разница уже не казалась такой огромной, как несколько лет назад, Чонджун всё равно был почти на полголовы выше.

И всё же сейчас это не имело никакого значения.

Кх...

Он висел в чужой руке и не мог пошевелиться.

Будто невидимые цепи держали сразу за плечи, локти, колени, даже пальцы.

Что происходит?

Ответ оказался хуже самого вопроса.

Никакой техники связывания.

Никаких цепей ци.

Его придавливало одно лишь убийственное намерение Гу Янчхона.

Чонджун едва не задохнулся уже от этого понимания.

Как у воина, которому нет и двадцати, может быть настолько густое убийственное намерение?

В темноте спокойно горели красные глаза.

Они смотрели прямо на него.

Почему этот человек вообще напал сейчас, без предупреждения?

— Знаешь, когда голодная тварь скалится и смотрит на тебя, это заметно.

Чонджун не понял.

— Сразу видно: жрать хочет. Глаза горят, сидит и ждёт, когда можно будет вцепиться мне в горло.

Уголок рта Гу Янчхона медленно поднялся.

Улыбкой это назвать было трудно — слишком много злобы.

Но и другого слова не находилось.

Самое страшное заключалось в том, насколько естественно это выражение смотрелось на его лице.

— Мелкая шавка на один укус. А всё равно лезет, бесит и никак не поймёт своего места.

Пальцы сильнее сжали шею.

Кхак...

Чонджун попытался поднять внутреннюю энергию.

Та не послушалась.

Словно сама испугалась человека напротив.

Как такое возможно?

Его выбрал великий.

Ему дали силу.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как божественная ци начала входить в тело, а он уже разрушил стену и достиг Предела.

В тот день отец впервые за долгое время похвалил его.

Даже прадед, который при редких встречах обычно смотрел на Чонджуна с плохо скрываемым разочарованием, прислал письмо: «Ты хорошо потрудился».

Эти слова он запомнил.

Сила была правильной.

Она должна была дать ему всё, чего он желал.

Тогда почему...

Почему он до сих пор не может освободиться даже от одной руки этого ублюдка?

— А взгляд-то какой. Опусти глаза.

Мир внезапно перевернулся.

Гу Янчхон просто махнул рукой и швырнул его на землю.

Чонджун не успел даже сгруппироваться. Дважды перекатился по грязи, застонал, рванулся было подняться — и увидел перед лицом носок сапога.

Удар.

Кх!

Голова отлетела назад, подбородок задрался к небу.

Он даже защиты не поставил.

Не успел поднять укрепляющую ци и облечь ею тело.

И вместе с болью вернулось то, что Чонджун ненавидел больше всего.

Турнир.

Тот бой.

Беспомощность.

Отчаяние.

Проклятое чувство, будто что бы он ни сделал, всё бессмысленно.

Чонджун сплюнул кровь.

Нет.

Он не тот, кого может вот так растоптать Гу Янчхон.

Он наследник великого клана Намгун.

Один из Шести Драконов и Трёх Фениксов.

Мужчина, который однажды возглавит свой род.

Он не имеет права уступать этому ничтожеству ни талантом, ни силой.

Почему же...

— Я думал об этом сотни раз.

Голос прозвучал сверху.

Чонджун зажимал рукой разбитый нос и не решался поднять голову.

— Искал причины, по которым мне стоило бы тебя убить.

Тон изменился.

До этого в словах слышались почти насмешливые нотки. Теперь голос опустился так низко, что от него стыла кровь.

Убийственное намерение стало ещё плотнее.

В точности как тогда.

Когда Гу Янчхон уже однажды прижал его за горло к земле и разжёг рядом пламя.

Откуда у него это?

Он убивал людей?

Чонджун тоже убивал.

Иногда чужими руками, иногда своими.

Преступников, противников, людей, которых считал правыми или неправыми — крови на нём хватало.

Но такое убийственное намерение этим не объяснить.

Для подобной тяжести пришлось бы отнять столько жизней, что перестанешь считать.

А Гу Янчхону ещё нет двадцати.

Чонджун годами собирал сведения о нём. В известной биографии просто не было места, где тот мог успеть устроить резню такого масштаба.

— И знаешь, что получилось?

Сапог лёг на щиколотку Чонджуна и медленно надавил.

Кх-х!...

— Я нашёл не одну причину. Их оказалось несколько сотен.

И тут давление ослабло.

Совсем чуть-чуть.

Но убийственное намерение стало тоньше, а тело снова начало слушаться.

Внутренняя энергия наконец потекла по меридианам.

Чонджун не стал думать.

Треск молнии разорвал воздух.

Он покрыл тело укрепляющей ци и поднял грозовую.

Меча при нём не было, но после достижения Предела пользоваться мечевой ци стало значительно легче. Даже голой рукой он мог выпустить силу, близкую по природе к режущему клинку.

Чонджун развернул плечо для удара.

— Смотри-ка. Вот и ещё одна причина добавилась.

Голос прозвучал раньше, чем он успел закончить движение.

Хрясь

Что-то разорвалось.

Нет — не что-то.

Его укрепляющая ци.

Защитный слой раскололся и разлетелся по сторонам клочьями.

Пусть Чонджун не успел покрыть тело полностью, такую защиту нельзя было разбить настолько легко.

Как?

Гу Янчхон не разбил её.

Он разодрал защитную ци руками.

А следом ударил ногой прямо по даньтяню.

Кха!...

Боль была такой, что крик застрял в горле.

Даньтянь не разрушился, но собранная внутри энергия мгновенно рассыпалась и ушла из-под контроля.

Грозовая ци, которая уже собиралась обрушиться вокруг, исчезла от одного движения руки Гу Янчхона, будто утренний туман.

Это было отчаяние в чистом виде.

Тело, усиленное даром великого.

Энергия мастера Предела.

Для этого человека всё оставалось жалкой вознёй?

Небо и земля снова поменялись местами.

Чонджун даже не понял, почему оказался в воздухе.

Не увидел захвата.

Не заметил перехода.

Не понял, в какой момент его атаковали и бросили.

Осознание вернулось уже тогда, когда спина ударилась о землю.

Грохот

На этот раз подняться ему не дали.

Гу Янчхон уже стоял рядом и прижимал его к земле, наступив ногой на грудь.

Давил так, словно собирался проломить рёбра.

Чонджун снова закричал.

Кажется, последние несколько минут он только этим и занимался.

— Меня с первой встречи бесило одно. Какая-то никчёмная шавка показывает зубы так, будто чего-то стоит.

Красные глаза смотрели сверху.

Те самые.

После турнира Чонджун долго просыпался ночью, потому что видел во сне именно этот красный свет.

— Хочешь знать, почему, имея сотни причин тебя прикончить, я всё-таки оставлял тебя в живых?

Почему?

Чонджун и сам мог назвать десятки причин.

Потому что его фамилия Намгун.

Потому что он будущий глава великого клана.

Потому что убить наследника Намгунов и скрыть следы слишком трудно даже для Гу Янчхона.

Убийство человека из великого рода всегда тянет за собой последствия.

Разве этого недостаточно?

Он — Намгун...

— Сестре своей спасибо скажи.

— Что?..

— Если бы не она, я бы давно разорвал тебе руки и ноги и сжёг вместе с костями.

Несколько мгновений Чонджун просто не понимал услышанное.

Сестра?

Его сестра?

Он заставил себя говорить, несмотря на боль.

— Что... это значит?

— Что я не убивал тебя по одной-единственной причине. Ты её младший брат.

Гу Янчхон смотрел ему прямо в глаза.

Вот и всё.

Чонджун мог скалиться, как молодой зверь.

Мог не скрывать ненависть.

Мог смотреть с таким убийственным желанием, будто мысленно уже рвал врагу горло.

Гу Янчхон всё равно каждый раз ограничивался тем, что ставил его на место и отпускал.

Потому что Чонджун был братом Намгун Биа.

Другой причины не существовало.

Чонджун чувствовал кровь на губах.

— Что за бред ты несёшь?

— Я, блядь, очень терпеливо объясняю тебе, почему до сих пор сохранял твою жалкую жизнь.

Нога на груди вдавилась сильнее.

Хруст

А-а-а!

Ребро сломалось.

Убийственное намерение, исходившее от Гу Янчхона, стало ещё тяжелее.

Он не блефовал.

Это было настоящее намерение убить.

— Что ты... Что ты собираешься делать?!

— Что, теперь страшно?

— Я из рода Намгун! Это владения Намгунов! Ты внезапно напал на меня здесь, и если...

— Знаешь, если сжечь человека вместе с костями, следов почти не остаётся.

Он произнёс это так буднично, будто проделывал подобное десятки раз.

От этого слова звучали ещё правдивее.

— Почему?

Чонджун всё-таки спросил.

— Почему ты решил убить меня именно сейчас?

Нападение действительно было слишком внезапным.

Гу Янчхон усмехнулся.

— А что? Ты можешь хотеть моей смерти, а я твоей — нет? У тебя, сука, очень забавное представление о справедливости.

— Есть хоть какие-то доказательства, что я собирался тебя уб... А-а-а!

Руку вывернуло в сторону.

Неестественно.

Гу Янчхон сломал её одним движением, словно сухую ветку. Тело мастера Предела, усиленное годами тренировок, не помогло.

— Вопросы ради вопросов мне не нужны. Сейчас не тот момент, когда требуется доказательная база.

Чонджун судорожно дышал.

Хотел сопротивляться.

Хотел залить лес грозовой ци и первым же ударом сжечь голову этого ублюдка.

Но не мог.

— У тебя и сейчас в глазах написано, как сильно ты хочешь меня убить. На кой хрен мне ещё доказательства?

— Ты хоть понимаешь, где находишься?..

Чонджун говорил через зубы.

Гу Янчхон просто снова схватил его за горло.

— Всё ещё интересно, почему я вдруг взялся за тебя?

Пальцы сдавили шею.

Ровно настолько, чтобы кость ещё не сломалась.

Чонджун почувствовал это особенно отчётливо.

Чудовищный контроль силы.

— Что ты собирался сделать со своей сестрой?

Он замер.

Даже дыхание оборвалось.

На лице появилось выражение человека, которого застали за чем-то постыдным.

Но ведь он ничего ещё не сделал.

Только хотел.

Когда-нибудь.

Если сестру всё равно собираются отдать такому ничтожеству, лучше забрать её себе.

Намгун Биа не подходит этот мусор.

Ей подходит только он.

Неужели Гу Янчхон почувствовал даже это?

— Знаешь, я очень хорошо знаком с жадностью.

Хрустнул палец.

Кх-х!

— Поэтому мысли таких ублюдков, как ты, для меня прозрачнее стекла. Даже стараться не приходится.

Ещё один рывок.

Гу Янчхон сорвал ноготь с пальца.

Грубо, без инструмента, одной силой.

Чонджун заорал.

— Есть несколько способов причинять боль, которые я знаю довольно хорошо, — спокойно продолжил Гу Янчхон. — Я бы предпочёл больше к этому не возвращаться. Но ты раз за разом тычешь в одно место и заёбываешь.

Он держал окровавленный палец так, будто чужая боль не имела никакого значения.

Это даже не было пыткой в обычном смысле.

Пытают, чтобы получить ответ.

Гу Янчхон ничего спрашивать не собирался.

На кончике пальца вспыхнул огонь.

А-а-а-а!

— Я же сказал: причин убить тебя у меня до хрена. А не делал этого только по одной.

Если бы не Намгун Биа, Чонджун давно исчез бы — тихо, без следа, превращённый в пепел.

Да, фамилия Намгун тоже давала ему некоторую защиту.

Но лишь настолько, чтобы заставить Гу Янчхона на мгновение поколебаться.

Слишком долго Гу Янчхон видел в прославленных родах лишь красивые оболочки с давно сгнившей сердцевиной, чтобы название великого клана могло его остановить.

— И вот ты снова лезешь именно к этой единственной причине. Как мне, по-твоему, реагировать?

— Ты... ублюдок...

— Глаза всё ещё живые. Я, видно, форму потерял. В прежние времена ты бы уже слюни пускал и просил не убивать.

Он тихо рассмеялся.

Со стороны могло показаться, что происходящее его веселит.

Рука, которой он обжигал палец Чонджуна, поднялась выше.

Над ней разгорелось пламя.

Красивое, яркое, почти чистое на фоне ночи.

Но внутри этого света скрывалось такое убийственное намерение, что Чонджуна начало трясти уже не от боли.

— Я всё думал: в чём дело? Вроде избил тебя как следует. А твоя проклятая гордость всё не дохнет.

Гу Янчхон действительно пытался понять.

В первый раз он сломал Чонджуну руку.

Во второй довёл до того, что тот обмочился.

И достоинство раздавил, и самооценку втоптал в землю.

В подобных вещах Гу Янчхон считал себя человеком опытным. Ошибиться он не должен был.

И всё равно Чонджун продолжал скалиться.

Продолжал желать того, чего не имел права желать по отношению к собственной сестре.

И уже собирался когда-нибудь воплотить это желание в жизнь.

Посмел захотеть забрать вторую луну, поднявшуюся в небе Гу Янчхона.

Последняя черта была почти перейдена.

Значит, уважение к связи Биа с родным братом заканчивалось здесь.

— И вот я подумал...

Пальцы Гу Янчхона легли на тело Чонджуна иначе.

Тот широко раскрыл глаза.

— Может, ты всё лезешь вверх из-за этой ебаной дряни?

— Что... что ты...

Великая сила, данная ему великим существом, начала покидать тело.

Та самая божественная ци, которая месяцами пропитывала плоть, сливалась с ней, становилась частью нового Чонджуна.

Теперь её затягивало куда-то наружу.

Прямо через руку Гу Янчхона.

— Что происходит?! Почему?!

И только тогда Чонджун понял ещё кое-что.

После турнира, когда он пришёл в себя и обнаружил, что божественная энергия исчезла из даньтяня, он решил: виновато его собственное неумение. Сила ещё не успела закрепиться, а он безрассудно использовал её в бою и поэтому потерял.

Но если сейчас происходит то же самое...

— Тогда тоже... это сделал ты?!

— Я вообще-то не слишком привередлив в еде, но к чужой энергии отношусь разборчиво. Эта дрянь на вкус паршивая. Придётся всё равно сожрать.

— Отпусти! Ты хоть понимаешь, что это за сила? Такая тварь, как ты...

— Какая ещё, блядь, сила? Кусок протухшего трупа, который должен был сгнить несколько столетий назад.

— Как ты можешь поглощать чужую энергию?!

Чонджун бился, но чем больше силы из него уходило, тем сильнее тело каменело.

Даже обожжённые пальцы, которые секунду назад дрожали от боли, застыли.

— Пожалуйста... Не надо. Прошу. Это всё, что у меня есть.

Он отбросил гордость.

Просил.

Умолял.

Бесполезно.

Божественная ци уходила без остатка.

Даже та малая часть, что успела снова связаться с даньтянем, вырвалась наружу и по руке Гу Янчхона исчезла, не оставив следа.

— Нет...

На лице Чонджуна появилось настоящее отчаяние.

Сила, которая должна была поднять его к небу, исчезла за несколько мгновений.

И забрал её человек, которого он ненавидел больше всех на свете.

Честь уже потеряна.

Любимую сестру у него забрали.

Теперь отняли и единственную надежду.

— А... а-а...

Он пусто смотрел в ночное небо.

Оно казалось непроглядно тёмным.

Луна, ещё недавно висевшая над лесом, будто спряталась и больше не освещала его.

Гу Янчхон посмотрел на это лицо и усмехнулся.

— Смешной ты. Всего-то отняли кусок чужой силы, а глаза уже как у мертвеца.

Собственная внутренняя энергия Чонджуна оставалась в даньтяне.

Гу Янчхон забрал лишь кровавую ци, полученную от Кровавого Демона.

А человек под ним выглядел так, будто рухнул весь мир.

Чонджун прошептал:

— Убей...

— Что?

— Хватит... Просто убей меня.

Гу Янчхон улыбнулся.

Если этот ублюдок собирался сдаться так легко, на кой чёрт столько времени скрежетал зубами и изображал непреклонность?

Даже в конце оказался жалким.

— Шурин, старший брат вообще-то людей направо и налево не убивает.

— Если хочешь до конца надо мной издеваться... я лучше сам откушу язык и...

Гу Янчхон мгновенно зажал ему рот рукой.

Ещё не хватало, чтобы идиот действительно это сделал.

Ммгх! Мм-м!

— А чего это ты, сука, решил красиво помереть после такой грязной жизни? Ещё настроение мне испортишь. Если уж жил мерзко, так живи до конца, не строй из себя трагического героя.

Лицо Гу Янчхона тонуло в тени.

Глаза по-прежнему горели красным.

При этом сами глаза были совершенно спокойными, почти пустыми.

А рот улыбался.

И только теперь Намгун Чонджун понял: что-то изменилось.

Человек перед ним стал другим.

Не тем, который только что ломал ему кости и выжигал пальцы.

Но в какой момент произошла перемена?

Чонджун не мог объяснить даже самому себе.

— Ты же сам напомнил. Мы в самом сердце владений Намгун.

Ммх...

— Как бы я ни злился, убивать здесь человека действительно немного неудобно.

Улыбка стала шире.

И вместе с ней в Чонджуне рос страх.

Что-то не так.

Совсем не так.

— Я сначала подумал, что придётся тебя пытать. Похоже, ты кое-что знаешь. Но теперь это, кажется, лишнее.

В ладони вспыхнул огонь.

— Я как раз хотел кое-что проверить. Очень удачно получилось. Ты ведь всё равно только что попросил убить тебя. Тогда я немного воспользуюсь тобой. Не против?

Красное пламя стало больше.

И постепенно в нём появился другой цвет.

М-ммгх!

— Говоришь, не против? Я так и думал.

Глаза Гу Янчхона начали меняться вслед за огнём.

Если Намгун Чонджуну не мерещилось от боли и ужаса, красный свет медленно уходил.

Его место занимал фиолетовый.