Гу Ёнсо, вторая дочь главы клана Гу из Шаньси, долгое время не сомневалась в собственной одарённости.

Основания для этого у неё были.

Боевые искусства давались ей быстрее, чем большинству ровесников. Старшая сестра, Гу Хиби, уже считалась сильнейшей среди молодых талантов своего поколения, и Ёнсо была уверена, что тоже не останется далеко позади.

Она много тренировалась и видела результат. Семейное Искусство Огненного Колеса Гу она уже довела до третьей ступени. По общему уровню вплотную подошла ко второму рангу и временами будто переступала его границу.

Для девушки её возраста это был отличный темп.

Поэтому Ёнсо искренне верила: когда-нибудь она станет одним из тех мастеров, которыми гордится весь клан.

Талант вполне позволял ей так думать.

Не повезло только со временем, в котором она родилась.

И поняла она это довольно быстро.

Когда именно треснула её прежняя уверенность?

Наверное, той весной, во время Собрания девяти драконов.

В тот вечер Гу Янчхон ударил её по лицу, и она рухнула на помост.

До этого младший брат казался ей раздражающей несправедливостью. Единственный сын главы, заранее почти назначенный наследником — и при этом без сколько-нибудь достойного дара к боевым искусствам. Второй старейшина возился с ним, Гу Хиби тоже постоянно обращала на него внимание, и Ёнсо это бесило.

Но была хотя бы одна вещь, в которой она считала себя безусловно выше.

Талант.

Пускай Янчхону достанется положение, пускай род благоволит ему просто потому, что он сын главы, — в боевых искусствах он всё равно останется никчёмным.

Так она думала.

До той ночи.

Когда Ёнсо проиграла ему и осталась лежать на помосте, у неё будто отняли всё сразу: уверенность, ощущение собственного будущего, даже надежду, за которую она держалась.

А брат, которого она считала бездарностью, после этого словно перестал скрываться.

Он взлетел так быстро, что Ёнсо не успела понять, когда земля ушла из-под ног.

И в итоге получил именно то место, о котором она сама когда-то мечтала: стал одним из Драконов, символом нынешнего Поколения Метеоров.

После этого Ёнсо больше не могла выдерживать его взгляд.

Дело было не только в разнице между ними.

Она помнила и собственные слова — те, которые бросила ему тогда, опьянённая силой и злостью. Слова, которых не должна была говорить брату ни при каких обстоятельствах.

Теперь смотреть в глаза человеку, который после всего этого продолжал подниматься всё выше, становилось почти невыносимо.

Но Янчхон был не единственным.

По дороге в Хэнань Ёнсо случайно скрестила мечи с Гу Чорёпом — потомком зависимых Врат Кусон и внуком Гу Чханджуна, бывшего первого старейшины, который поднял мятеж против клана и погиб, лишив себя доброго имени.

Этого короткого поединка хватило, чтобы потрясти её ещё сильнее.

Как?

Совсем недавно Чорёп был примерно равен ей, разве что немного опережал.

Теперь она не могла даже коснуться края его одежды.

Он уже явно перешёл в первый ранг. А Ёнсо, которая когда-то шла рядом, всё ещё оставалась на втором. Да, она наконец нащупала стену перед следующим уровнем, но когда сумеет её пробить — никто не мог сказать.

От этого становилось тошно.

А потом она издали видела, как тренируется Янчхон.

Хотя «тренируется» — громко сказано. Большую часть времени он просто стоял с закрытыми глазами. По крайней мере, внешне это выглядело именно так. Сам он называл происходящее тренировкой.

Видела Ёнсо и его невесту — Намгун Биа, известную как Дева Танца Мечей.

Ту трудно было забыть уже из-за внешности. Слишком красивая, слишком безупречная, будто и не человек вовсе.

Но одной красотой дело не ограничивалось. Почти всё время, когда не спала, Намгун Биа проводила с мечом в руках.

Снежный Феникс Моён Хиа тренировалась заметно меньше, по крайней мере на глаз Ёнсо.

Однако это ничего не меняло.

Все, кого она видела рядом с собой в последние месяцы, были сильнее неё.

И ведь почти все — одного с ней поколения.

Как так вышло?

Может, она мало старалась?

Нет.

Ёнсо урезала сон, занималась до изнеможения, упорно закрывала каждую слабую сторону, которую замечала в себе.

Тогда почему она всё равно осталась позади?

Ответа не находилось.

Дорога продолжалась, и в конце концов отряд без происшествий добрался до Хэнани.

Ёнсо отправили в Академию Божественного Дракона по воле отца. Всю дорогу она чувствовала себя рядом с Янчхоном скованно и по-прежнему старалась не встречаться с ним глазами.

Сам он, кажется, вообще не придавал этому значения.

Неловко было только ей.

А вскоре после прибытия в Хэнань случилось нечто, что окончательно напомнило Ёнсо, в какую эпоху она живёт.

По городу разнёсся слух: двое из тех, кого раньше называли Пятью Драконами и Тремя Фениксами, а теперь — Шестью Драконами и Тремя Фениксами, сошлись в поединке прямо на улице.

Двое представителей поколения, к которому она так отчаянно хотела принадлежать.

Ёнсо поспешила туда почти сразу.

Улица уже была забита зрителями. В центре, как и говорили, действительно дрались двое молодых мужчин.

Один носил белое одеяние Хвасана — значит, Дракон Меча.

На втором была светло-голубая форма Удана. Тут сомнений не оставалось: Спящий Дракон.

Ёнсо почти не видела их мечей.

Не потому, что стояла слишком далеко. Просто движения обоих были слишком быстрыми для её глаз.

Сталь сталкивалась с резким, режущим слух звоном. Вслед за ним взрывался воздух: внутренняя энергия билась о внутреннюю энергию, и ударные волны расходились по улице.

Так вот как выглядит Поколение Метеоров.

Увидев это своими глазами, Ёнсо окончательно поняла: даже если умрёт и родится заново, в нынешнем состоянии ей не место рядом с этими людьми.

Хватило нескольких мгновений.

На прошлых Собраниях Драконов и Фениксов она видела других знаменитых молодых мастеров. Видела Громового Дракона, Ядовитого Феникса, видела и молодого мастера по прозвищу Метеорный Меч, который быстро набирал славу.

Но рядом с этими двумя все прежние впечатления меркли.

Здесь уже чувствовалась не просто юношеская одарённость.

Так двигались настоящие мастера.

Постепенно бой накалялся.

Дракон Меча неожиданно остановился, и на несколько секунд стало тише. Но Ёнсо сразу поняла: это не спад.

Наоборот.

Вокруг него начала подниматься такая плотная энергия, что её ощущали даже люди далеко от центра.

Что именно он собирался сделать, Ёнсо не знала. Ясно было одно — лёгкой развязки уже не будет.

Она огляделась.

Вокруг толпились зрители. Иначе и быть не могло. Любой, кто хоть немного интересовался муримом, хотел увидеть поединок двух людей из Шести Драконов и Трёх Фениксов — тех, кому прочили будущее Срединных земель.

Проблема в том, что среди зрителей хватало обычных горожан.

Если двое молодых монстров сейчас действительно ударят в полную силу, кто-нибудь обязательно пострадает.

Разве рядом нет старших мастеров, способных их остановить?

Ёнсо попыталась найти взглядом хоть кого-нибудь подходящего, но ничего не увидела.

Сама она вмешаться не могла.

Ци мастера Удана давила тяжестью. В ответ ей навстречу летела резкая энергия меча Хвасана. Уже одно это заставляло тело понимать разницу лучше любых слов.

Шагнуть между ними на её уровне было невозможно.

Ёнсо прикусила губу.

Рядом вдруг звякнула сталь.

Она повернула голову.

Гу Чорёп вытаскивал меч и разминал плечи.

Неужели он собирается войти туда?

От одной мысли у Ёнсо перехватило дыхание.

Рядом с Чорёпом встал Муён, личный охранник Янчхона.

— Справитесь? — спросил он.

Чорёп поморщился.

— Если ничего не сделаю, потом он мне мозги вынесет. И вообще, так их оставлять нельзя.

— Я помогу.

Муён тоже обнажил меч.

Похоже, они собирались вмешаться вдвоём.

Ёнсо не знала, что и думать.

Она знала, что Муён недавно достиг Предела — тогда в клане об этом говорили довольно много. Но даже мастер Предела... разве можно вот так запросто прыгнуть между этими двумя?

Чорёп и Муён уже начали поднимать внутреннюю силу.

И вдруг оба одновременно замерли.

Словно почувствовали одно и то же.

Ёнсо не успела понять, что.

Мимо неё прошёл человек и раздражённо пробормотал:

— Вот же два ебанутых придурка. Только приехали — и уже устроили херню посреди улицы. Они там совсем головой тронулись?

Голос был низким — видно, совсем недавно окончательно сломался. И в нём, совсем немного, слышалось что-то от отца.

Ёнсо резко повернулась.

Но говоривший уже прошёл дальше.

А в следующий миг по улице пронёсся мощный порыв ветра.

* * *

У Хёк, которого Срединные земли знали как Спящего Дракона, снова слышал голоса.

Как всегда.

«Справа. Вверх».

Он тут же повернул голову.

Так было с детства.

Когда У Хёк достаточно подрос, чтобы понять, что живёт и учится в Удане, он заодно понял другое: его слух устроен не так, как у остальных.

Мир разговаривал с ним.

Он слышал шелест отдельных листьев. Падение дождевых капель. Мог сидеть в своей комнате у самого края утёса и различать, как далеко в глубине школы глава Удана на кого-то орёт.

Его уши ловили то, чего другие даже не замечали.

Не просто громче — больше.

Дар и проклятие одновременно.

Проклятие объяснить было легко. Слишком много звуков не давали спать даже с закрытыми глазами. В настоящем шуме становилось трудно сохранить ясную голову.

Но в чём тогда заключался дар?

Ответ тоже был прост.

«По диагонали. Пригнись».

У Хёк послушался, и остриё меча скользнуло там, где секунду назад была его щека.

Если мир вкладывал смысл в каждый звук, то и движения противника звучали для него так же отчётливо.

«Взгляд в сторону. Нога назад. Удар».

Острая энергия меча прорезала пространство перед грудью.

Но У Хёка там уже не было.

Возможно, он слышал намерения противника. Возможно, что-то другое. В сущности, это не имело значения.

Большинство воинов отдало бы полжизни за такую способность.

А для У Хёка она лишь делала существование ещё скучнее.

Этот бой, решил он, закончится так же, как все предыдущие.

И тут что-то изменилось.

Свист

— О.

У Хёк чуть отвёл голову. Лезвие прошло на волосок от подбородка.

Он даже тихо присвистнул от удивления.

Под подошвой дрогнула земля, когда У Хёк выпустил внутреннюю силу. Его взгляд оставался на кончике чужого меча.

Тот двигался непрерывно, но в бесконечном переплетении траекторий сохранялся строгий ритм.

Сухо.

Быстро.

Точно.

И совсем не так, как раньше.

У Хёк покрыл тело плотной защитной ци и посмотрел на противника.

Перед ним стоял человек, которому после ухода Гу Хиби почти единодушно прочили место сильнейшего молодого мастера.

Лучший талант Хвасана.

Самый молодой мечник Сливового Цвета.

Гений, которому уже прочили титул Короля Меча.

Ёнпун — Дракон Меча Сливового Цвета.

Что с ним произошло?

Несколько лет назад У Хёк уже встречал Ёнпуна.

Тот был моложе, но уже тогда умел заставить сливовый цвет распускаться на кончике меча и с гордостью носил на груди знак полноправного мечника Хвасана.

Тогда в нём легко читались привычные черты лучших учеников знаменитой школы: безупречная вежливость, подчеркнутая скромность — и прячущаяся под ними горячая уверенность в собственном превосходстве.

У Хёк его понимал.

Когда тебя с детства называют первым талантом Хвасана и при этом ты действительно подтверждаешь каждое похвальное слово, не зазнаться трудно.

Сам У Хёк, пожалуй, мог стать таким же, если бы не его проклятые уши.

Но именно поэтому прежний Ёнпун быстро наскучил ему.

Люди, опьянённые собой и собственной славой, обычно недолго остаются яркими. Рано или поздно они гаснут.

Даже глава Удана — холодный и красивый, словно идеально заточенный клинок, — когда-то прошёл через нечто подобное.

Поэтому У Хёк просто перестал интересоваться Ёнпуном.

В те годы меч юноши был чистым и быстрым, наполненным огромным талантом.

И только.

А теперь?

Лезвие снова скользнуло рядом со щекой.

У Хёк перестроил стойку и не отрывал глаз от меча.

Быстрый.

Острый.

Но теперь ещё и свободный.

Траекторию клинка больше нельзя было предугадать по одному взгляду — будто лепесток сливы падал на ветру и каждую секунду мог повернуть куда угодно.

Раньше этого не было.

«Левая стопа пошла в сторону. Ложный выпад».

В то же мгновение впереди сверкнул клинок.

У Хёк знал, что движение обманное, поэтому не отступил, а шагнул ближе. В даньтяне напряглась внутренняя сила, по его лезвию побежала чистая ци Удана.

Он бил не в тот просвет, который нарочно оставил Ёнпун, а в другой — возникший именно потому, что У Хёк распознал ложный приём.

И всё же...

!...

Ёнпун словно ждал этого.

Он резко оборвал начатый приём и мгновенно повёл меч по новой линии.

У Хёк успел отбить удар буквально в последний миг. Тут же убрал лишнюю силу и отступил на два шага.

Чуть не попался.

Что это сейчас было?

Голос не успел.

Никогда прежде подобного не случалось. Даже против старейшин Удана и главы школы слух не запаздывал настолько.

Неужели меч Ёнпуна быстрее их мечей?

Нет, конечно.

Каким бы выдающимся ни был Дракон Меча, он всё ещё оставался молодым талантом. До старших мастеров ему было далеко.

Тогда в чём разница?

У Хёк вдруг улыбнулся.

Интересно.

Он давно не испытывал ничего подобного.

Разорвав дистанцию, У Хёк спросил:

— Мы столько лет не виделись, а ты сразу полез с мечом. Что случилось с благовоспитанным Драконом Меча? Совсем одичал?

Нападение не было настоящей внезапностью. Ещё до того, как обнажить клинок, Ёнпун дал ему достаточно времени понять намерение. Его боевой дух чувствовался издалека.

Ёнпун виновато улыбнулся.

— Я тоже не собирался начинать с поединка. Но мне слишком хотелось увидеть ваш меч, мастер У.

— Приятно слышать. Ну и как? Стоило менять хорошие манеры на возможность испытать мой меч?

— Ожидания полностью оправдались.

Ёнпун опустил руку и резко стряхнул с клинка остатки энергии.

Хлопок

— Вы действительно сильны, мастер У. Именно так, как я представлял.

— Благодарю за комплимент.

— И я рад снова убедиться, как мало видел раньше.

Странные слова.

Ёнпун открыто признавал: раньше жил как лягушка на дне колодца.

Что же с ним случилось?

У Хёку стало немного любопытно.

Но не настолько, чтобы расспрашивать.

— И всё же... теперь я ещё яснее понимаю, насколько далеко до того человека.

— До кого?

На этот раз интерес почти проснулся всерьёз.

И тут ветер изменился.

Не обычный уличный ветер.

Тот, что окружал Ёнпуна.

У Хёк нахмурился.

— Ты уверен, что стоит делать это здесь?

— Спасибо, что потакаете моей прихоти, мастер У.

— Вообще-то я не потакаю. Просто стало любопытно.

Скучная жизнь наконец подбросила хоть что-то занимательное. Вот и вся причина.

Даже сейчас на лице У Хёка по-прежнему лежала сонная ленца.

Порыв коснулся щеки.

В воздухе появился слабый цветочный аромат.

«Расцветёт».

Голос возник сразу.

Фраза звучала непонятно — и в то же время совершенно ясно.

Если мечник Хвасана собирается что-то заставить расцвести, вариантов немного.

Хвасан выращивал мечом только один цветок.

Сливовый.

Ну вот. До этого уже лень доводить.

У Хёк всё-таки начал поднимать внутреннюю силу. Несмотря на его вялый характер, ци текла чисто и ровно, без единой мути.

В этот миг в воздухе появился лепесток сливы.

Он медленно поплыл вниз.

Лёгкий. Почти невесомый.

Но У Хёк понимал: как только этот лепесток коснётся земли, вся улица утонет в цветах.

Хватит ли одного удара?

Он не пользовался этой формой с тех пор, как глава Удана проводил с ним учебный поединок.

Не хотелось затягивать.

Дома ждала кровать.

Лепесток опускался всё ниже.

У Хёк наполнил тело внутренней силой, взгляд стал ясным и собранным.

И вдруг он моргнул.

— Мм?

Лепесток уже коснулся земли и рассыпался.

Но со стороны Ёнпуна ничего не произошло.

Потому что сам Ёнпун... падал.

— Какого...

У Хёк не успел договорить.

В животе вдруг отдался короткий толчок.

Он отреагировал мгновенно, повернул корпус — слишком поздно.

Обе ноги уже оторвались от земли.

Мир перевернулся.

И рядом раздался раздражённый голос:

— Вы, два придурка, решили здесь всю улицу разнести?

У Хёк тяжело прокатился по земле.

Надо было сгруппироваться, принять падение как положено, но тело почему-то не слушалось. Удар вроде бы не был особенно тяжёлым — а сил в мышцах не осталось.

— Блядь, почему именно в день моего приезда вы устраиваете это дерьмо прямо перед носом? Делать мне больше нечего.

Кх...

У Хёк попытался поднять голову.

Чей это голос?

И тут сверху прилетел ещё один удар.

Кхек!

— А ты какого хрена с первой встречи начинаешь беситься?

В черепе загудело так, будто по нему ударили колоколом.

И ведь в ударе не было внутренней силы. Как тогда меня так приложило?

Сознание стало ускользать.

И вдруг У Хёк заметил кое-что странное.

Тишина.

Настоящая.

Ни одного лишнего звука.

А...

Он обмяк и потерял сознание.

Гу Янчхон посмотрел на лицо лежащего и брезгливо отступил на полшага.

— Чего он разлёгся с такой мерзкой довольной рожей?

А затем оглянулся вокруг.

Толпа, которая ещё недавно шумела, спорила и возбуждённо следила за поединком, замолчала вся до последнего человека.

Улица, секунду назад оглушавшая гулом, стала совершенно тихой.