Испытание постепенно приближалось к концу.

— Брат?

Пи Би услышала знакомые шаги и повернула голову.

Пи Ыджин, который оставил её со словами «ненадолго отойду», наконец вернулся.

Он отсутствовал так долго, что она уже собиралась сама идти на поиски.

И вот появился.

Только выглядел странно.

— Вы чего? Что с вами?

В движениях Пи Ыджина чувствовалась какая-то скованность.

— Неужели вас ранили?

— Меня? Не смеши.

Он ответил привычно, но выглядел явно не в лучшей форме.

Пи Би уставилась на него уже по-настоящему потрясённо.

«Его ранили?»

Такое вообще возможно?

Она привыкла думать, что этот человек даже после падения со скалы встанет, отряхнётся и пойдёт дальше.

А сейчас он вернулся так, словно его хорошенько потрепали.

— Вы что, чудовище красного ранга встретили?

Пи Ыджин невольно усмехнулся.

— Где ты в наше время такое найдёшь?

— Но если не красный ранг, то почему вы выглядите вот так?

Пи Би с любопытством начала тыкать его пальцами в плечи и грудь.

— Хватит меня трогать.

— Здесь больно? А тут? О, и тут больно?

Девушка, кажется, начинала получать удовольствие.

Пи Ыджин тяжело вздохнул.

«Красное чудовище, значит».

В каком-то смысле сравнение недалеко ушло от правды.

И чудовище красного ранга, и Гу Янчхон — оба красные.

Да и ярости в нём хватало.

После драки одна рука Пи Ыджина была сломана.

А первый же удар, который он принял в корпус, повредил ребро.

«Давно меня так не били».

После возвращения молодости он много лет обращался с телом бережно, боясь лишний раз повредить и без того слабую основу.

Теперь же...

«И именно поэтому нужен он».

Личная проверка только усилила уверенность.

Если сравнивать с видимым уровнем и талантом Гу Янчхона, техника ближнего боя у него действительно оставалась грубой.

Кроме того, часть движений будто специально скрывалась.

Но за всем этим чувствовался врождённый боевой инстинкт.

«Хотя со стороны кажется, будто он просто прёт напролом».

Гу Янчхон почти сразу понял: лобовой обмен не даст результата.

И после этого начал цепляться за любую возможность так, будто готов пожертвовать частью тела ради одного удара.

«В его возрасте можно было бы быть куда заносчивее».

Точные рекорды Пи Ыджина не интересовали, но юноша, достигший вершины обычного мастерства ещё до двадцати, вполне мог оказаться самым молодым в истории.

Причём дело было не только в возрасте.

Среди молодых талантов не было практически никого, кто вообще мог бы стоять с ним на одном уровне.

Даже если поднять возрастную планку заметно выше.

При этом в глазах Гу Янчхона не было ни капли самодовольства.

Наоборот.

Он сразу признал, что слабее противника, и искал хоть какую-нибудь слабину.

«Странный».

Пи Ыджин намеренно сдерживал силу.

И всё равно, несмотря на грубость общей манеры, каждое движение Гу Янчхона было осторожным.

Будто тело само понимало, что человек напротив опаснее.

«И хитрый, зараза».

Всего через несколько обменов Гу Янчхон заметил, что Пи Ыджин старается не повреждать его тело.

И начал пользоваться этим без всякого стыда.

Понимал, что если его поймают за руку или ногу, положение станет безнадёжным.

И всё равно лез ближе ещё яростнее.

«Чудовище».

От одного воспоминания хотелось скрипнуть зубами.

Пи Ыджин знал о внутренней травме юноши.

Знал и то, что портить настолько драгоценное тело нельзя.

Поэтому всё время приходилось себя ограничивать.

В результате, чтобы наконец подавить Гу Янчхона, он подставил противнику руку и позволил повредить грудь.

Словно увидел самого себя в молодости.

Пи Джу во время своих странствий и поединков дрался почти так же.

Будто завтра не существует.

Будто этот бой — последний в жизни.

«Хорошо».

Он был доволен.

После прямой схватки сомнения исчезли окончательно.

Гу Янчхон не проходил через возвращение молодости.

Это было видно по телу.

Физическая основа юноши напоминала идеально обработанный драгоценный камень.

После такого ритуала подобное невозможно.

Значит, отпускать его тем более нельзя.

«Надо готовиться».

Уговор был заключён.

В ближайшее время придётся устроить обещанную встречу.

Но не в таком состоянии.

— А.

— Что?

— Я ведь кое-что забыл передать.

Пи Ыджин вытащил из одежды письмо.

Его должен был получить Гу Янчхон.

Но в суматохе старик совершенно об этом забыл.

«С возрастом память всё-таки шалит».

После омоложения казалось, что голова стала работать даже лучше, чем прежде.

Но подобные случаи намекали на обратное.

Письмо передал земляной енот из Союза Нищих.

Тот самый, кто приехал копать сведения о Пи Ыджине.

Изначально Пи Ыджин собирался просто избавиться от него.

Но человек оказался неожиданно полезным.

Послушным тоже.

Так что теперь старик время от времени заставлял его выполнять поручения.

В обмен на это Пи Ыджин и согласился передать письмо Гу Янчхону.

«Интересно, что он написал».

Пи Ыджин развернул лист.

Правило «не читать чужую переписку» его никогда особенно не волновало.

«Великому воину Истинному Дракону».

Начиналось письмо вежливо.

На второй строке приличия закончились.

«Ах ты ёбаный ублюдок».

М-м?

Пи Ыджин нахмурился, решив, что неправильно прочёл.

Нет.

Всё верно.

«Ты вообще представляешь, в каком я сейчас положении, сука? Если у тебя есть хоть капля совести, мог бы прийти и вытащить меня! Я тебе уже письмо отправлял!»

«Грёбаный ублюдок... И на кой хрен мне вся эта роскошная жизнь? Голод не тётка, знаешь такое? Вот именно. Жрать, блядь, хочется! Сволочь».

«Я запомнил. Вот найду тебя, я тебе...»

Хруст.

Пи Ыджин скомкал письмо и бросил куда-то в сторону.

«Хорошо, что не передал».

Иначе разговор мог бы получиться неловким.

Он удовлетворённо кивнул.

— Что там? Что написано?

— Ничего. Забудь. И хватит меня тыкать.

— Здесь больно? Брат, вот тут больно? А здесь? Точно больно... Ай-а-а!

В конце концов кулак Пи Ыджина опустился ей прямо на макушку.

Только после этого веселье Пи Би закончилось.

У-у-у...

Она села на землю и принялась тереть голову.

Пи Ыджин тем временем вспомнил ещё одну вещь.

«Кстати».

Почему Гу Янчхон вообще поручил земляному еноту собирать сведения о нём?

Он ведь хотел спросить.

И снова забыл.

«Потом».

Времени хватит.

Если чего у него теперь и было в избытке, так это времени.

Бесполезного времени, в котором собственное искусство всё равно нельзя завершить.

— Брат.

— Что ещё?

— Вы правда будете поступать?

Пи Ыджин удивлённо повернулся.

Вопрос показался неожиданным.

— Вы же говорили, что только пройдёте испытание и вернётесь домой. Что учиться здесь точно не станете.

— Я такое говорил?

— Да. Ещё сказали: «Даже если я умру, ни за что».

М-м.

Вполне похоже на него.

Изначально так и планировалось: пройти часть испытаний, потом нарочно вылететь и вернуться.

Точнее...

Если бы Истинный Дракон оказался обычным разрекламированным мальчишкой, Пи Ыджин не стал бы задерживаться.

Теперь всё было иначе.

— Появилась причина остаться.

— Правда?

Пи Би явно не ожидала такого ответа.

— Правда.

Пи Ыджин слегка улыбнулся.

И сразу провёл ладонью по груди.

Пи Ыджин цокнул языком.

Боль отозвалась резко.

Вот ведь ударил этот мальчишка.

Похоже, на восстановление уйдёт больше времени, чем хотелось.

Прошло ещё немного времени.

Фьюить!

Несколько стрел взлетели высоко в небо.

Их наконечники были охвачены пламенем.

На вершине траектории они вспыхнули яркими огненными цветами.

По лесу прокатились вздохи облегчения.

Солнце село.

Сигнальные огни означали конец испытания.

Кто-то застонал от облегчения.

Кто-то, наоборот, закричал от обиды.

Но ничего уже нельзя было изменить.

Третий этап вступительных испытаний в Академию Божественного Дракона завершился вместе с закатом.

* * *

Под ночным небом, затянутым тяжёлыми тучами, бушевало море.

Посреди чёрной воды стоял одинокий остров.

Жители побережья называли его проклятым и старались держаться как можно дальше.

Даже если кто-нибудь захотел бы подплыть, свирепые волны могли разнести лодку раньше, чем она доберётся до берега.

Сам остров кишел чудовищами.

И это была не единственная опасность.

По периметру ходили вооружённые люди с тяжёлой, злой аурой.

А в самом центре возвышалось огромное строение.

Скрип.

По тёмному коридору шёл мужчина.

Ни одного огня.

Он двигался почти вслепую, пока наконец не остановился перед одной из дверей.

Шорох.

Дверь осторожно отъехала в сторону.

Внутри сидел старик с закрытыми глазами.

— Тэчжу.

После обращения старик медленно открыл глаза.

Радужки казались выцветшими, почти болезненно бледными.

— Присутствие человека, которого мы отправили, исчезло.

— Вот как.

Старик отреагировал так, словно речь шла о погоде.

Мужчину это задело, но он ничего не показал.

Старик всегда был таким.

— Есть и другой доклад. Подтверждено, что ученица Владыки Меча направилась в Академию Божественного Дракона.

— О?

Только теперь в выцветших глазах мелькнул настоящий интерес.

Совсем другая реакция.

— Значит, тот щенок всё-таки не солгал.

В памяти старика всплыл один человек.

Молодая змея, которая свила гнездо втайне от собственного отца и семьи.

Уже тогда было ясно, что со временем она станет опасным человеком.

И потому старик однажды протянул ей руку.

Пока что вложение окупалось даже лучше, чем ожидалось.

— Хёгун, дурной ты человек. Если решил спрятаться, надо было не оставлять следов.

Старик сухо засмеялся.

Мужчина рядом не понимал, что именно его так веселит.

— Значит, времени действительно осталось немного.

Старик поднялся.

Тело, пока он сидел, казалось маленьким и сухим.

Стоило распрямиться — под одеждой обозначилась тяжёлая, мощная фигура.

— Академия Божественного Дракона...

Место, где собраны дети всех знаменитых родов.

Неплохо.

— Отличное место, чтобы объявить о возвращении Меча Чёрного Дракона.

Он размял плечи.

Гул.

Из тела хлынули боевое давление и убийственное намерение.

Всё строение задрожало.

Мужчине рядом пришлось задержать дыхание, чтобы вообще устоять.

Старик продолжил:

— Там, кажется, есть и кровь Короля Ядов?

— Да. Девушку называют Ядовитым Фениксом.

— Ядовитый Феникс... Очень хорошо.

В клане Тан давно не рождался человек с возможностью обрести неуязвимость к десяти тысячам ядов.

Говорили, девчонка ещё молода.

Тем лучше.

Можно собрать материал до того, как она вырастет.

Раз уж возможность сама пришла в руки.

Старик отдал приказ:

— Передай владыке дворца.

Тому, кто скрывался где-то на этом острове.

— Заказ заказом, но за жильё тоже надо платить.

— П-понял.

Мужчина поспешно вышел.

Старик снова тихо захихикал и подошёл к окну.

Вдалеке над морем тянулись тяжёлые тучи.

Но между ними ненадолго показался лунный свет.

В старом шраме сразу заныло.

Каждую ночь, когда он видел луну, происходило одно и то же.

Именно поэтому ночью он предпочитал держать глаза закрытыми.

Старик до сих пор не мог забыть тот танец меча, который увидел много десятилетий назад.

Он провёл пальцами по старой ране.

Хе-хе...

Когда же перестанет болеть этот шрам?

Наверное, уже скоро.

Он долго стоял у окна, чувствуя холод зимнего ветра.

И только когда луна снова скрылась за тучами, наконец двинулся с места.

* * *

После окончания испытания мы довольно быстро вернулись в постоялый двор.

— Заебало.

Я вымотался в хлам.

Я толком не успел заняться внутренней травмой, а потом ещё устроил возню с Владыкой Поражений.

Еле дошёл до здания.

Муем, который уже ждал внутри, сразу подошёл и подхватил меня под руку.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Муем, ты разве не уехал?

— Завтра поеду.

— Мог и сегодня.

— Хотел дождаться последнего испытания.

— Ты серьёзно думал, что я провалюсь?

Если я поступаю в Академию, личную охрану с собой всё равно брать нельзя.

А у Муема, насколько я помнил, оставались дела у клана и во Вратах Кусон.

Он вообще поехал со мной в Хэнань почти насильно.

«Я же говорил ему не ехать».

Завтра, значит.

Тут мне в голову пришла мысль.

— Может, заодно этого недоделанного заберёшь?

Ха-ха...

Я указал пальцем в сторону.

Муем неловко засмеялся.

На полу лежал Гу Чорёп.

Услышав, что говорят о нём, он дёрнулся и поднял голову.

— Я вообще-то прошёл.

— Еле-еле, говорят.

— Если бы кое-кто не отобрал у меня все ленты, ничего «еле-еле» не было бы.

Чорёп говорил с таким видом, будто пережил тяжёлую несправедливость.

Я слышал, что последнюю ленту он успел добыть буквально перед сигнальной стрелой.

Вообще-то это было даже к лучшему.

«Я сам чуть не остался без возможности вернуть ему комплект».

Изначально собирался вернуть ленты, если он совсем не справится.

Но после драки с Пи Ыджином едва мог двигаться и к Чорёпу уже не добрался бы.

Так что хорошо, что он сам выкрутился.

Если бы из-за меня действительно вылетел, совесть бы, наверное, всё-таки заела.

Гу Ёнсо тоже прошла.

Сразу после возвращения рухнула спать в комнате.

«А остальные?»

Я оглядел зал.

Никто не выглядел особенно свежим.

Моён Хиа, обычно безупречно собранная и ухоженная, сейчас казалась заметно измученной.

Тан Соёль, которая при моём появлении обычно подскакивала первой, уткнулась лбом в стол и дремала.

«А с ней что?»

Перед экзаменом хвасталась, что подобное испытание пройдёт играючи.

А теперь сидит как выжатая тряпка.

Наверняка что-то произошло.

Если уж их так потрепало, день явно вышел не совсем обычным.

Единственной полностью спокойной оставалась Намгун Биа.

Пока остальные приходили в себя, она молча пила чай.

Почти как всегда.

Разве что не спала.

«Ви Сольа, похоже, не пришла».

Наверное, ушла в своё жильё.

Это было совершенно естественно.

И всё равно почему-то стало немного пусто от того, что её здесь нет.

— Молодой господин.

— М-м?

— А этот человек... кто?

Муем указал мне за спину.

— А.

Точно.

Совсем забыл.

Я схватил дрожащего Чоль Чисона, который до сих пор прятался позади, и вытащил вперёд.

Из-за него мне после драки ещё и новые ленты искать пришлось.

— Поздоровайся.

— А... ага...

На него сразу обернулись все.

Чоль Чисон задрожал ещё сильнее.

Кстати, как его вообще представить?

Я на секунду задумался.

Потом решил не усложнять.

— Новый друг.

Нормально.

Но реакция почему-то вышла странная.

!...

— Друг?

— Молодой господин... сам завёл друга?

Взгляды изменились.

Особенно странно теперь смотрели на Чоль Чисона.

В них читалось примерно следующее.

«Как тебя угораздило?»

«Бедняга».

Хуже всех был Гу Чорёп.

Он смотрел на Чоль Чисона огромными глазами и даже не пытался скрыть ужас.

Он молчал, но взгляд ясно говорил:

«Беги!»

Чоль Чисон заметил это, и его глаза нервно забегали.

Какого хуя?

Почему все реагируют именно так?

Мне даже обидно стало.