«Ты не Син Чоль».

Имя я не слышал уже давно.

Син Чоль — даосское имя старика Сина, чья душа жила во мне. Он же Бессмертный Меч Хвасана.

И вот теперь полупрозрачный незнакомец спокойно произносил его, будто имел на это полное право.

— Син Чоль...

Кто вообще этот человек?

Золотые волосы, золотые глаза. Внешностью он отдалённо напоминал Божественный Меч из моей прошлой жизни, но главное было не это. От просвечивающего тела исходило присутствие, которое я никак не мог распознать.

«Он назвал старика Сина просто по имени».

В нынешнюю эпоху почти не осталось людей, способных говорить о нём вот так.

Разве что те, кто жил несколько веков назад и каким-то образом оставил после себя душу или волю.

Чоль Ён, которого я встретил в Шаолине.

Человек, похожий на Намгун Мёна, с которым столкнулся в сокровищнице Намгун.

Оба принадлежали к поколению героев, остановивших Кровавого Демона.

Тогда кто передо мной?

Намгун Мён — точно нет.

Чоль Ён — тем более.

Оставались Небесный Предел Яда и...

Имя само сорвалось с языка.

— Ён Ильчхон.

Король Железного Кулака Ён Ильчхон.

Один из пяти героев, остановивших Кровавую Беду. Человек, которого считали центром той пятёрки и сильнейшим под Небесами своего времени.

И ещё один регрессор.

Так действительно ли передо мной стоял он?

При звуке имени выражение лица незнакомца едва заметно изменилось.

Я сразу спросил:

— Вы Король Железного Кулака?

Мне нужен был прямой ответ.

Он кивнул.

— Да. Я Ён Ильчхон.

Я постарался не показать, насколько меня это потрясло.

Золотые волосы и глаза, тело будто выкованное из железа — всё совпадало со старыми описаниями.

И всё же оставалось противоречие.

— Сияющий Будда говорил, что вас на этой земле не осталось.

Когда я встретил Чоль Ёна, тот сказал старику Сину, что Ён Ильчхон, в отличие от них, не смог оставить после себя душу.

Так кто же тогда этот человек?

Мужчина слегка удивился.

— Ты встретил Чоль Ёна?

— Да.

— Ты? Не Син Чоль?

Вообще-то старик Син тогда тоже был со мной.

Но рассказывать об этом человеку, которого я ещё минуту назад считал возможным врагом, не хотелось.

Ён Ильчхон некоторое время разглядывал меня, будто пытался прочесть насквозь.

Потом спросил:

— Какой сейчас год?

— После исчезновения Кровавого Демона прошло несколько столетий.

— Несколько столетий... Вот как.

На мгновение его взгляд стал далёким.

Я всё это время оставался напряжён.

«Если начнётся бой — смогу ли сжечь его? Куда отступать?»

Вход, через который я пришёл, мог уже закрыться.

Пробивать стену огнём тоже так себе идея: я не знал, где именно под землёй нахожусь и что будет сверху.

Место для драки — хуже не придумать.

Ён Ильчхон вдруг сказал:

— У тебя хороший взгляд.

Я моргнул.

— Что?

— Видно, что думаешь сразу о многом. Полезная привычка — при любом раскладе сначала представлять худший исход.

— К чему вы это?

Он посмотрел на проход позади меня.

— Ты не Син Чоль.

Опять.

Ну да, блядь. Не Син Чоль. Я и сам в курсе.

Но он повторял это так, будто в этих словах скрывался отдельный смысл.

Я уже хотел огрызнуться, когда Ён Ильчхон продолжил:

— И всё-таки ты перешёл ту дверь. Добрался сюда. Более того — сумел встретиться со мной. Как это возможно?

Я нахмурился.

То есть дверь в принципе не должна была пропустить никого, кроме старика Сина?

«Да что с ним такого?»

С тех пор как я встретил Сияющего Будду, всё вокруг этих древних героев почему-то неизменно сводилось к одному человеку.

Син Чоль.

Будто половина оставленных ими механизмов была рассчитана именно на него.

— Что вы хотите сказать?

— Ты утверждаешь, что встретил и Чоль Ёна. Кто же ты тогда?

У меня появилась вполне очевидная догадка.

Душа старика Сина находилась во мне.

Если всё это действительно было подготовлено для него, разве не могло оно срабатывать через его душу внутри моего тела?

— Возможно, дело в том, что...

Я уже собирался объяснить мысль.

Ён Ильчхон перебил:

— Я знаю, что в тебе есть душа Син Чоля.

Я застыл.

— Откуда?

— Понял с первого взгляда. Он находится внутри тебя.

В груди что-то болезненно дёрнулось.

Не боль — скорее слабое жжение с внутренней дрожью.

Это не было похоже на голод того зверя, который обычно ныл внутри меня.

«Старик?»

Я мысленно позвал Син Чоля.

Ощущение тут же исчезло.

Спал он уже достаточно. Мог бы и проснуться.

Сейчас его объяснения сильно упростили бы мне жизнь.

Но ответа не последовало.

— Поэтому я и спрашиваю, — сказал Ён Ильчхон. — Кто ты?

— Если вы знаете, что во мне душа Бессмертного Меча Хвасана, то что странного в том, что я прошёл туда, куда должен был пройти он?

Так было и с Сияющим Буддой.

И с голосом Намгун Мёна.

И теперь здесь.

Если все эти вещи предназначались старику Сину, почему его душа во мне не могла послужить ключом?

Но Ён Ильчхон покачал головой.

— Одной души недостаточно. Тот, кого я должен был встретить, обязан был быть самим Син Чолем.

— Что за бред? Как Бессмертный Меч Хвасана вообще мог прийти сюда через несколько веков?

Син Чоль давно умер.

Как умерли сам Ён Ильчхон, Сияющий Будда, Единый Меч Громового Неба и Небесный Предел Яда.

Кто-то погиб после Кровавой Беды. Кто-то дожил до старости. Но все они были людьми далёкого прошлого.

И при этом каждый почему-то ждал старика Сина.

Сияющий Будда при нашей встрече тоже словно надеялся увидеть именно его. А когда понял, что перед ним не Син Чоль, выглядел так, будто рухнул весь его замысел.

«Почему?»

Какое место старик Син занимал в их плане?

Они говорили так, словно он должен был вернуться живым.

— Вы хотите сказать, что Бессмертный Меч Хвасана должен был... переродиться?

Иначе его буквальное присутствие здесь невозможно.

Ён Ильчхон ответил без колебаний:

— Да.

На этот раз опешил уже я.

— Чего?

— Син Чоль должен был родиться снова и в своё время прийти сюда.

— Что за...

— Это был выбранный нами путь. Мы хотели исказить предначертанную эпохой судьбу, снять накопленные этой землёй карму и проклятие.

Он говорил спокойно, будто пересказывал давно известный факт.

— Поэтому мы остались здесь. Даже если ради этого пришлось сохранить одни души.

Если он не врал, старик Син действительно должен был переродиться.

«Искажать судьбу?»

Судьба эпохи.

Карма и проклятие земли.

От одних слов голова начинала болеть.

— Что это за судьба, если ради неё вы привязали себя к миру на столько веков?

Взгляд Ён Ильчхона стал тяжёлым.

— Потомок, ты знаешь о Кровавом Демоне?

— Знаю.

Ещё бы не знать.

Из-за этого ублюдка количество проблем в моей жизни выросло раз в десять.

— Тогда скажи, что, по-твоему, такое Кровавый Демон?

— Что?

Вопрос был странный.

Ён Ильчхон немного помолчал.

— Кровавый Демон — бедствие.

Слово прозвучало знакомо и неприятно.

— Проклятие, обрушившееся на процветающие Срединные земли. Бедствие.

Я вслушивался.

Можно было бы решить, что он просто называет бедствием человека, устроившего Кровавую Беду.

Но по тону было ясно: речь о чём-то большем.

— Ты сказал, что с его исчезновения прошло несколько столетий.

— Да.

— Если ты добрался сюда, пусть и не являешься Син Чолем, значит, Кровавый Демон уже вернулся.

Верно.

Если существо, встретившееся мне в теле Чан Сонёна, действительно было Кровавым Демоном, то он уже существовал в моей эпохе.

Только при чём здесь мой приход?

— Как это связано со мной и этим местом?

— Эта земля должна была давно погибнуть от руки Кровавого Демона. Такова была её судьба.

— Что?

Погибнуть?

Он имеет в виду Кровавую Беду?

Но тогда они сами её остановили. На кой хрен говорить так, будто ничего не вышло?

— Если всё так, то ведь именно вы...

— Если бы мы действительно остановили бедствие, в твою эпоху Кровавый Демон не смог бы появиться вновь.

Я замолчал.

— Мы не могли уничтожить его. Всё, на что нас хватило, — запечатать.

То же самое говорил Сияющий Будда.

Пять героев объединили силы и сумели лишь наложить печать.

Но одно по-прежнему не укладывалось в голове.

«Почему земля вообще была обязана погибнуть?»

— Поэтому нам пришлось выбирать, — продолжил Ён Ильчхон. — После нашей смерти Кровавый Демон должен был вернуться. Кто-то обязан был остановить его снова.

— И ради этого вы решили обеспечить перерождение Син Чоля?

— Да.

— Но как обычные люди могли управлять перерождением души...

Я осёкся.

Если передо мной действительно Ён Ильчхон, существовал один факт, который нельзя было игнорировать.

Он тоже вернулся в прошлое.

Так говорил старик Син.

Возможно, у человека, уже однажды переступившего границу времени, были способы, о которых остальные просто не знали.

Ён Ильчхон посмотрел на моё лицо.

— Судя по выражению, ты знаешь, кем я был. Кто рассказал? Чоль Ён?

— Нет. Бессмертный Меч Хвасана.

— Этот болтун, выходит, не изменился. Забавно, что ты поверил даже в такую историю.

Ну да. Потому что сам пережил то же самое.

— У меня много вопросов.

Это ещё мягко сказано.

Их было столько, что я не успевал раскладывать ответы по полкам.

— Что вы называете судьбой?

Вы исказили её.

Ради этого подготовили перерождение старика Сина.

Но я до сих пор не понимал главного: зачем всё это понадобилось в принципе.

— И объясните нормально, что значит «эта земля должна была погибнуть».

— Именно то, что сказано. Её предназначение было завершиться Кровавым Демоном.

— Кто определил это предназначение?

— Я не могу ответить.

Да вы, блядь, издеваетесь.

— Потому что я не Син Чоль?

— Да.

— Вы сами признали, что его душа во мне. Этого недостаточно?

— Именно поэтому этого тем более недостаточно.

— Что?

Ну что за хуйню он несёт?

Я уже начинал злиться, а лицо Ён Ильчхона, наоборот, становилось всё холоднее.

— Мы запечатали не только Кровавого Демона.

— Что ещё?

— Главным было уничтожить карму бедствия, которую он нёс.

— Карму бедствия...

То есть не просто самого Кровавого Демона, который должен был утопить Срединные земли в крови и довести их до гибели, но и некое предназначение катастрофы.

Я попытался сложить смысл.

— Тогда вместе с его возвращением эта карма тоже вернулась?

— Нет. Она не вернётся. Мы её не запечатали — мы её сожгли.

— Так в чём проблема?

Если само бедствие было уничтожено, чего они боялись?

Ён Ильчхон тихо выдохнул.

— В этом и была наша ошибка.

Я насторожился.

— Какая?

— Бедствие нельзя уничтожить. Его можно лишь отсрочить. Если исчезла карма Кровавого Демона, это не значит, что исчезло само предназначенное миру бедствие. Оно просто переходит дальше.

— Это же не мешок, который можно передать следующему. Вы хотите сказать, что убираешь одного — и где-то появляется другой...

Я замолчал на полуслове.

Бедствие не исчезает.

Оно переходит.

Судьбу нельзя оборвать.

И в голове всплыло одно имя.

«Небесный Демон?»

Старик Син однажды говорил, что Небесный Демон, которую я вспоминал с таким страхом, ощущался удивительно похоже на Кровавого Демона.

Если верить Ён Ильчхону, после одного бедствия обязательно приходит следующее.

«Так он говорит о Небесном Демоне?»

Значит, предназначенная этой земле гибель перешла от Кровавого Демона к Небесному?

«Если да...»

В прошлой жизни Небесный Демон погиб от руки Божественного Меча.

То есть Ви Сольа всё-таки остановила бедствие.

Какая бы там ни была судьба земли и кто бы её ни назначал, разве в итоге всё не закончилось нормально?

Пока я пытался это осмыслить, Ён Ильчхон продолжал:

— Син Чоль был нашей надеждой на эпоху следующего бедствия.

Его должны были вернуть к жизни в нужное время.

Он должен был встретить возродившегося Кровавого Демона — и одновременно остановить то новое бедствие, которое придёт вместо старого.

Получалось, старика Сина превратили в своего рода подготовленный заранее предохранитель.

«Но этого не произошло».

И тут появлялась куча новых проблем.

В моей прошлой жизни не было никого, кого можно было уверенно назвать перерождением Син Чоля.

Ви Сольа на эту роль не подходила по множеству причин.

Ёнпун?

Тоже вряд ли. Его прошлое, достигнутая ступень и вся жизнь не совпадали с тем, что сейчас описывал Ён Ильчхон.

«Может, перерождение умерло никому не известным?»

Теоретически возможно.

Но тогда приходилось помнить: душа самого Син Чоля всё это время находилась в духовном артефакте.

То есть вывод возвращался к исходной точке.

Перерождение не состоялось вообще.

Более того, душа оказалась заперта в вещи.

Если эти люди пожертвовали столь многим, оставили души и прождали несколько веков ради плана, который в итоге сломался, то...

«Вот почему Сияющий Будда тогда впал в отчаяние».

Теперь его реакция становилась понятнее.

Я посмотрел на Ён Ильчхона.

— Почему именно старик Син?

Если Ён Ильчхон был сильнейшим под Небесами того поколения и центром пятёрки героев, логичнее было бы вернуть его самого.

Старик Син не раз признавал силу Ён Ильчхона.

— Чоль Ён сказал тебе, что я не смог остаться на этой земле?

— Да.

— Он говорил правду. Я не мог сохранить себя здесь так, как они.

— Тогда кто вы сейчас?

Только что назвался Ён Ильчхоном, а теперь заявляет, что не остался.

— Всего лишь остаточная мысль. Я оставил её здесь, чтобы передать это место Син Чолю и сообщить ему необходимое, когда он придёт.

Остаточная мысль.

Я слышал о подобных вещах, но...

«Так вообще возможно?»

Оставить сознательный отпечаток внутри формации на несколько веков, чтобы он активировался при нужном человеке?

Это уже звучало не как человеческое боевое искусство.

Выходило, и Чоль Ён в Шаолине, и Намгун Мён, и этот отпечаток Ён Ильчхона — всё являлось частью наследия, приготовленного для Син Чоля.

— Тот, кто однажды повернул время назад, накапливает на душе грех, — сказал Ён Ильчхон. — Он уже нарушил назначенную кем-то судьбу.

Эта фраза неприятно зацепилась за сознание.

Грех на душе за регрессию.

Я пока отложил её в сторону.

— Из-за этого я не мог остаться. Да и если кто-то из нас должен был идти дальше, выбор Син Чоля был правильнее.

— Почему?

— Потому что Син Чоль... Син Чоль и есть надежда.

Я едва не рассмеялся.

Грязный на язык старик, который обожал женщин и бесился всякий раз, когда я слишком близко общался с какой-нибудь девушкой, — надежда мира?

Звучало как хуёвая шутка.

Но если Ён Ильчхон говорил правду...

— И что теперь?

Вот именно. Что теперь-то делать?

Душу и силу старика Сина я уже, можно сказать, проглотил.

Пришёл сюда немного пограбить сокровищницу — и внезапно узнал, что несколько веков назад группа легенд построила вокруг него весь план спасения мира.

— Я... могу просто уйти?

Неловкий вопрос, но вполне искренний.

Проснётся старик Син — я всё у него спрошу.

А здесь что я должен сделать?

Ситуация уже развалилась много веков назад. Один я сейчас её не склею.

«А вещи из сокровищницы?»

Если всё это тоже предназначалось старику Сину, может, как раз следует забрать?

Я невольно оглянулся на укрытые тканью предметы.

Ён Ильчхон заговорил тяжёлым голосом:

— Как бы мы ни пытались исказить судьбу, она возвращается на своё место.

— ...

— Сколько ни сопротивляйся, в конце остаётся один и тот же вывод.

Он посмотрел прямо на меня.

— Почему ты смог прийти сюда?

— Что?

— Почему душа Син Чоля оказалась именно в тебе?

— ...

— Какой вывод напрашивается из этих двух фактов?

Я нахмурился.

От его тона мне стало не по себе.

Только что спокойно объяснял, а теперь что за херня?

— Мы изо всех сил создали отклонение от судьбы, — продолжил Ён. — А кто-то снова вернул его туда, где оно должно быть.

Помещение задрожало.

Сначала едва заметно. Потом сильнее.

— Что происходит?

— Ты не выйдешь отсюда.

У меня перехватило дыхание.

— Чего?

— ...

— Ты какого хуя вдруг? Ваш план накрылся, и теперь решил на мне сорваться?

Комната грохотала всё сильнее.

Я бросился к проходу.

Вспышка.

Невидимая сила ударила в грудь и отбросила меня назад.

— Кх! Да что за ебанина?!

Я поднялся и уставился на Ён Ильчхона.

Его лицо становилось всё холоднее.

— Слушай, блядь, не я развалил ваш великий замысел. Кровавый Демон, не Кровавый Демон — я сам его остановлю. Я и так для этого жилы рву!

Я уже пытался предотвратить возвращение Небесного Демона.

Теперь ещё какой-то Кровавый Демон влез сбоку, и я, сука, тоже собирался разобраться с ним.

— Ты вообще не того убиваешь!

Пространство вокруг начало искажаться.

Даже без объяснений было понятно: если ничего не сделать, мне конец.

«Бить Огненным Нефритом?»

Не факт, что сработает.

Но времени выбирать не оставалось.

Я раскрыл ладонь и потянул внутреннюю энергию наружу.

Только-только вылечил внутренние повреждения — и снова придётся себя рвать.

Да и плевать.

«Сначала выжить».

Жар начал собираться у пальцев.

Я уже формировал технику.

Ён Ильчхон сказал:

— Ты — бедствие.

— ...Что?

Вся собранная энергия рассыпалась.

Настолько нелепо прозвучали его слова.

— Ты сейчас что сказал?

— Я не знаю, как ты жил.

— Повтори, сука.

— Не знаю, как в тебе оказалась душа Син Чоля. Как ты в таком возрасте достиг нынешней ступени.

Он сделал паузу.

— И тем более не знаю, почему ты, как и я, сумел повернуть время назад.

Я застыл.

Он знал.

Знал о моей регрессии.

Как?

Откуда?

Но даже этот вопрос пришлось оттолкнуть.

Сейчас важнее другое.

— И каким боком это делает меня бедствием? Если знаешь, что я вернулся в прошлое, тем более должен оставить меня в живых.

Я разгребаю чужое дерьмо, потому что знаю, чем всё кончится.

За это мне хотя бы подарок дать должны, а не гробить.

— Какого хрена ты пытаешься меня убить?

— Тот, кто посылает в мир бедствия и распределяет карму, не дурак. Однажды ошибившись, он не повторяет одну и ту же ошибку.

— Опять загадками заговорил.

— Ты никогда не задавался вопросом, почему вернулся в прошлое?

Я перестал дышать.

— Что?

— Вот это и есть судьба.

Грохот стал оглушительным.

Комната сжималась, стены словно уходили внутрь.

До конца оставались секунды.

А я стоял неподвижно.

«Почему я вернулся?»

Фраза вошла в грудь как нож.

Мысли вдруг опустели, а потом навалились разом — тяжёлые, вязкие.

«Ты — бедствие».

Слова Ён Ильчхона повторялись снова и снова.

Стало трудно дышать.

Пространство уже ломало тело.

Я чувствовал, как меня начинает выворачивать вместе с ним, но не мог заставить себя двинуться.

И тут рука внезапно поднялась сама.

— А?

За ней шагнула нога.

Я точно не отдавал телу такого приказа.

Ён Ильчхон тоже широко раскрыл глаза.

— Что...

А я уже понял.

Кто-то двигал моим телом вместо меня.

И в голове раздался знакомый старческий голос:

«Если ты настолько не уверен в себе, лучше яйца себе отрежь, тупой щенок».

— ...А?

Будто кто-то плеснул ледяной водой в лицо.

Туман в голове исчез мгновенно.

Тонкий, злой, совершенно родной голос.

Я слишком долго хотел его услышать.

— Старик?

В ответ послышалось довольное хихиканье.

Кхе-кхе.

— Син Чоль... — выдохнул Ён Ильчхон.

Но старик Син ему не ответил.

Даже не поздоровался — в отличие от встречи с Сияющим Буддой.

Моё тело тем временем шагнуло в искажённое пространство, протянуло руку к укрытым тканью вещам и начало что-то искать.

— Старик, сейчас не время копаться!

Я говорил, а пальцы, не слушаясь, одну за другой отбрасывали ткани.

Наконец рука нырнула между сложенными предметами и крепко сжала что-то.

Ён Ильчхон заговорил у нас за спиной:

— Ты пожалеешь, Син Чоль.

Только тогда старик Син ответил.

«Пожалею?»

В его голосе звучала прежняя нахальная уверенность.

«Я всегда сам выбираю, о чём потом жалеть. Так у меня хотя бы не остаётся сожалений из-за чужого решения».

— Син Чоль...

«А ты сильно испортился, Ильчхон. Не виделись — и гляди, каким унылым мудаком стал».

Ён Ильчхон замолчал.

Старик тихо рассмеялся.

«Но всё равно рад был увидеть».

В ту же секунду предмет в моей руке вспыхнул ощущением силы.

По комнате разлился аромат цветущей сливы.

Настолько густая и огромная ци Хвасана, что ничего подобного я прежде не чувствовал ни от одного человека.

«Задержи дыхание, щенок».

Это было последнее, что сказал старик.

А затем весь мой мир утонул в бесчисленных лепестках сливы.