С Чан Сонёном я впервые встретился, когда мне было чуть за двадцать.

К тому времени меня почти насильно усадили в кресло молодого главы клана Гу. Я избавился от ограничений, которыми отец годами меня сдерживал, и начал понемногу появляться в большом мире.

Кажется, впервые я отправился на Собрание Драконов и Фениксов уже в новом качестве.

Смешно: титул молодого главы у меня уже был, а люди всё равно продолжали считать меня обычным молодым талантом.

Пэн Уджина, будущего Императора Сабли и одного из абсолютных мастеров своего времени, перестали так называть сразу, как только он получил тот же титул.

Со мной не сработало.

Впрочем, смысл был даже не в этом.

До тех пор я почти не показывался за пределами Шаньси.

И вот впервые перед людьми появился молодой глава клана Гу — тот самый, о котором ходили слухи как о бездарности с собачьим характером.

Вот это действительно всех интересовало.

Дочь Тигриного Героя, Гу Хиби, к тому времени уже считалась настоящим мастером.

Гу Ёнсо тоже начала прославляться редким талантом.

Поэтому именно на меня смотрели особенно пристально.

На сыне природа отдохнула — лучше и не скажешь.

Внешностью я вроде бы пошёл в отца: даже недоброжелатели признавали, что кровь Тигриного Героя во мне заметна.

А вот таланта, по общему мнению, от отца мне не досталось.

Так я и жил.

Среди Поколения Метеоров, где выдающихся молодых мастеров было больше обычного, меня разъедали зависть и чувство собственной ничтожности.

Из-за чужих насмешек я всё сильнее замыкался и отращивал вокруг себя шипы, лишь бы никто не увидел, насколько мне больно быть хуже.

Люди косились с плохо скрываемым презрением.

И именно тогда ко мне подошёл он.

— Рад знакомству.

Мягкая улыбка.

Красивое лицо.

Тёплый голос, который почти автоматически располагал людей к себе.

Во всём — полная противоположность мне.

Он представился человеком из рода Чан.

— Ты ещё кто?

На мой вопрос он улыбнулся немного смущённо, будто неловко самому называть собственное прозвище.

— Я недостоин такого имени, но люди зовут меня восходящей звездой. Надеюсь, мы поладим.

Даже я, живший тогда почти в полном отрыве от новостей, слышал о нём хотя бы пару раз.

В последние годы демонические существа всё чаще появлялись в бедных кварталах.

Большинство воинов едва заботилось о собственном пропитании и предпочитало не вмешиваться.

Но, говорили, появился молодой рыцарь, который рискует жизнью и спасает простых людей.

Сын главы Союза Мурима.

Один из самых многообещающих молодых талантов.

Ходили слухи, что скоро он станет заместителем командира своего мечевого отряда.

Если так, наверняка окажется самым молодым человеком на этой должности.

Срединные земли ждали от него очень многого.

Чан Сонён из рода Чан.

Так мы и встретились.

А через несколько лет я узнал смешную подробность.

Вся его слава и вся прославленная рыцарская доблесть выросли на бедствиях, которые Чан Сонён устраивал собственными руками.

Это выяснилось уже после Инцидента с переносом в Демоническую область, когда разом исчезло множество молодых талантов.

Потом появилась Небесный Демон.

Я сам вскоре превратился в демонического человека.

И когда уже вовсю носился по Срединным землям, превращая один край за другим в пожарище, Чан Сонён сам пришёл ко мне.

— Давно не виделись. Хотя теперь, пожалуй, следует обращаться к вам по прозвищу?

Разговаривать я с ним не собирался.

Хотел сразу выпустить пламя, схватить за шею и оторвать голову.

Но следующая фраза остановила руку.

— Вы знаете, что происходит с телом Юной Святой Меча?

Я застыл.

Перед глазами, как назло, всплыло лицо этой проклятой девчонки.

Пальцы, уже окутанные огнём, горели в нескольких вершках от горла Чан Сонёна.

Оставалось только сжать.

Но я не смог.

Он увидел это и расплылся в своей доброй улыбке.

От этой улыбки у меня всё внутри сжалось.

Наверное, именно тогда в моей жизни открылся ещё один личный ад.

* * *

Тр-р-ресь!

Бах! Хр-р-р-р!

Воздух разорвался.

Трещина распахнулась, словно огромная пасть, а внутри завихрились цвета, которым не было названия.

Из разлома ударил ветер, подняв пыль далеко впереди.

Несколько мгновений пространство ревело, потом из него что-то буквально выплюнуло.

Бум!

Тяжёлое тело рухнуло на землю.

Удар поднял новый столб пыли.

Через несколько секунд из мутной завесы показался человек.

— Кхе... хек...!

Он упал на четвереньки и судорожно хватал воздух.

Глаза были выпучены, лицо перекошено. Слюна текла по губам, но он даже не замечал, лихорадочно осматриваясь вокруг.

— Не... не может быть...

На быстрый осмотр ушло всего несколько секунд.

Потом молодой мужчина наконец понял, где оказался, и заорал:

— Сука!...

Ругательство разнеслось эхом.

— Сука! Я... я столько сделал, я столько всего вынес — и всё из-за какого-то ублюдка?!

Он бил кулаком по земле и сыпал проклятиями.

В это время из оставшейся пыльной завесы вышел второй человек.

В отличие от Чан Сонёна, который валялся на земле и плевался от ярости, Гу Янчхон лишь слегка морщился и растирал грудь.

— Меня и так мутит. Не ори под ухом, блядь.

Чан Сонён мгновенно повернул голову.

— Ты, сука...

— О. Давно не слышал, как ты материшься. Даже освежает.

Чан Сонён вскочил и бросился вперёд.

Рука тут же рванулась к мечу на поясе.

Гу Янчхон шагнул навстречу и спокойно прижал ладонью навершие рукояти.

Меч не вышел из ножен.

— Кх...!

Чан Сонён попробовал вложить внутреннюю энергию в левую руку и ударить ею.

Шлёп!

Но ладонь Гу Янчхона уже врезалась ему в щёку.

Хлопок получился звонкий.

Фью-ух! Бум!

Чан Сонёна отбросило по дуге. Он тяжело рухнул на землю.

— Кх-р-р...

Несколько секунд он не мог прийти в себя.

Когда наконец поднялся, из разбитой губы уже стекала кровь.

— Дебил. Даже если бесишься, кто тебе даст вот так просто наскочить?

— Ха... хек...

Гу Янчхон усмехнулся и медленно двинулся к нему, всё ещё поглаживая грудь.

«Давно сюда не ходил. Желудок отвык».

После возвращения в прошлое он впервые прошёл через Врата в Демоническую область.

Тело не привыкло к переходу, поэтому всё внутри ходило ходуном, как при морской болезни.

В прошлой жизни после каждого перемещения он минимум четверть часа лежал пластом и ждал, пока уляжется тошнота.

Сейчас Гу Янчхон хотя бы знал, чего ждать, поэтому мог держаться на ногах.

Чан Сонён снова попытался подняться.

Гу Янчхон пнул его по ноге и сбил обратно.

— А-а!

— Лежи. Тебе так больше идёт.

— Ты...!

Чан Сонён смотрел на него как на кровного врага.

От прежней пустоты и мягких улыбок ничего не осталось. В глазах полопались сосуды, лицо было напряжено до предела.

— Как... как ты мог двигаться?

— Ногами. Как обычно.

Гу Янчхон усмехнулся.

Вопрос был о другом: как он сумел свободно ходить по раскрытым Вратам Демонической области.

Все остальные там застывали.

Он видел это сам.

Спящий Дракон и другие мастера будто превращались в камень, стоило оказаться над разломом.

Двигаться мог только он.

Почему?

Если честно, Гу Янчхон никогда особенно не размышлял.

Просто знал, что может.

И был уверен: после возвращения в прошлое ничего не изменилось.

Недавнее прикосновение к вратам только подтвердило это.

— Судя по реакции, ты был уверен, что я не смогу пошевелиться. С чего?

— Потому что он...!

— Нет. Ты же не из тех идиотов, которые поверят Чоль Чисону на слово, если он скажет: «Над вратами никто не двигается».

«...!»

Глаза Чан Сонёна расширились.

— Откуда... Ты знал?!

Теперь до него дошло.

Гу Янчхон заранее знал и о силе Чоль Чисона, и о том, что с её помощью его собираются убить.

— Это как раз не самое интересное. Меня больше занимает другой вопрос.

— Как...

— Именно. Откуда у тебя такая уверенность?

Чан Сонён спрашивал о другом, но начало фразы получилось удобным.

Он знал слишком много.

Не только о способности Чоль Чисона открывать Демоническую область, но и о свойствах самих врат.

Но Чан Сонён был не из тех, кто без личной проверки доверяет чему-либо до конца.

Самому вставать на разлом ради проверки он явно не стал бы.

Значит, существовал ещё один источник информации.

Кто-то, кто рассказал ему и о Чоль Чисоне, и о его силе.

Скрип.

Чан Сонён стиснул зубы.

— Ты до самого конца будешь меня мучить!

— Я тебя чем мучаю, придурок?

— Если хотел умереть, мог сдохнуть один! Зачем притащил сюда меня?!

От такой наглости даже смешно стало.

Чан Сонён был неисправимой мразью, но обычно не говорил такой бессмысленной ерунды.

Значит, его действительно загнали в угол настолько, что мозг перестал работать.

Отлично.

Он был не в себе.

Ещё бы.

Они находились внутри той самой Демонической области.

Гу Янчхон коротко огляделся.

Небо красное.

Не вечернее, не ночное и уж точно не чистое голубое — просто багровое, будто сам цвет стал свойством воздуха.

Земля под ногами была тёмной и мёртвой.

То, что можно было назвать деревьями, почти всё давно сгнило и высохло.

Ни один кусок пейзажа не выглядел настоящим.

Мир за Вратами Демонической области.

Одно из тех мест, которые в Срединных землях называли общим именем — Демоническими областями.

«Хорошо».

И ещё раз:

«Хорошо, что попали именно сюда».

Он стремился в это место специально.

В прошлой жизни во время Инцидента с переносом в Демоническую область Гу Янчхон оказался здесь вместе с множеством молодых талантов.

Потом годами пытался выбраться.

И эта область не совпадала ни с одной разновидностью, описанной в записях Союза Мурима.

Официально — Демоническая область.

Для себя Гу Янчхон называл её иначе.

Ложный мир.

Название слишком хорошо подходило к правде об этом месте.

Обычно человек, попавший за Врата, почти наверняка погибал.

Даже Императрица Меча сумела вернуться только ценой тяжёлой болезни.

С обычной ступенью мастерства выбраться отсюда практически невозможно.

А молодые таланты в прошлой жизни вернулись лишь потому, что Гу Янчхон ради собственного спасения пахал до полного безумия.

Не будь его — они бы так и остались здесь навсегда.

Для Чан Сонёна всё выглядело именно так: смертельно опасная Демоническая область, откуда нет дороги назад.

И, строго говоря, он был не так уж неправ.

— Я... я! Чан Сонён! Я должен был стать одной из опор Срединных земель!...

Он орал, окончательно захлёбываясь эмоциями.

Необычное зрелище.

В прошлой жизни Гу Янчхона тошнило от его неизменной благородной улыбки и показной выдержки.

Он долго хотел увидеть Чан Сонёна именно таким.

Но сейчас удовлетворения почти не было.

Может, потому что слишком поздно.

А может, потому что ломался не тот Метеорный Меч, которого он знал, а ещё молодой Чан Сонён из новой жизни.

— Я! В будущем...

— Я думаю. Заткнись на минуту.

Бесконечный ор окончательно надоел.

Гу Янчхон наступил ему на лодыжку.

Хруст!

— А-а-а-а!

Крик получился куда приятнее.

— Чего ноешь? Ты же сам хотел отправить меня сюда. Вот я и приехал.

— Ты!...

— А, тебя расстроило, что я взял попутчика?

Гу Янчхон хохотнул и ещё раз надавил ногой.

— Гх-р-р!

— Это уже твои проблемы. Одному скучно, а вдвоём веселее.

Только после этого Чан Сонён будто очнулся и попытался взорвать внутреннюю энергию.

Опасность вернула ему часть рассудка, движения силы стали заметно точнее.

Лодыжка была раздроблена, но рукой с мечом он по-прежнему двигал быстро.

Что сломать следующим? Запястье?

Гу Янчхон уже протянул руку.

И тут Чан Сонён, занёсший клинок, внезапно замер.

— М-м?

Почему?

Ответ появился почти сразу.

Чан Сонён задрожал всем телом.

— Почему... почему божественная сила?..

Он смотрел на собственную руку и заикался.

— Почему она не выходит?! Б-боже мой!

Потом вскинул голову к красному небу.

— Вы... вы бросили меня?!

«Хм».

Гу Янчхон несколько секунд наблюдал за ним, затем вспомнил кое-что и попробовал сдвинуть другую силу внутри себя.

Кровавую ци, полученную от Кровавого Демона.

«Вот оно».

После короткой проверки стало понятнее, из-за чего Чан Сонён так испугался.

«Не движется».

Кровавая ци не слушалась.

Гу Янчхон по очереди попробовал остальные силы.

Демоническая ци — то же самое.

Энергия сабли двигалась.

Обычная внутренняя энергия — разумеется, тоже.

А кровавая и демоническая ци будто были заперты.

Использовать их не получалось.

«Почему?»

Он на мгновение задумался.

Причины не находилось.

Но сейчас имелись дела важнее.

— Не знаю, что там у тебя сломалось, но у нас с тобой ещё остались вопросы друг к другу.

Чан Сонён вздрогнул.

Похоже, наконец представил, что будет дальше.

— Ч-что ты собираешься... делать?

— Всё-таки ты ещё ребёнок.

— Что?..

— Слишком быстро показываешь, что тебе страшно. Забавно.

Чан Сонён потерял один козырь — и тут же выдал всё своим поведением.

Метеорный Меч из прошлой жизни никогда бы так не сделал.

Значит, нынешний ещё не вырос до того человека.

А значит...

«Неинтересно».

То чувство, которое Гу Янчхон пытался разжечь в себе перед расплатой, окончательно погасло.

Впрочем, оставлять Чан Сонёна в живых он всё равно не собирался.

— Когда я убиваю человека, у меня есть несколько правил. Хочешь знать, какие?

Чан Сонён уставился на него, не понимая, к чему это.

— Первое. Если уже решил убить — стараюсь закончить одним ударом. Так чище.

Гу Янчхон не был помешанным на убийстве вроде Демона Меча и обычно не любил бессмысленную жестокость.

— Второе. Если по какой-то причине приходится пользоваться пламенем, начинаю с головы.

Когда без огня не обойтись — или противник особенно сильно его разозлил — он хватал человека за голову и сжигал сразу.

В ладони вспыхнул огонь.

Фь-юх.

Чан Сонён задрожал ещё сильнее.

— А третье знаешь?

В этот момент Чан Сонён внезапно напал.

Он вложил в меч всю оставшуюся внутреннюю энергию и ударил одним движением.

Можно даже похвалить: не побежал, а решил сражаться.

Лодыжку Гу Янчхон сломал именно затем, чтобы потом не возиться с погоней, если Чан Сонён обернёт ноги энергией и попробует удрать.

Понимал ли тот причину?

Да какая теперь разница.

Гу Янчхон легко ушёл с линии меча.

— Третье — начинаю жечь со ступней.

С раздробленной лодыжкой Чан Сонёну было трудно держать стойку. Сколько ни вкладывай энергии в клинок, угроза уже невелика.

— Медленно. Понемногу. Тогда человек не умирает слишком рано.

Не трогать сердце и голову.

Жечь постепенно, обходя места, где смерть наступит быстро.

Так, чтобы боль оставалась.

Внутренней энергией удерживать сознание.

И следить, чтобы человек не сумел покончить с собой.

— А-а-а-а!

Чан Сонён взревел и начал рубить мечом почти вслепую.

За яростью уже ясно чувствовался страх.

Гу Янчхон проследил за траекторией клинка.

Из-за сломанной стойки в ней было полно дыр.

Он заметил одну, увидел панику в глазах противника и коротко вздохнул.

Потом протянул руку.

Не особенно быстро.

Ровно настолько, чтобы попасть куда нужно.

Удар.

Хруст.

Рука проскользнула между беспорядочными движениями меча и врезалась в область даньтяня Чан Сонёна.

Под пальцами что-то лопнуло.

Гу Янчхон разрушил его даньтянь.

— Кх...!

Чан Сонён задохнулся беззвучным криком.

Внутренняя энергия рассыпалась, боль была такой, что глаза уже закатывались.

Гу Янчхон схватил его за шею и влил внутрь собственную энергию.

Терять сознание пока нельзя.

— Первое, второе, третье. Запомнил?

Это был обычный порядок.

— А на тебе я попробую наоборот. Ждёшь с нетерпением?

Для Чан Сонёна он решил сделать исключение.

— Мне нужно многое у тебя спросить. Надеюсь, отвечать будешь быстро. Тонко дозировать огонь — занятие, знаешь ли, утомительное.

Но итог у всех трёх правил один.

Смерть.

Варианта «оставить в живых» не существовало.

В тот миг, когда Чан Сонён действительно открыл Врата и попытался убить Гу Янчхона, для него закончились и надежда, и шанс.

Да и настоящего обещания оставить его в живых Гу Янчхон всё равно не давал.

Чан Сонён всё ещё дрожал, не в силах даже закричать.

Гу Янчхон посмотрел на него и протянул руку.