С обугленного тела тихо сыпалась зола. Стоило ему шевельнуться, и новые хлопья осыпались на землю.

Живого в нём уже не осталось ничего. Передо мной стояло то, что ещё недавно было человеком, а теперь превратилось в почерневший кусок плоти. Такое тело не должно было двигаться вообще.

И всё же оно двигалось.

Не то чтобы свободно: каждое движение давалось ему с жутким скрипом, суставы выворачивались рывками. Тварь неторопливо осмотрела себя с головы до ног, потом дёрнула шеей и повернулась ко мне.

[Впечатляет.]

Первым делом он меня похвалил.

[Этот ребёнок отнюдь не был слаб. Не ожидал увидеть его в таком состоянии. Признаться, ты меня удивил.]

В голосе Кровавого Демона слышалось почти веселье. Собственное искалеченное тело его, похоже, нисколько не занимало. Он оглядел багровое небо, вдохнул ветер, пропитанный запахом крови, посмотрел на мёртвую землю и сухие деревья.

[Так вот почему связь оборвалась. Теперь понятно. У этого мира уже есть свой хозяин — неудивительно, что проникнуть сюда оказалось непросто.]

Он говорил с явным интересом. Я не стал ждать, пока ему надоест любоваться окрестностями.

— Тебе от меня что-то нужно?

Кровавый Демон хрипло рассмеялся.

[А ты почти не удивлён. Жаль. Я ожидал более занятной реакции.]

— Уже проходил через это.

На турнире поединков он однажды проделал то же самое. После того случая я успел кое-что выяснить и давно знал, что Кровавый Демон всё ещё остаётся в этом мире. Я даже допускал, что он снова явится через тело Чан Сонёна.

Но, блядь, почему именно сейчас?

Снаружи я держался спокойно, а внутри всё сжалось. Я никак не ожидал, что эта тварь сумеет пролезть даже сюда.

Что он вообще такое?

— Как ты сюда попал?

[Не будь так суров. Мне тоже пришлось изрядно потратиться, чтобы добраться до этого места.]

— Настолько дорожишь этим телом?

Я не понимал, пришёл ли он спасать уже сгоревшего заживо Чан Сонёна или ему понадобился я. В любом случае встреча не сулила ничего хорошего.

Кровавый Демон некоторое время молча смотрел на меня, а затем тихо хмыкнул.

[Он и правда мне дорог. Я многого от него ждал.]

— Плохая новость: я его уже убил. Собираешься забрать хотя бы останки?

Я намеренно поддел его, но Кровавый Демон даже не дрогнул.

[Подшучиваешь надо мной, дитя?]

Ему было всё равно.

[Разобраться, как устроен этот мир, для меня не составляет особого труда.]

Вот же сука.

Мне пришлось сдержать ругань. Получалось, он уже понял природу этого места. А значит, скорее всего, догадался и о другом: когда я вернусь в настоящий мир, Чан Сонён там снова окажется жив.

Неужели Кровавому Демону доступно и такое?

Да, несколько веков назад он принёс в мурим Кровавую Беду, потрясшую все Срединные земли. Но одно дело — чудовищная сила, и совсем другое — знание законов чужого мира.

[Занятное место, правда?]

— Раз уж ты специально показался, собираешься мне мешать?

Он только что признался, что дорожит Чан Сонёном. Возможно, понял, что я решил разделаться с этим ублюдком окончательно, и пришёл вмешаться.

Насколько силён сам Кровавый Демон, я не знал. Но если он действительно решил влезть, для меня это было паршиво.

[Боишься?]

Он подпер подбородок обугленной ладонью. От одного этого зрелища становилось не по себе.

Я поднял внутреннюю энергию. На Чан Сонёна ушло немало сил. Проще было бы сжечь его одним ударом; нет же, захотелось растянуть удовольствие и поджаривать его понемногу. Теперь эта затея выходила мне боком.

[Мне не нравится твой взгляд. Тебе нельзя тревожиться, что бы ни случилось.]

— Ты о чём вообще?

[Ты сказал, что хочешь убить этого ребёнка?]

— Не хочу. Уже убил.

Я сжёг его медленно, чтобы он успел почувствовать боль. По законам этого мира после моего возвращения он должен был ожить, но на этот случай у меня уже был план.

Если план не сработает и Чан Сонён действительно вернётся...

Тогда просто прикончу его ещё раз.

Решение дрянное, но оставить его в живых и ждать, пока всё пойдёт по пизде, было хуже. Если понадобится, я сам силой создам нужные обстоятельства.

[Похоже, ты очень его ненавидишь. Интересно, за что?]

Я посмотрел на Кровавого Демона и почти сразу отвёл взгляд. От одного его присутствия мутило. Я до сих пор не понимал, что именно так на меня действует: его сила, сама сущность или что-то ещё. Хотелось стереть его с глаз немедленно.

Пришлось задавить это желание.

— Какая у тебя цель?

[Хм?]

— Ты сдох несколько веков назад и успел сгнить. Лежал бы себе тихо и ждал перерождения. Нахуя ты до сих пор цепляешься за этот мир?

Кхе-кхе-кхе...

Пятеро мастеров, по силе не уступавших нынешним Трём Владыкам, когда-то признали, что убить его не способны. Лучшим выходом оказалась печать, и с тех пор Кровавый Демон, по известной мне истории, оставался заперт где-то в этом мире.

Тогда зачем он по-прежнему здесь и ещё умудряется показываться людям?

— Хочешь воскреснуть?

Может, всё это ради возвращения к жизни.

[Забавный вопрос. Воскреснуть...]

— Если нет, так сиди в своей дыре и не высовывайся. Какого хуя ты постоянно крутишься рядом?

Намгун Чонджун и Чан Сонён поглощали кровавую ци и пользовались силой Кровавого Демона. И кто сказал, что они единственные?

Таких людей могло быть больше.

А значит, нельзя было исключать и худшего: Союз Мурима тоже мог оказаться у него в руках.

Я и без того Союзу не доверял. Теперь причин стало ещё больше.

Кхе-кхе...

Этот урод всё время посмеивался, будто происходящее его искренне развлекало.

Насмехается?

[Дитя.]

Он снова обратился ко мне.

[Ты — одно из немногих удовольствий в моей до смешного скучной судьбе. Поэтому я открою тебе одну истину.]

— Чего ты несёшь...

[Если бы я желал воскреснуть, то сделал бы это давным-давно.]

— Что?

[Печать? Неужели ты всерьёз думаешь, что я веками страдал из-за печати, наложенной ничтожными букашками?]

Я невольно застыл.

Правду он говорит или водит меня за нос?

Допустим, врёт. Тогда зачем?

Пока я лихорадочно перебирал варианты, Кровавый Демон продолжил:

[Я мог подняться в любой момент.]

— Тогда почему не поднялся?

[Потому что не видел необходимости.]

— Необходимости?

[Именно. В какой-то момент она исчезла, поэтому я и не стал возвращаться.]

— Пиздишь. Если тебе всё это нахуй не нужно, почему сейчас устраиваешь цирк?

[Что именно ты называешь цирком?]

Сила Кровавого Демона жила и в Чан Сонёне, и в Намгун Чонджуне. В прошлый раз он говорил со мной через Чан Сонёна, и сейчас делал то же самое.

— А теперь заявляешь, будто тебе всё безразлично?

[Они просили силы — я дал. Первым я к ним не тянулся.]

— И с чего мне тебе верить?

[Дитя, ты, кажется, кое в чём заблуждаешься.]

Земля загудела.

В следующий миг меня окатило такой вонью крови, что я невольно отступил. Не прикрой я тело внутренней энергией, меня, пожалуй, вывернуло бы прямо на месте.

И всё это исходило из мёртвого тела Чан Сонёна.

Он вселился в чужой труп — и всё равно способен на такое?

Я, должно быть, слишком явно выдал удивление. Кровавый Демон заметил его и спокойно произнёс:

[Мне не нужна твоя вера.]

Пепел снова посыпался на землю.

Чан Сонён медленно выпрямился. Казалось, ткни его пальцем — и тело рассыплется, но оно всё же поднялось и оказалось лицом ко мне. Глаз уже не было, однако сомнений не оставалось: Кровавый Демон смотрел именно на меня.

[Тебе, напротив, стоило бы меня благодарить.]

— За что ещё?

[Я прекрасно знаю, где находятся мои пять чувств, где запечатаны моя сила и моё тело, — и всё это время лишь наблюдал. Разве это не милосердие?]

Пять чувств. Сила. Тело.

Именно об этом говорил Сияющий Будда. Пять чувств Кровавого Демона разделили и рассеяли по всему миру, а силу и тело запечатали отдельно.

Так он знает, где всё это лежит?

Даже если верить его словам, это ещё не доказывало, что он действительно способен воскреснуть когда захочет. Знать местонахождение частей — не то же самое, что суметь их вернуть.

[Я лишь жду подходящего времени.]

Подходящего для чего?

— И когда оно придёт, ты всё-таки воскреснешь?

[Кто знает... Я ещё не решил.]

В моей прошлой жизни Кровавый Демон так и не вернулся. Он остался фигурой из истории — виновником древней Кровавой Беды, которого герои прошлого сумели запечатать.

Я вспомнил об этом и решился спросить прямо.

— Есть одна вещь, которую я хочу знать.

Кровавый Демон даже фыркнул от моей наглости.

[Как смело. Можно подумать, я пришёл сюда ради беседы с тобой.]

— А разве нет?

[Почему ты так решил?]

— Иначе не рассказывал бы мне всю эту бесполезную херню.

Пять чувств, тело, сила. Нежелание воскресать. Ожидание какого-то момента. Для врага он был поразительно разговорчив. Если бы его целью было спасение Чан Сонёна, давно бы попытался что-нибудь сделать. Если бы хотел меня убить, тоже не стоял бы здесь так мирно.

— Не собираешься отвечать — тогда и мне с тобой говорить не о чем. Вали.

Любезничать я всё равно не собирался. Кем бы ни был Кровавый Демон и чего бы ни добивался, полезным для меня существом он точно не станет.

Рано или поздно его придётся убрать.

[Что ты хочешь спросить?]

— Ты — бедствие?

Ён Ильчхон называл Кровавого Демона именно так. Бедствием, которому было суждено принести миру гибель и решить его участь.

И тем же словом он назвал меня.

По его словам, моё возвращение в прошлое не могло быть случайностью, а в конце этого пути именно я должен был привести мир к гибели.

Син Чоль убеждал меня не сомневаться в себе. Легко сказать.

Раз уж Кровавый Демон сам пришёл поболтать, я решил получить ответ от него.

Прав ли был Ён Ильчхон?

На несколько секунд повисла тишина. Затем Кровавый Демон заговорил.

[Не ожидал такого вопроса от тебя. Любопытно.]

— Я не для твоего развлечения спрашиваю. Отвечай.

[Бедствие...]

Он сделал шаг ко мне. По обугленной плоти сразу побежали новые трещины.

[А каким я кажусь тебе?]

— Судя по тому, что вижу сейчас, вполне подходишь.

Чужой мёртвый труп, лишившийся даже души, шёл прямо на меня. От этой картины становилось мерзко даже мне.

[Бедствие... И кто же сказал тебе такое?]

— Скажи просто: да или нет.

[Нет, отвечать не обязательно. Такой человек всего один.]

Он протянул руку. Почерневшие пальцы приближались к моему лицу, и я нахмурился.

Отбить?

Раздробить?

[Ён Ильчхон. Верно?]

Он угадал мгновенно.

Стоило ли отрицать? Самому Ён Ильчхону я тоже не доверял.

[Глупец. Значит, до сих пор не отпустил сожалений и оставил после себя очередную уловку. Похоже, тот приятель сумел закрыть тебе глаза.]

— С глазами у меня всё в порядке.

[Нет. Тебе застилает глаза призрак прошлого. Придётся помочь их открыть.]

Пальцы Кровавого Демона приблизились к моему глазу. Уже почти коснулись зрачка.

Я не шелохнулся.

Было ясно, что он собирается что-то сделать, но двигаться я всё равно не стал. Ждал.

И дождался.

С грохотом из земли вырвалось нечто огромное и вклинилось между нами.

[Вот как.]

В голосе Кровавого Демона прозвучало разочарование.

Я наконец рассмотрел преграду: громадный древесный корень. Увидев его, Кровавый Демон слегка отступил.

[Похоже, я задержался дольше, чем следовало.]

Он потянулся к корню. Ещё до прикосновения кончики его пальцев бессильно рассыпались в прах.

[Ты рассчитывал на это?]

— Не то чтобы рассчитывал. Но когда ты подошёл, подумал: а вдруг сработает.

[Смелости тебе не занимать. Отступать ты, судя по всему, и не собирался.]

Я был уверен, что хозяин этого места вмешается. У него тоже имелись причины держать меня здесь, и я ему был нужен. Вряд ли он позволил бы Кровавому Демону делать со мной всё, что вздумается.

[Жаль... Я бы ещё поговорил. Но хозяин этого мира, похоже, мне не рад.]

По всему телу Чан Сонёна пошли трещины.

[Разговор вышел короче, чем хотелось, но надеюсь, мы всё же стали немного ближе.]

— Да ты ещё более мерзкий ублюдок, чем я думал. Уходишь — так исчезни молча.

Я почти рычал. Кровавого Демона это нисколько не задело.

Тело Чан Сонёна быстро разрушалось, а я всё равно не ослаблял настороженности. До самого конца Кровавый Демон не сводил с меня невидимого взгляда.

[То, что я сказал тебе прежде, по-прежнему в силе. Когда встретишь Танцовщицу, найди меня.]

Я не удержался от короткого смешка.

— И ты не боишься, что я приду не разговаривать?

Я даже не знал, кто такая эта Танцовщица. Тем более не понимал, зачем он снова и снова приглашает меня к себе. А если я доберусь до него и разнесу всё к хуям?

Настолько уверен в себе?

— Если когда-нибудь и явлюсь, ничего хорошего от моего визита не жди.

[Тем лучше. Нет ничего прекраснее, чем выйти за пределы предначертанного.]

Ноги Чан Сонёна уже исчезли. Остаток тела рухнул на землю и от удара рассыпался на куски. Ветер подхватил их, превратил в серый порошок и развеял по мёртвой равнине.

Даже исчезая, Кровавый Демон успел оставить последние слова.

[До следующей встречи.]

Порыв ветра унёс последние следы Чан Сонёна.

— Фух...

Только тогда я позволил себе выдохнуть и наконец отпустил напряжение, всё это время державшее тело каменным.

— Сука. Стоит мне за что-нибудь взяться, обязательно кто-то влезет.

Это тоже списывать на моё вечное невезение?

В висках заныло. Ну почему Кровавому Демону понадобилось являться именно сейчас?

Что, блядь, вообще происходит?

Я всё пытался опираться на сведения из прошлой жизни, но один за другим всплывали тайны, о которых прежний я понятия не имел. И чем дальше, тем меньше я понимал, что всё это значит.

Судьба. Кармический долг, накопленный миром. Та самая «семечка», которую хранил клан Гу.

Каждой из этих проблем по отдельности хватило бы с лихвой. А они навалились разом.

Именно поэтому я сюда и пришёл. С того самого дня, когда решил поступить в Академию Божественного Дракона; точнее — с момента, когда убедился, что Чоль Чисон действительно существует.

Я рассчитывал, что здешнее существо знает ответы.

Развернувшись, я раздражённо бросил:

— Если всё равно собирался показываться, мог бы сделать это раньше. Чего ждал до последнего?

Там, где совсем недавно тянулась бесконечная сухая равнина, теперь возвышалось нечто громадное, заслонившее собой даже небо.

Я видел его и в прошлой жизни, но к таким размерам привыкнуть невозможно. Назвать это просто деревом язык не поворачивался. Одно присутствие подавляло, а величие казалось несоразмерным всему вокруг.

У этого дерева было собственное имя.

Когда-то оно представилось мне само.

Пятое Мировое Древо, укоренившееся в этом мире.

Муа.

Высоко над облаками одновременно качнулись бесчисленные ветви — словно дерево ответило на мои слова. Листьев на них давно не осталось, поэтому исполинская крона выглядела ещё более пустой и мёртвой.

И тогда у самого уха раздался голос.

[Приятно снова тебя видеть.]

Пустой, бездонно печальный — в точности такой, каким я его запомнил.

Даже приветствие почти не изменилось.

А вот следующие слова в прошлой жизни я не слышал.

[Мой апостол.]

Я нахмурился.