— Давно не виделись.

Гу Рюн поморщился, глядя на Короля Теней.

— Больше десяти лет морду не показывал. И только теперь решил объявиться.

— Вижу, ты неплохо поживал.

— По-твоему, это называется «неплохо»?

Гу Рюн распахнул ворот боевой одежды и показал грудь. Поперёк неё тянулся широкий тёмный шрам, ещё не успевший окончательно побледнеть — след от недавней схватки с владыкой Дворца Чёрной Ночи.

В пещере на несколько секунд стало тихо.

А потом Владыка Поражений фыркнул.

И не выдержал.

— Ха-ха-ха! Ха-ха!

— Человек ранен, а тебе смешно?

— Ха... ха-ха...

Пи Джу смеялся так, что на глазах выступили слёзы.

— Гу Рюн, и тот умудрился заработать дыру в туше. До чего ты докатился.

— Просто расслабился на миг.

— Не ты ли говорил, что «я потерял бдительность» — любимая отговорка проигравшего?

Гу Рюн замолчал.

Говорил он такое или нет, старик уже не помнил. Но фраза звучала настолько похоже на него самого, что спорить не имело смысла.

Отсмеявшись, Пи Джу вытер уголок глаза.

— Кто тебя так отделал?

— А что? Узнаешь — пойдёшь мстить за друга?

— Не неси хуйню. Я похож на человека, который станет тратить силы на такую мороку?

— Вот уж у кого дружбы ни на медяк.

Пи Джу пропустил укол мимо ушей и осушил чашу. Видимо, мучила жажда: следом он налил себе ещё и снова выпил.

Потом спросил уже без насмешки:

— Насколько всё плохо?

Гу Рюн ничего не ответил. Только взял кувшин и медленно наполнил свою чашу до краёв.

— Живой. Значит, терпимо.

— Конечно. Особенно когда ходишь с дырой в груди.

— ...

— Постарел ты, Гу Рюн.

— Это и без великого мастера видно.

— Не всегда.

Пи Джу тихо усмехнулся. Гу Рюн только вздохнул.

— Хочешь, свяжусь с Божественным Целителем.

— Уже виделся с ним.

— Что? Серьёзно?

На этот раз удивление было настоящим. Найти Божественного Целителя по собственной воле удавалось не каждому.

Гу Рюн ткнул пальцем в шрам.

— А кто, по-твоему, залатал вот это?

— А-а. Так это тот старый чёрт постарался?

Пи Джу заметил, что чаша Короля Теней опустела, и молча долил ему вина. Разговор с Гу Рюном при этом не прервался.

— И что сказал Целитель?

— А что он мог сказать? Старость. За неё всё равно приходится платить.

— В клане знают, в каком ты состоянии?

— Глава наверняка знает.

Гу Рюн хрипло рассмеялся.

— Не делай из этого трагедию. Жрать могу, срать могу. Пока так — жить не мешает.

— Ну да, всё у тебя прекрасно. Куда только делся прежний Гу Рюн, понять не могу.

— Сколько можно вспоминать то, что было сто лет назад?

Старик раздражённо цокнул языком. Пи Джу в ответ лишь ухмыльнулся.

— Значит, единственное, что способно свалить гору, — время.

— Хватит пиздеть красиво. Лучше вина налей.

Пи Джу послушно наполнил его чашу.

Гу Рюн выпил одним глотком и перешёл к тому, ради чего давно хотел поддеть приятеля.

— Ну а у тебя как дела?

— С чем?

— С учеником. Искал же себе наследника.

— А. С этим.

— Эх, дурень. Жил бы спокойно, как жил. Зачем было лезть во всё это?

По мнению Гу Рюна, в вопросах здравого смысла Пи Джу давно безнадёжно отстал.

Мог бы стареть себе в удовольствие, оставаться великим мастером и не искать приключений. Нет — ему понадобилось увидеть предел боевых искусств, добраться до самой вершины, ради чего он даже решился на возвращение молодости.

Казалось бы, если уж омоложение не дало ответа, нормальный человек опустил бы руки.

Пи Джу вместо этого начал искать ученика, которому можно передать собственное искусство и через него добраться до результата, недоступного ему самому.

Упрямство почти достойное уважения. Почти.

— Пи Джу. Ты всё ещё не понял, насколько твоя техника непригодна для обычного человека?

Одно приведение внутреннего метода в движение причиняло чудовищную боль. Гу Рюн до сих пор не понимал, каким надо быть психом, чтобы вообще создать такое искусство.

А боль рождает колебание. Всегда.

Пусть в этой боли и заключён определённый смысл, одно дело его понять и совсем другое — каждый день добровольно терпеть и продолжать тренировку.

— Какой ебанутый станет учиться, если каждое занятие ощущается как пытка?

— Если человек не способен вынести даже это, на что он вообще годен?

— Второго такого психа, как ты, во всех Срединных землях не найдёшь.

В этом Гу Рюн был уверен.

Силу Пи Джу он признавал безоговорочно. Ценность Искусства Боевого Клыка, Рассекающего Небо, тоже. Но требования к ученику были запредельными.

И дело не только в боли. Пи Джу сам создал это искусство и всё равно не сумел довести его до абсолютного завершения — настолько сложной оказалась система.

Требовался выдающийся природный талант. Нечеловеческая терпеливость. И ещё неизвестно сколько качеств сверху.

«Где вообще найти подобного человека?»

Поэтому, когда Гу Рюн попросил Пи Джу заняться Гу Янчхоном, он говорил только о тренировках. В ученики отдавать мальчишку даже не думал.

«Ещё не хватало, чтобы драгоценный ребёнок калечил себя такой дрянью».

Да, Янчхон уже изучал наследственное Искусство Огненного Колеса Гу. Но Пи Джу был способен без колебаний выдрать из него чужую основу и втиснуть собственную, если решит, что так лучше.

— Может, хватит уже? Смирись и поищи другой способ...

— А я как раз взял ученика.

Гу Рюн замер.

— Что?

— Говорю, ученик у меня теперь есть.

— Ты взял ученика?

— А чего ты так удивился?

— Какой же ебанутый согласился стать твоим учеником?

Пи Джу даже обиделся.

— Гу Рюн, ты, похоже, слишком многое себе позволяешь. Вообще-то как наставник я вполне достойный человек.

Один из Трёх Владык, вершина рукопашных боевых искусств — на бумаге предложение и правда выглядело роскошно.

По мнению Гу Рюна, это всё равно было добровольным прыжком в ад.

Лицо старика так откровенно выражало ужас, что теперь уже Пи Джу ничего не понимал.

— Разве ты не рассчитывал именно на это?

— На что ещё? Я-то тут при чём?

Пи Джу нахмурился.

Кажется, они говорили о разных вещах.

— Ну так ведь...

— Погоди.

Он уже собирался спросить о Гу Янчхоне, но Гу Рюн вдруг поднял ладонь и остановил разговор.

— Что такое?

Лицо старика стало по-настоящему серьёзным. Даже потрясённым.

— Эй. А закуска где?

Пи Джу мгновенно повернулся к еде.

Почти всё, что Гу Рюн так старательно тащил в гору, исчезло.

— М-м?

Король Теней поднял взгляд, будто вообще не понимал проблемы.

— Что случилось?

— Что случилось? Ты, блядь, один всё сожрал! Совесть где потерял?

— Надо было есть быстрее.

Гу Рюн и Пи Джу посмотрели на него одинаково ошарашенно.

— Сколько ему лет, а жрёт всё так же, как в молодости.

— Я, значит, старой тушей в гору еду волок, чтобы ни крошки не попробовать...

Король Теней не отреагировал. Просто отправил в рот ещё один из последних кусочков.

Гу Рюн махнул рукой.

— Да ладно. Не первый раз вижу эту прожорливую сволочь.

Он снова налил вина.

Пи Джу тем временем посмотрел на Короля Теней уже серьёзнее.

— А у тебя есть продвижение?

Тот поднял голову.

— За эти десять с лишним лет нашёл то, что искал?

Когда-то трое друзей разошлись каждый своей дорогой. Цели у них были разные, потому и пути давно перестали совпадать.

Король Теней немного помолчал.

— Полного ответа не нашёл. Но, кажется, увидел дорогу.

— Уже хорошо.

Пи Джу примерно представлял, к чему стремился этот человек.

— А того, кто напал на Хэнань, что собираешься с ним делать?

Речь шла о Мече Чёрного Дракона.

— Он связан с тобой?

— Пока не знаю.

— Не знал бы совсем — не шевельнулся бы. Значит, что-то учуял.

Король Теней ничего не ответил.

Но двум старым знакомым хватило и выражения его лица.

— Заберёшь к себе?

— Если понадобится.

«К себе» означало базу Отряда Ночных Убийц и одновременно место, где жил сам Король Теней.

— Думаешь, пытки помогут разговорить такого человека?

— Не знаю. Попробую — узнаю.

Пи Джу кивнул. Логика была железная.

Если бить достаточно долго, человек обычно начинает говорить.

Либо умирает раньше.

Вариантов немного.

— Слышал, его пока держат в тюрьме Союза.

— Сначала отправят в Сычуань.

— В Сычуань?

У Пи Джу сразу сложилась догадка.

Если пленника везут так далеко от Союза, значит, нужен кто-то конкретный.

— Решили воспользоваться кланом Тан?

Сычуань принадлежал Танам если не официально, то фактически.

Сегодня их считали одним из оплотов Праведного пути и ставили в один ряд с остальными великими кланами. Но те, кто знал историю семьи, прекрасно понимали, насколько тёмными и жестокими методами там умеют работать.

— Дорога до Сычуань долгая. Странно, что ты не решил всё по-своему.

— В смысле?

— Я думал, тебе надоест ждать, и ты просто украдёшь пленника из Союза и утащишь на свою базу.

Именно так прежний Король Теней и поступил бы.

Причём никто бы даже не понял, когда исчез человек. Подобные вещи были его специальностью.

Король Теней спокойно кивнул.

— Сначала так и собирался.

Пи Джу ничуть не удивился.

— Но теперь необходимости нет. У меня появилось дело в Сычуань. Доеду вместе с ним.

— Дело? У тебя? В Сычуань?

— Да.

— Ты тоже туда едешь?

Теперь уже Король Теней посмотрел вопросительно.

Слово «тоже» ясно намекало, что Пи Джу собирается в ту же сторону.

— Значит, и ты едешь?

— Есть одно дело.

Формально дело было у Гу Янчхона, но Пи Джу не видел большой разницы.

— Глава клана Пи это разрешит?

— А если не разрешит, что он сделает?

— Справедливо.

На бумаге у молодого Пи Ыджина был отец и глава семьи. На практике, если Пи Джу что-нибудь решил, вес его решения всё равно оказывался больше.

«Король Теней едет в Сычуань...»

Если тот присоединится, хуже точно не станет.

«Как раз хотел кое-что ему поручить».

У Пи Джу имелось ещё одно дело, связанное с Гу Янчхоном. Тут помощь Короля Теней пришлась бы кстати.

Правда, самому мальчишке такой поворот вряд ли понравится.

Гу Рюн, который всё это время наконец-то успел спасти себе остатки еды, прожевал кусок и мрачно заметил:

— Всё это, конечно, чудесно.

Оба повернулись к нему.

— Но зачем было звать меня, если вы, ублюдки, обсуждаете вещи, о которых только вдвоём и знаете?

В голосе старика звучала совершенно неподдельная обида.

* * *

Когда мы с Чоль Чисоном вошли в зал собрания, людей там было уже полно.

Чоль Чисон увидел собравшихся — и затрясся так, будто под ногами началось землетрясение.

Его можно было понять. Вокруг сидели люди, которых в муриме действительно называли большими фигурами.

«А мне куда?»

Я оглядывал ряды, пытаясь сообразить, где посадили молодых талантов. Отдельно устроились хозяева торговых домов, отдельно главы кланов, ещё одна часть зала была отведена представителям школ.

«Может, просто стул притащить и сесть с краю?»

Лезть в первые ряды не хотелось совсем.

И тут прямо в ухо вошёл знакомый голос.

«Третий».

Я дёрнулся и повернул голову.

Вдалеке встретился взглядом с красными глазами отца.

«Иди сюда».

Я замер.

Он сидел почти в самом первом ряду.

Какого хрена отец вообще выбрал такое место? Обычно он как раз избегал лишнего внимания.

— Янчхон?

Чоль Чисон заметил, что я завис.

Я поколебался, но выбора не осталось. Схватил его с собой и пошёл вперёд.

Рядом с отцом обнаружились до боли знакомые лица.

Первым был Намгун Чин, глава великого клана Намгун.

— Давно... не виделись.

Он почему-то едва не запнулся.

— Надеюсь, у вас всё благополучно.

— У меня как всегда. А вот зять, смотрю, не терял времени. Столько похвал про тебя слышу.

— ...Да.

Зять.

От одного слова зачесались уши.

И, что хуже, несколько человек вокруг на него заметно отреагировали.

Один — Владыка Меча Белых Небес.

«Вот дерьмо».

Моён Тэ тут же посмотрел на меня. Глаза по-прежнему недобрые. Видимо, его настроение с нашей последней встречи нисколько не улучшилось.

Ну да, с чего бы ему улучшаться.

Вторым оказался Король Ядов. Я видел его днём на улице.

Тан Чхонги тоже смотрел как-то неуютно, будто я уже успел его чем-то задеть.

Что я ему сделал? Вроде ничего.

«Хотя меня и без причины ругают регулярно. Не впервой».

И ещё здесь сидел Пэн Чоу, отец Пэн Уджина и Пэн Ахи.

Владыку Меча Белых Небес я ещё мог понять. Но этот чего сверлит?

Хотя если подумать, страннее было бы, если бы Пэн Чоу меня любил. Я оскорбил его дочь и довёл дело до расторжения помолвки. При других обстоятельствах хорошее отношение выглядело бы признаком безумия.

Кроме них, в рядах находились главы множества кланов, имена которых я знал только понаслышке. Среди лиц попадались и знакомые. По сути, сюда съехались почти все хозяева домов, которые Срединные земли считали именитыми.

Я остановился и сложил руки в приветствии кулак-ладонь.

— Представитель клана Гу приветствует уважаемых глав.

— П-представитель семьи Чоль приветствует уважаемых глав...

Чоль Чисон повторил за мной.

Мы осторожно выдвинули стулья и сели.

Обычно после такого кто-нибудь из старших обязательно заговорил бы со мной — поприветствовать, познакомиться, прощупать почву. Но сейчас все сидели, будто набрали воды в рот.

Почему?

Из-за близкого начала собрания?

Возможно. Хотя ощущение было другое.

«Они как будто... напуганы?»

Нет, наверное, показалось.

Кого бояться этим людям?

Я едва устроился на стуле и сразу вздрогнул.

Отец смотрел прямо на меня.

«Что ещё? Я где-то накосячил?»

В голове мгновенно понёсся список последних происшествий.

«Да их столько, что я даже не понимаю, за какое именно получать».

Стало не по себе. Я уже решил хоть что-нибудь сказать, чтобы прекратить этот взгляд.

— Глава...

— Хорошая работа.

— Что?

Отец отвернулся.

Я несколько секунд смотрел на его профиль, уверенный, что ослышался. Но повторять он явно не собирался.

Первая мысль была совершенно естественной.

«Он заболел?»

Может, смертельно?

Нет. В прошлой жизни я не помнил у него тяжёлых болезней.

Спросить, за что именно меня похвалили, смелости всё равно не хватило. Поэтому я выбрал лучшее из доступного: сделал вид, что всё нормально, и тоже отвернулся.

И тут обнаружилось особенно раздражающее обстоятельство.

«Вот же бесит».

Мне было приятно.

Даже не зная причины, от одного короткого «хорошая работа» внутри стало неожиданно легко.

Подумаешь, похвалили. Мне не пять лет.

Я выровнял дыхание и попытался успокоить совершенно неуместный подъём.

— Янчхон, ты чего?

— Что?

— Да ничего... Просто ты вдруг улыбаться начал.

— Заткнись.

— Угу.

Я заставил Чоль Чисона замолчать и сосредоточился на зале.

Собрание вот-вот должно было начаться. Это чувствовал не только я: шум постепенно стих, и вскоре стало так тихо, что слышались шаги.

На возвышение поднялся человек, который уже ждал за сценой.

Даже приглядываться не требовалось.

Организатор сегодняшней встречи и нынешний глава Союза Мурима — Падающий Меч Чан Чхон.

Он остановился, перевёл дыхание и заговорил. Голос раскатился по залу, усиленный внутренней энергией.

— Прежде всего, поскольку сегодняшнее собрание созвано из-за происшествия в Хэнани, я как глава Союза обязан начать с извинений.

Чан Чхон низко поклонился.

В руке у него был целый свиток. Судя по размеру, говорить он собирался долго.

Я устроился поудобнее и приготовился смотреть.

Сейчас всё было чинно, но ненадолго.

Скоро начнут выяснять, кто виноват, кто что сделал, кто чего не сделал, кто должен отвечать. Все накопленные претензии полезут наружу.

Именно поэтому мне сюда и не хотелось.

«Тогда зачем, блядь, меня вообще позвали?»

Не просто позвали — прислали приглашение с личной печатью главы Союза.

Для чего я понадобился Чан Чхону, до сих пор было непонятно.

И тут я почувствовал взгляд.

Не мимолётный, а прямой, наглый, почти физический. Кто-то не сводил с меня глаз.

Направление определилось сразу — позади главы Союза, среди воинов, похожих на его личную охрану.

Я чуть усилил восприятие ци.

И нашёл.

Сердце ухнуло вниз.

«Ты...»

На меня смотрел Чан Сонён.

Тот самый человек, которого я сжёг насмерть в Демонической области. После возвращения я перевернул пол-Хэнани в поисках хотя бы следа, но не нашёл вообще ничего. Уже начал думать, что произошло нечто совсем иное.

А теперь Чан Сонён стоял за спиной собственного отца и улыбался мне.

Только улыбка была неправильной.

Лицо его. Голос, вероятно, тоже был бы его. И всё же что-то не сходилось. В нём ощущалась чужеродность.

Я сразу направил энергию в духовный артефакт.

Мне уже доводилось встречать существ, способных жить в чужой оболочке. Я решил проверить, не случилось ли то же самое снова.

«Нет».

Артефакт ничего подозрительного не показал.

Тогда что за мерзкое ощущение?

В следующую секунду правую руку обожгло так, что я едва не застонал.

Кх...

Боль вспыхнула именно там, где кожа недавно начала меняться.

Я схватился за предплечье.

«Что за хрень? Почему сейчас?»

Стиснув зубы, снова посмотрел на Чан Сонёна.

И удивился ещё сильнее.

Он заметил мою боль и выглядел так, будто увидел нечто неожиданно интересное.

А его глаза...

На миг мне показалось, что они стали красными.