— Смерть.

Одного этого слова хватило, чтобы Гу Янчхон нахмурился. Оно было ему слишком хорошо знакомо — и всё же прозвучало так, будто речь шла о чём-то далёком и чужом.

— Что?.. В каком смысле?

Он не успел даже толком осмыслить услышанное. «Скоро умрёшь» — такими вещами не бросаются между делом.

Гу Янчхон уставился на Божественного Целителя, невольно распахнув глаза. Тот, однако, говорил спокойно, словно сообщал о вполне обычной болезни.

— У каждого человека есть свой сосуд. Ты и сам это знаешь.

— ...Да.

Сосудом называли то, что вмещало внутренние силы человека. Можно было считать его вместилищем энергии, можно — основой той внутренней мощи, которой один человек отличался от другого. Название сути не меняло.

Вот только зачем Целитель заговорил об этом сейчас?

Гу Янчхон перестал переспрашивать и молча дождался продолжения.

— Твой сосуд заполнен до предела.

Внутри у него будто разом похолодело.

— То есть?..

— То, что ты способен одновременно владеть несколькими видами энергии, ещё не означает, что телу есть куда их складывать. Одно дело — не дать этим силам сцепиться между собой и разнести тебя изнутри. Совсем другое — вместить их все.

Смысл был прост. Даже если энергии больше не сталкивались и не грозили взрывом, сам сосуд мог переполниться. Или треснуть.

И тогда уже было без разницы, насколько хорошо между собой уживалось его содержимое.

— Раньше вы об этом не говорили, — после короткой паузы заметил Гу Янчхон.

Божественный Целитель осматривал его не раз, однако прежде ни о чём подобном не предупреждал.

Старик шумно выдохнул, будто услышал редкостную глупость.

— Потому что я и представить не мог, что ты снова запихнёшь в себя ещё одну силу. Нормальному человеку вообще приходит в голову набивать собственный сосуд до самого края?

Гу Янчхон промолчал.

— И не думай, что от природы тебе досталась какая-то жалкая плошка. Вместимость у тебя выше, чем у многих. Но даже при этом ты уже дошёл до границы. Неужели не понимаешь, чем это кончится?

Если налить в сосуд больше, чем он способен удержать, лишнее хлынет наружу. В его случае — энергия вырвется прямо в тело.

А если не хлынет, станет только ненамного легче: никто не мог сказать, в какой момент сам сосуд развалится и превратит всё внутри в месиво.

— Выхода нет?

— Я уже говорил тебе раньше. Самый быстрый способ — уничтожить даньтянь.

Это действительно было и проще, и безопаснее всего: лишить его возможности пользоваться внутренней силой и тем самым остановить дальнейшее разрушение.

— Нет. Так нельзя.

Для Гу Янчхона такой выбор почти ничем не отличался от смерти.

Впереди было слишком много того, что ещё предстояло сделать. Разбить даньтянь, превратиться в обычного человека и остаться в стороне — подобного варианта для него попросту не существовало.

— Что-нибудь ещё?

Лицо Целителя окончательно потемнело. Он смотрел на юношу с раздражением, знакомым ему до отвращения.

Вот ведь чёртовы воины.

Для них сила вечно оказывалась дороже собственной шкуры. Словно не понимали: чтобы увидеть тех, кто им дорог, для начала надо остаться в живых. Чтобы дожить до будущего, тоже — вот неожиданность — надо жить.

Но нет. Это племя из раза в раз летело в огонь, как мотыльё.

Целитель не знал, что именно заставляло Гу Янчхона так упираться, и оттого злился ещё сильнее. Неужели для него действительно существовало что-то важнее жизни? Слишком уж многих мастеров старик видел мёртвыми ровно по той же причине.

— Есть ещё два пути, — наконец сказал он.

Как бы ни бесила его чужая дурость, он всё-таки оставался врачом. Если способ существовал, пациент должен был о нём знать.

Гу Янчхон сразу подобрался, но следующая фраза быстро убрала надежду с его лица.

— Перестань наращивать запас энергии. Оставь всё как есть. Если повезёт, проживёшь отпущенный тебе срок до конца.

Иными словами — больше не совершенствовать внутреннюю силу. Не пытаться увеличивать ни ци, ни любую другую энергию, уже поселившуюся в теле. Остановиться здесь и больше никуда не двигаться.

В каком-то смысле совет был разумным.

Если разобраться с теми изъянами, из-за которых его нынешняя Сфера Преображения оставалась неполной, он и так был бы чудовищно силён. Во всех Срединных землях мастеров такого уровня едва ли набиралась тысяча. Можно было ничего больше не добиваться и всё равно прожить жизнь, ни перед кем не склоняя головы.

Только вот для него это ничего не решало.

Он не мог остановиться. Лучше всех знал, что не мог.

Целитель прочитал ответ по его лицу и тяжело вздохнул.

— Значит, и ты такой же придурок, как остальные. Неужели боевое искусство настолько тебе дорого, что ты не способен от него отказаться?

— Простите.

Старик ошибался лишь в одном.

Гу Янчхон как раз мог отказаться от силы. Если бы дело касалось только его самого, он хоть сейчас разбил бы даньтянь и ушёл жить обычной жизнью.

Да только тогда кто сделает то, что должен сделать он?

Речь не шла о высокопарном спасении мира. Ему вполне хватало тех людей, которые находились рядом. Если сила была нужна, чтобы спасти их, значит, ради этого её и следовало сохранять.

Отказаться от дальнейшего роста он не мог.

— Вы сказали, есть ещё один способ.

Оставалась последняя возможность, и оттого ждать ответа было особенно неприятно.

Целитель помолчал, затем со вздохом всё же заговорил:

— Вылечить тебя я не смогу. Но оттянуть конец — да.

— Каким образом?

— Лекарством. Оно способно снизить риск и выиграть тебе время. Не путай это с лечением: исправить саму причину даже мне не под силу.

Гу Янчхон задумался.

Божественный Целитель тем временем внимательно следил за ним. С самого начала разговора юноша оставлял странное впечатление, и старик никак не мог понять, что именно его тревожит.

Наконец Гу Янчхон коснулся пальцами губ и спросил:

— Такое лекарство можете приготовить только вы?

— Да. Во всех Срединных землях больше никто не сумеет.

Это было похоже на правду. О снадобье, способном удержать от разрушения уже трескающийся внутренний сосуд, Гу Янчхон прежде даже не слышал.

Новость могла бы считаться хорошей, если бы не один вопрос.

— А для меня вы его приготовите?

— Нет.

Ответ последовал без колебаний.

— Я не стану помогать человеку, который сознательно отвергает нормальный выход. Лекарство всего лишь отсрочит неизбежное. Ты же отказываешься от способа, который действительно может тебя спасти. В таком случае от меня ничего не получишь.

В голосе старика уже откровенно звучал гнев.

Гу Янчхон лишь смотрел на него. И от этого спокойного взгляда Целителю почему-то становилось всё неуютнее.

— Божественный Целитель.

— Что ещё?

— Если лекарство всё-таки подействует, сколько времени оно мне даст?

Вот теперь старик разозлился по-настоящему. Он объяснял, как не умереть, а этот мальчишка по-прежнему торговался лишь за отсрочку.

— Даже при лучшем раскладе до сорока не дотянешь. А если организм плохо примет лекарство, радуйся, если выиграешь хотя бы десять лет.

Гу Янчхон нахмурился не от страха. По выражению лица было видно: он просто считает.

Целитель поспешил добавить:

— И не вздумай решать, будто за это время дождёшься другого лечения. У этого лекарства есть...

— Значит, не меньше десяти лет.

Старик не успел договорить.

Гу Янчхон поднял глаза. Голос его был таким же ровным и сухим, будто речь шла не о собственной жизни.

* * *

«Мне этого хватит».

Фраза до сих пор стояла в ушах Божественного Целителя. Ни дрожи, ни облегчения, ни даже заметной интонации.

К вечеру солнце уже садилось. На площади шумел пир в честь возвращения Короля Ядов, а Целитель сидел на деревянном настиле у своих покоев и понемногу наливал себе вина.

Он снова и снова прокручивал недавний разговор, пытаясь понять, что именно с самого начала казалось ему неправильным.

Ответ пришёл не сразу.

Хотя, пожалуй, он знал его с первой встречи.

Гу Янчхон не изменился.

Просто научился лучше прятаться.

Когда Целитель увидел его впервые, характер у мальчишки оказался колючим и скверным, зато глаза — мёртвыми. Такие же глаза он видел у воинов, которые после событий в Демонической области сами сводили счёты с жизнью.

Теперь старик отпил вина и поморщился.

Значит, дело было именно в этом.

Этот ребёнок с самого начала почти не держался за жизнь.

Надо было понять раньше. Когда ему сообщили о близкой смерти, он действительно задумался — но не испугался. В нём не было человека, внезапно увидевшего перед собой могилу. Скорее человека, которому сообщили новый срок и заставили перекроить уже составленный распорядок.

Состояние его внутреннего сосуда наверняка влияло не только на тело, но и на психику. Вполне возможно, Гу Янчхон давно мучился от приступов сильной боли и головных болей. Однако со стороны он оставался почти невозмутим.

Не потому, что ему было спокойно.

Просто его слишком долго перемалывало одно и то же. Настолько долго, что внутри уже почти ничего не осталось.

Ни сил дёргаться от боли.

Ни страха перед смертью.

Когда Король Ядов привёл Гу Янчхона сюда, Целитель заметил неладное с первого взгляда. Обычный воин, возможно, ничего бы не увидел, но врач смотрел иначе. Именно поэтому старик, собиравшийся ограничиться приветствием, сразу потребовал запястье для осмотра.

Внутри у юноши творился сущий бардак.

Его силы пока сохраняли подобие равновесия, однако естественным это равновесие назвать было нельзя. Всё держалось насильно. А там, где несколько несовместимых потоков силой заставляют сосуществовать, рано или поздно начинаются разрушительные колебания.

Сколько ни удерживай такую конструкцию, долго она не простоит.

Неужели сам Гу Янчхон этого не понимал?

Вопрос не давал Целителю покоя.

Ещё страшнее было другое. Узнав, что лекарство способно подарить ему десять лет, мальчишка явно обрадовался. Только радовался он не тому, что сможет пожить подольше.

Будто эти десять лет были нужны ему для чего-то другого.

Что же, чёрт возьми, случилось с ним прежде?

Что могло так выжечь человека, которому ещё и двадцати нет?

Целитель вспомнил, как Гу Янчхон уходил. Слова о том, что лекарства он не получит, юноша словно пропустил мимо ушей. Просто сказал, что ещё зайдёт, и ушёл.

Смотреть ему вслед было тяжело. В груди у старика будто лежал камень.

Так всегда бывало, когда он видел человека, которому собственная жизнь уже не особенно нужна.

— Тьфу ты...

Но своего решения Целитель менять не собирался.

Лекарство и без того было крайне сложно приготовить. Редкие ингредиенты не купишь на любом рынке, а из готового у него оставалась лишь порция, предназначенная Ви Сольа.

Впрочем, даже будь запасов сколько угодно, Гу Янчхону он всё равно ничего бы не дал.

Начав принимать это средство, остановиться уже нельзя. Если потом попытаться уничтожить даньтянь, человек всё равно не выживет. А стоит после первой дозы прервать курс — и лекарство в конце концов ударит по врождённой жизненной силе.

Как врач может добровольно дать пациенту такую дрянь?

Тем более встречу с этим мальчишкой он, чего скрывать, отчасти ждал. Оттого теперь на душе было особенно гадко: всё закончилось совсем не так, как ему представлялось.

Он налил себе ещё вина.

В этот момент дверь с тихим скрежетом отъехала в сторону.

Целитель даже не обернулся. Только фыркнул.

— Надо же. Говорили, что некоторое время сюда не сунетесь, а сами всё-таки приползли.

Приветствие вышло не слишком любезным, но вошедший лишь негромко рассмеялся.

— Искать оказалось труднее, чем я ожидал. Похоже, прячется он куда лучше, чем кажется.

Голос у гостя был низким, но мягким. Перед Целителем стоял старик: лицо избороздили морщины, зато спина оставалась прямой, плечи — расправленными. В нём безошибочно угадывался мастер боевых искусств.

— Если мальчишка не хочет вас видеть, можно хоть раз оставить его в покое. Силком родню не возвращают.

Старик снова тихо хмыкнул.

— Для «мальчишки» он уже староват.

— Какая разница, сколько ему лет?

— Если ты к нему так привязан, отчего сам не навещаешь? Насколько я помню, семья у него не одним мной ограничивается.

Целитель скривился.

— Ага, и стоит мне только показаться, как вы там неизвестно что устроите. Нет уж. Не для того я живу столько лет, чтобы самому подставлять детей под ваши выходки.

Гость спорить не стал и подошёл ближе к настилу.

Он едва заметно шевельнул рукой. Бутылка с вином поднялась в воздух и сама скользнула ему в ладонь.

Обычного человека такой приём заставил бы застыть с открытым ртом; Целитель даже бровью не повёл.

— Один сидишь, дешёвое вино себе подливаешь. На тебя не похоже. Что-то произошло?

— Не твоё дело. Сегодня просто выпить захотелось.

— Мм. Понятно.

Любопытство гостя, похоже, на этом иссякло. Он медленно прошёл по настилу; полы боевого одеяния качнулись за спиной. На ткани отчётливо виднелись два иероглифа: «Намгун».

Он вдруг вспомнил ещё кое о чём.

— Кстати. Ты ведь и того мальчишку осматривал?

Плечо Целителя едва заметно дрогнуло.

— Малого Владыку Преисподней, кажется, его теперь так называют.

— Хотите посмотреть — идите сами. Заодно там, насколько знаю, и девочка из вашего клана.

Старик широко усмехнулся и устроился рядом.

— Сейчас неинтересно. Посмотрю потом. Мы всё равно ещё встретимся, так что удовольствие можно немного отложить.

— Характер у вас, как был мерзкий, так и остался.

— Забавно слышать это именно от тебя.

Он рассмеялся и покачал бутылку. Вино было дешёвым, из тех, к которым он обычно не притрагивался, но под луну годилось и такое.

Солнце уже исчезло, а над землёй поднялся полный месяц.

Рядом с Божественным Целителем сидел человек, которого в великом клане Намгун считали живой историей, а на Праведном пути — одним из величайших мастеров своего времени. Владыка Юга. Один из Трёх Владык.

Небесный Владыка Намгун Чольчхон молча смотрел на луну и неторопливо пил вино.