Жила одна женщина без имени.

Точнее, имена у нее появлялись — и не раз. Просто она давно перестала к ним привязываться и вкладывать в них какой-либо смысл.

Все равно очередное имя исчезнет, когда закончится этот круг.

Лучше не привыкать. Иначе в следующий раз оно останется занозой в памяти.

Женщина была обречена проживать жизнь снова и снова.

Такова ее задача: повторять один и тот же путь, пока не будет достигнут нужный исход.

Сколько раз это уже случалось?

Считать она перестала давным-давно. Число стало слишком большим даже для памяти. То, что теперь казалось ей самым первым воспоминанием, на деле относилось примерно к времени после тысячного повторения.

Какая разница, сколько именно.

Пусть будет десять тысяч. Мириада.

На самом деле жизней наверняка было в несколько раз больше, но женщина решила считать их десятью тысячами.

Бесчисленные жизни.

Когда-то она еще помнила, зачем обязана проходить через них. Потом первоначальный смысл стерся. Она просто раз за разом меняла путь, выбирала чуть более удачные решения — и в конце концов дошла до нынешней точки.

И все же некоторые вещи она упорно заставляла себя помнить.

Времена, когда у нее было имя.

Дни, когда она хотя бы иногда могла смеяться.

Эти воспоминания следовало сохранить. Только они и позволяли ей продолжать.

— ■■.

Когда-то ее так звали — чуть ворчливо и вместе с тем ласково.

Больше она никогда не услышит этого имени.

Стоит вернуться в начало, и все, что было между ними, перестанет существовать. Даже самые дорогие воспоминания превращаются в события, которых не было ни для кого, кроме нее. Почти в выдумку.

За долгие жизни женщина успела побывать кем угодно.

Она владела крупнейшим торговым домом Срединных земель.

Возглавляла самое большое охранное агентство в истории.

Становилась главой Союза Мурима.

Была главой великого клана.

Судеб было бесчисленное множество. Дел — еще больше.

Конец, однако, не менялся никогда.

Мир рушился.

Или его разрушала она сама.

Все неизменно завершалось гибелью мира и отчаянием.

Неважно, какую жизнь она выбирала.

Она пробовала бесчисленное количество раз. Меняла поступки, людей, решения, собственную судьбу. Итог оставался прежним.

Так зачем нужны эти повторения?

Существует ли вообще лучший путь?

Почему это выпало именно ей?

На протяжении многих лет — многих жизней — эти вопросы не отпускали женщину. Со временем даже они притупились, размылись под тяжестью непрерывно текущего времени.

Но сама она не остановилась.

Размышления все равно ничего не меняли.

Оставалось жить дальше.

Именно поэтому женщина ненавидела ту, вторую, с таким же лицом.

И завидовала ей.

Ее половина могла забывать.

Благодаря забвению она в каждой новой жизни сохраняла одни и те же убеждения, будто время над ними не властно.

Женщина помнила сотни собственных жизней, когда и сама еще держалась за подобные убеждения.

Были времена, когда она изо всех сил старалась спасти мир.

Называла это своей верой.

Считала возложенной на нее миссией.

Теперь это казалось смешным.

Даже самые твердые принципы ржавеют и гниют, если тереть их о бесконечность достаточно долго.

С ней произошло именно это.

Ни убеждений, ни чувства долга у женщины давно не осталось. Все они рассыпались задолго до нынешней жизни.

Сохранились лишь блеклые обрывки прошлого.

— Острое я не люблю. Невкусно.

Голос, который ворчал после того, как она специально приготовила еду.

— Холодно. Правда?

Неловкая попытка придумать повод взять ее за руку.

— ...Я пойду первым. Прости.

И твердый голос человека, который отдал собственную жизнь, чтобы спасти ее.

Она помнила все.

До боли. До последней мелочи.

Поэтому и продолжала жить.

Чем больше проходило времени, тем от большего приходилось отказываться.

Каждая новая потеря словно рвала грудь изнутри.

Но отпускать все равно было нужно.

Иначе не выжить.

Она сама?

Нет.

Своей жизнью женщина никогда не дорожила. Умрет — просто вернется в начало и начнет заново.

Она спасала не себя.

Сначала пришлось отказаться от мелочей. Потом — от действительно дорогого.

От имени, которым ее называл он.

От ладони, когда-то державшей ее ладонь.

От привычки первой идти к нему.

Пока женщина еще считала повторения, она наконец поняла простую вещь.

Она пыталась защитить его.

Но именно поэтому защитить и не могла.

И тогда начала отбрасывать все одно за другим.

Каждый раз сердце разрывалось заново. К этой боли она так и не привыкла.

Нужно было отдать еще одну вещь.

Только тогда выживет.

Не «я».

«Он».

Мир снова и снова ломался к финалу.

А женщина хотела только одного.

Не собственного забвения.

Она хотела, чтобы в мире без заранее назначенного конца он продолжал жить.

Убеждения. Гордость. Принципы.

Все это стирается временем.

Для безымянной женщины его жизнь была важнее.

Поэтому в конце концов она отказалась даже от права быть рядом.

Он лишь с виду был человеком скверного характера. Когда дело касалось других, собственную жизнь бросал на весы без раздумий.

Слишком много раз он сгорал без остатка, живя ради нее.

Ирония была в том, что в жизнях, где её рядом не было, он почти всегда жил долго.

До тех пор, пока не начинал рушиться и гнить сам мир.

Она еще несколько раз пыталась доказать себе, что это совпадение.

Потом перестала спорить с очевидным.

Чтобы он жил, ее рядом быть не должно.

Даже поняв это наверняка, она долго не могла отпустить его.

Ничего благородного в этом не было. Обычная грязная привязанность. Обычная жадность.

Да и сейчас разве иначе?

Она так и не смогла окончательно отказаться от близости к нему. Утешалась тем, что он смотрит на ее вторую половину, и при этом не могла вытравить из себя жалкую ревность.

Она знала: нужно отказаться от всего.

И все равно существовало нечто, что до самого конца оставалось неприкосновенным.

Поэтому услышанное потрясло ее настолько сильно.

— Знаешь... кое-кто мне кое-что сказал.

Ради этого человека, которого когда-то она ненавидела как смертельного врага...

— Мне сказали, что именно ты повернула мое время вспять и отправила меня в прошлое.

...который потом стал ее дорогим другом...

— Это правда?

...а еще много позже — мужем, давшим ей имя и произносившим его вслух,

она, получается, смогла отдать даже последнее, с чем не могла расстаться.

* * *

Небесный Демон действительно была потрясена моим вопросом.

Таких широко распахнутых глаз я у нее не видел ни разу.

Обычно в них стояли высокомерие и холод. Оказывается, и они могли выглядеть вот так.

На мгновение выражение ее лица до странности напомнило Ви Сольа из моей нынешней жизни.

«Да ну нахер».

Я тут же выкинул эту мысль из головы.

Просто лица одинаковые — вот и мерещится всякое.

Как можно сравнивать это страшилище с той безобидной дурехой?

«Хотя одинаковые лица — тоже проблема».

Я покосился на лежащую позади Юную Святую Меча.

Если не считать цвета волос и глаз, их с Небесным Демоном и правда можно было принять за одного человека.

Почему?

И еще эта чертова рука.

В левой руке по-прежнему бурлила враждебность.

Точно такое же чувство возникало рядом с Кровавым Демоном.

Почему же теперь оно реагирует и на Небесного Демона?

И почему ничего подобного нет рядом с Ви Сольа?

«Что за хрень?»

Кто вообще эти две женщины?

По крайней мере, связь между Небесным Демоном и Кровавым Демоном, похоже, существует.

Но если Небесный Демон каким-то образом связана еще и с Ви Сольа, выходит, Ви Сольа тоже имеет отношение к Кровавому Демону?

«Кровавый Демон и Ви Сольа?»

Каким образом?

Дальше начинался такой клубок, что распутывать его сейчас было бессмысленно. Пришлось бы для начала выяснить, почему Владыка Меча вообще вырастил такую Ви Сольа собственной внучкой.

Не сейчас.

Сейчас передо мной стояла Небесный Демон.

На что-то другое рядом с ней отвлекаться мог только самоубийца. От одного ее присутствия мысли сбивались.

Тем более сейчас она впервые застыла на месте.

«А если напасть внезапно?.. Может, получится?»

Мысль была настолько идиотской, что я сам же ее и похоронил.

Я только что видел, что она сделала с Юной Святой Меча.

Вернее, почти не видел — слишком быстро все происходило.

«Пиздец мне еще карабкаться».

В который раз пришлось признать, насколько высока вершина, к которой я пытаюсь добраться.

Одной Сферы Преображения здесь и близко недостаточно.

Я и раньше это знал. Но повторное напоминание приятнее от этого не стало.

— Хм-м.

Несколько мгновений Небесный Демон молчала, а затем расслабилась и подперла подбородок рукой.

Будто всерьез задумалась.

Потом отпустила другую руку.

Ту, которой все это время держала закрытый разлом.

Тр-р-ресь!

Давление исчезло, и силой сжатые Врата Демонической области мгновенно раскрылись, словно разом выпустили всю накопившуюся ярость.

Меня тут же снова потянуло к ним.

Я вздрогнул и уже собирался поднять энергию, когда Небесный Демон тихо сказала:

— Вот как. Значит, иного ответа в конце концов не существует.

Она смотрела на меня.

— Мне стало скучно.

Словно даже свет в ее глазах немного потускнел.

— Ты о чем вообще?..

— Войдешь в эти Врата — вернешься в свой мир.

— Что?

Я уставился на открытый разлом.

Так вот что это было?

Проход обратно в мой мир?

«А какого хрена он вообще появился?»

Что я успел здесь сделать?

«И при чем тогда сожаление?»

Слова Тан Джэмун вообще не вязались с происходящим.

Небесный Демон указала на Врата.

— Иди.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

Она коротко усмехнулась.

— Ты задавал его не ради ответа. Мы оба это знаем.

Я промолчал.

— Неужели думал, что я не замечу?

Пришлось проглотить раздраженный вздох.

Я-то уже решил, что уловка сработала.

Нет. Небесный Демон поняла все с самого начала.

Ответ я, конечно, получить был не против. Но главным было другое — выиграть время и отвлечь ее от Ви Сольа.

И все же...

«Такой ответ фактически означает...»

Могу я считать, что она признала: именно Небесный Демон отправила меня в прошлое?

— Зачем?

Вопрос вырвался сам.

Зачем ей это понадобилось?

Почему именно она? И как вообще сумела обратить мое время вспять?

— Почему ты...

— Не знаю. Я не тот Небесный Демон, что существует в твоём мире.

— Не ври. Ты ведь зна...

— Лгу?

Ее брови сошлись.

В следующее мгновение на меня обрушилось чудовищное давление.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Не смей самонадеянно решать, что я говорю правду, а что нет. Это крайне раздражает.

Она произнесла это с явным недовольством, чуть выпятив нижнюю губу. Выглядело почти по-детски — если забыть, что от одного ее раздражения воздух вокруг пошел волнами.

Давление перехватило горло. Я не смог ответить.

— Ты изначально не принадлежишь этому миру. Исчезни отсюда.

— Я еще не...

— Ты уже исполнил то, ради чего этот мир тебя призвал. Открытые Врата — доказательство.

Но я ведь ничего не сделал.

Что бы ты ни выбрал, итог не изменится.

Так сказала Тан Джэмун.

Если исходить из его слов, то за все время здесь я не успел совершить ничего, что могло бы считаться решением.

Похоже, сомнение отразилось на лице.

Небесный Демон холодно посмотрела на меня.

— Ты кое в чем ошибаешься.

— В чем?

— С самого начала было неважно, что именно ты сделаешь. Ничего от этого не изменится.

— Что за...

— Ты боялся, что Демоническая Императрица Меча погибнет, защищая тебя? Хотел ее спасти?

Я застыл.

— Или боялся, что пострадает та дрянь у тебя за спиной?

Все тело одеревенело.

Откуда она знает?

Небесный Демон будто не замечала моего потрясения.

— Не знаю, на что ты рассчитывал. Похоже, даже существо, пославшее тебя сюда, понимает не все.

— Ты...

— Пока в этом мире есть я, ты не способен изменить ничего.

— Кто ты, черт возьми?

Откуда ей известно даже это?

Она рассмеялась.

— Какой нелепый вопрос. Ты ведь уже знаешь, кто я.

Небесный Демон подошла ближе.

— Я — Небесный Демон. Другого имени у меня нет. А если когда-то и было...

Она спокойно провела ладонью по моей щеке.

Я попытался отстраниться, но тело будто сковало. Не знаю, что она сделала, однако пошевелиться я не мог.

Левая рука задрожала еще сильнее.

Ей явно не нравилось прикосновение Небесного Демона.

Та мельком посмотрела вниз и чуть улыбнулась глазами.

— Я его уже забыла.

В тот же миг Врата Демонической области резко разрослись.

— И ты тоже забудь.

Разлом распахнулся и целиком поглотил меня.