Что этот свихнувшийся старик сейчас сказал?

Попросил меня его потрогать?

Я даже ухо прочистил — настолько мерзко это прозвучало. Очень хотелось списать всё на ослышку, но по перекошенной физиономии Эксцентричного Бессмертного стало ясно: услышал не я один.

У него на лице было написано ровно то же, что вертелось у меня в голове.

И он, конечно, не промолчал.

— Старик... ты рехнулся?

Приятно, когда кто-то произносит за тебя именно то, что ты сам собирался сказать. Правда, понятнее от этого происходящее не стало.

Потрогать его, значит. Он за несколько сотен лет окончательно умом тронулся?

Намгун Мён, как мне объяснили, существовал теперь лишь в виде оставшейся после него одержимости — сгустка мыслей и сожалений. За столько веков такое и правда могло испортиться окончательно.

[Мён... Мён, дружище...]

На этом фоне особенно раздражал жалобный голос старика Сина.

Я мысленно не выдержал:

«Старик, ваш друг вообще-то вот он. Ну, не живой, конечно... но вот же стоит».

Син Чоль будто всерьёз оплакивал потерю, хотя Намгун Мён находился прямо перед нами.

[Ха-ха. Что ты несёшь, сопляк? Где здесь Мён?]

«Да вот же...»

[Уж не перепутал ли ты моего Мёна с этим извращенцем? Ха-ха-ха. Нет, быть такого не может.]

Ясно.

Старик Син просто решил отрицать реальность.

Можно сколько угодно говорить, что перед нами не сам Намгун Мён, а лишь воплощённое сожаление, оставленное им после смерти. По сути, это всё равно была его часть. Но Син Чоль, похоже, предпочёл считать, что даже это к его другу отношения не имеет.

В каком-то смысле я его понимал. Мне самому верить не хотелось. Только услышанное уже никуда не денешь.

[Прошу тебя...]

Намгун Мён продолжал канючить, и голос у него был такой жалостный, что хотелось выругаться ещё сильнее.

Да какого хрена ему вообще надо?

Я даже не знал, как назвать то, что сейчас чувствовал. Одно было несомненно: ничего приятного в этих чувствах не было.

До чего докатился — уже покойники ко мне с такими просьбами лезут.

Я подавил дрожь, пробежавшую по спине, и осторожно спросил:

— Что с вами происходит? Вы случайно...

«...с ума не сошли?» едва не сорвалось с языка. Пришлось срочно заменить вопрос.

— Вам плохо?

Может ли вообще болеть мысленный отпечаток внутри духовного артефакта, я понятия не имел. Зато ненормальность происходящего сомнений не вызывала.

[Мальчишка! Прошу!]

Господи, да что ж такое.

Уже становилось страшновато. Если бы с подобным ко мне пристала женщина, я бы и то опешил. А тут покойный старик воет и требует, чтобы его потрогали.

— Да что с вами такое-то?

Я невольно отступил на шаг, потом ещё на один.

Намгун Биа, стоявшая рядом, посмотрела на меня с непониманием.

— ...Ты чего?

— Чего-чего? Этот старик сейчас...

Я уже хотел объяснить ей про Намгун Мёна, но осёкся. Что-то в её лице было не так.

— Ты...

— ...Мм?

— Ты разве ничего не слышишь?

Намгун Биа только склонила голову набок.

Не слышит?

Хотя только что держала Громовой Клык и даже сумела вытащить из него клинок?

Вот это уже было странно.

Я ещё не успел толком разобраться в новой нелепости, когда Намгун Мён, заметно вымотанный собственными причитаниями, заговорил снова.

[Этот потомок получил признание Громового Клыка. Моего признания он не получил.]

— Это ещё что значит?

Клык её признал, а Намгун Мён — нет? Разве это не одно и то же?

[Даже если оружию она пришлась по душе, моего голоса она не услышит, пока я сам не позволю ей слышать меня.]

Выходит, пользоваться Громовым Клыком можно и без одобрения Намгун Мёна.

Вообще-то, учитывая характер этого старика, для Намгун Биа так даже спокойнее.

Но была и другая сторона.

Чтобы стать сильнее, ей пригодилась бы не только сила Клыка, но и знания самого Намгун Мёна. Эксцентричный Бессмертный мог получить от предка искусство меча и затем передать его ей, однако Намгун Хён всё-таки был человеком Удана. Пусть он и освоил подлинный меч клана Намгун, прямое наставление самого Намгун Мёна всё равно будет ценнее пересказа через третьи руки.

Поэтому я и спросил:

— Почему вы её не признаёте?

Намгун Биа подходила на эту роль более чем. Таланта ей хватало с избытком, клан Намгун она не бросала, как Намгун Хён, и для изучения его искусства меча годилась едва ли не лучше кого угодно.

Так что именно его не устраивало?

Ответ последовал не сразу.

[А с какой стати я должен объяснять это тебе?]

Вот ведь старый хрен.

Ещё и гордость решил показать.

У меня невольно поползли вверх уголки губ.

Такие люди мне даже нравились. Особенно когда уже сами выдали мне свой слабый бок, а потом пытались изображать достоинство.

— Насколько я понял, вам от меня что-то нужно. Уверены, что стоит разговаривать со мной в таком тоне?

В ответ — тишина.

Если человек добровольно показал, за что его можно держать, управляться с ним проще простого. Его просьба, конечно, была настолько мерзкой, что хотелось вымыть руки заранее, но раз он отчаянно нуждался именно во мне, то выбора у него оставалось немного.

К тому же я должен был понять, зачем ему это вообще понадобилось. Если возьмусь за Громовой Клык, не вылезет ли из этого новая дрянь?

[Ах ты...]

Похоже, Намгун Мён только сейчас осознал, насколько неудачно раскрылся. Поздно.

— Не хотите говорить — не надо.

Смысл был предельно простой: тогда и я делать для вас ничего не стану.

До меня донёсся отчётливый скрежет зубов.

Вот теперь всё стало совсем ясно.

Ему действительно приспичило. Настолько, что даже унижение его не остановило.

Но с чего вдруг?

Я попытался вспомнить, не натворил ли чего сам. Ничего особенного. Днём лишь однажды воспользовался Громовым Клыком, после чего расплата едва не переломала мне тело. Последствия до сих пор ощущались.

И именно поэтому снова брать меч в руки мне совсем не хотелось.

То есть оснований помогать Намгун Мёну у меня не было никаких.

Если хочет сотрудничества — пусть даст мне причину.

Я ещё сомневался, сможет ли этот гордец переступить через себя, но он неожиданно заговорил.

[Меч той девочки существует не ради неё самой.]

— В каком смысле?

[Я понял это, едва она взялась за Громовой Клык. Мне сразу стало ясно, куда ведёт выбранный ею путь.]

Он говорил о том моменте, когда Намгун Биа использовала меч.

[Её решимость была чистой и прямой. Поэтому Клык ей откликнулся. Но я — нет.]

Несколько мгновений назад Намгун Мён едва говорил от слабости, а теперь в его голосе появилась горячая, почти болезненная убеждённость. В нём перемешалось слишком много чувств.

[Я знаю, чем заканчивается меч, поднятый ради других. Поэтому не хочу отдавать силу ребёнку, который добровольно идёт по этой дороге.]

[Ты, мерзавец...!]

Старик Син тут же взвился, но я мысленно остановил его.

«Подождите».

Меч ради другого человека.

Намгун Мён говорил о Намгун Биа, но оплакивал, по сути, самого себя — человека, который когда-то жил ради всего мира.

Или, точнее, это сожаление, оставшееся от Намгун Мёна, оплакивало судьбу оригинала. Разницы почти не было.

Почему он исчез, оставив после себя именно такой след, — вопрос отдельный. Но причину отказа я теперь понимал.

Если Намгун Биа растит меч не для себя, а ради кого-то другого, то ради кого?

Ответ был очевиден.

Ради меня.

Она сама говорила, что отправится в Северный край, чтобы защищать меня. Тут даже такой тупице, как я, сложно ошибиться.

И если Намгун Мён считал это недостатком...

— Ну и что?

[Что?]

Это вообще-то не моя проблема.

Я и без него хотел отговорить Намгун Биа от идеи превращать собственную жизнь в охрану моей задницы. Но если из-за этого старик собирался лишить её нужной силы, вот это уже било по мне напрямую.

— То есть девчонка хочет защищать близкого человека, а вам это не нравится, и вы теперь вредничаете?

[Как ты выражаешься...]

— А что, блядь, неправда?

Сказано было грубо, но по существу. Я уже начинал злиться. Намгун Биа рядом распахнула глаза — при ней я обычно всё-таки пытался не материться через слово.

Пытался. Пока мне не начинали целенаправленно действовать на нервы.

— Предок называется. А ведёте себя хуже ребёнка, которому сладкого не дали.

[Мерзавец!]

Судя по тому, как старик Син до этого сокрушался, настоящий Намгун Мён при жизни был другим. А вот этот его остаток получился на редкость неприятным.

Наверное, потому и остаток.

Если человек перед смертью сбросил всё, что мешало ему идти дальше, то здесь могли собраться именно самые уродливые его чувства. Если только благодаря им это сознание и продержалось несколько веков, я даже готов был признать за ним право на существование.

Но разгребать его дерьмо вместо него не собирался.

Сумасшедших стариков вокруг меня и без того хватало. Голова болела постоянно; ещё одного брать на обслуживание — увольте.

Хотел сначала понять причины, но теперь решил не усложнять.

Намгун Мён от злости едва не вибрировал.

— Вы сказали, что я вам нужен.

[...Да.]

Зачем именно, всё ещё неясно. Но раз нужда так велика...

— Тогда пообещайте, что будете нормально учить её. Обещаете — я возьму Клык в руки.

Мне тоже полагалось что-то от этой сделки получить.

[Ты...!]

Голос Намгун Мёна потяжелел. Похоже, он не ожидал, что я так быстро превращу его просьбу в рычаг.

[Ты смеешь мне угрожать?]

Я рассмеялся.

— Вы забавный, старик.

Наверное, он просто слишком мало меня знал.

[Что здесь смешного...]

— А что это, по-вашему, если не угроза?

Он замолчал.

— Хотя, если хотите точнее, это скорее сделка. Вы получаете своё, я — своё. Всё по-честному.

Он просит услугу. Я ставлю условие. Что тут сложного?

Я заставил себя разжать нахмуренный лоб и продолжил:

— Поэтому просто скажите, согласны или нет. Я спать хочу.

Снова скрип зубов.

По его реакции ответ и так был понятен.

Единственное, что меня слегка беспокоило: из-за раздражения я надавил сильнее, чем собирался.

Не столько перед Намгун Мёном неудобно, сколько перед стариком Сином. Всё-таки его друга сейчас откровенно прессуют...

[Друга? О ком ты?]

А, точно. Он уже официально незнакомый человек.

Син Чоль спросил так искренне, что последние остатки совести испарились.

Отлично.

Эксцентричный Бессмертный тем временем смотрел на Громовой Клык с выражением, для которого в русском языке, пожалуй, не нашлось бы приличного слова. Намгун Биа ничего не понимала и только переводила взгляд с одного на другого.

Я ждал.

Прошло несколько секунд.

[Я обучу её.]

— Простите, старший, не расслышал.

[Я передам меч и этой девочке. Теперь возьми меня в руки.]

— Всё ещё не слышу.

[Я говорю прямо тебе! Как ты можешь не слышать?!]

Намгун Мён наконец сорвался на крик.

Я ткнул подбородком в сторону Намгун Биа.

— Не я. Она вас не слышит.

Он осёкся.

Такие вещи надо закреплять сразу.

После короткого, очень недовольного молчания Намгун Мён выдавил:

[...Теперь слышишь?]

Намгун Биа вздрогнула. Глаза у неё округлились, и на секунду она стала совсем по-детски милой.

[Вот. Теперь...]

Я не дал ему договорить, забрал Громовой Клык у Эксцентричного Бессмертного и сжал рукоять.

Раз уж договорились, хотелось покончить с этим поскорее.

Меч тихо загудел.

Я сразу почувствовал, как внутренняя энергия потянулась из меня в оружие.

[О-о...!]

Намгун Мён шумно выдохнул от наслаждения.

Фу, блядь.

Первым желанием было немедленно швырнуть меч на пол, но я удержался.

Так вот зачем ему понадобилось, чтобы я взялся за Клык. Он жрал мою энергию.

И жрал прилично.

[Ха-а-а...!]

— Господи, нахер...

Слушать, как покойный дед стонет от удовольствия, оказалось испытанием куда тяжелее, чем хотелось бы.

Постепенно поток внутренней энергии ослаб.

Я уже не пытался скрыть отвращение.

— Так что это было? Объясните нормально.

Намгун Мён, похоже, насытился и наконец пришёл в себя. Голос снова стал внятным.

[Всё произошло потому, что ты влил свою силу в Громовой Клык.]

Я слегка кивнул.

Значит, дело действительно в том, что днём я воспользовался мечом.

Но связи всё равно не видел. Почему моя энергия должна была так действовать на сознание Намгун Мёна?

— Вы знаете причину?

[Знаю. Просто не ожидал, что когда-нибудь увижу это собственными глазами.]

Хоть что-то хорошее.

Я тут же вернул Громовой Клык Эксцентричному Бессмертному. Намгун Хён принял его с таким лицом, будто меч тоже успел его оскорбить.

Неудивительно. Сегодня он увидел от собственного предка столько позора, что на месте любого другого давно бы пошатнулась семейная гордость.

Намгун Мён ещё некоторое время тяжело дышал, потом наконец успокоился.

[У меня есть предположение, почему это случилось.]

— Поздновато вы решили снова изображать сурового старца.

[Сначала ответь мне на один вопрос, мальчишка.]

Голос опять стал холодным и сдержанным, как при нашей первой встрече. Я поддел его ещё раз, но Намгун Мён сделал вид, что не услышал.

Ладно. Переживу.

Я уже собирался махнуть рукой, когда прозвучал вопрос:

[Что связывает тебя с Кровавым Демоном?]

Улыбка исчезла сама собой.

Я резко нахмурился.