«Что связывает тебя с Кровавым Демоном?»

После внезапного вопроса Намгун Мёна меня словно окатило холодной водой.

Опять Кровавый Демон.

Да сколько можно? Стоит случиться чему-нибудь непонятному — и рано или поздно всё упирается в него. Теперь вот даже странное поведение Громового Клыка каким-то боком оказалось связано с этой тварью.

Я уже собирался спросить, с чего Намгун Мён вообще это взял, но старик Син неожиданно вмешался.

[Хватит.]

А следом добавил:

[Пойдём отсюда.]

«Старик?»

Одно дело — перебить разговор, другое — внезапно предложить уйти именно на этом месте. Я растерялся.

Речь шла не о какой-нибудь мелочи. Если здесь замешан Кровавый Демон, я обязан был узнать подробности.

[Я всё объясню, когда вернёмся. Сейчас уходим.]

Тогда до меня дошло.

Син Чоль что-то знал.

И, судя по тому, как он прервал Намгун Мёна, говорить об этом при остальных не хотел.

Выбор был простой: надавить и вытянуть ответ прямо сейчас — или поверить старику Сину.

Долго решать не пришлось.

— В следующий раз продолжим.

Я выбрал второе и даже не сомневался. После всего, через что мы с этим стариком прошли, не доверять ему именно теперь было бы уже нелепо.

* * *

— Так что это всё-таки значило?

Я вернулся в комнату, оставив позади троицу Намгун и У Хёка. Даже до причины, по которой Намгун Биа сначала отвергла Громовой Клык, не добрались.

Тело ломило, голова гудела. Больше всего хотелось просто лечь, но этот разговор откладывать было нельзя.

В ответ — молчание.

Я спросил сразу, едва закрыл дверь, а старик Син словно подбирал слова. Или решал, имеет ли право говорить.

— Старик.

В другой день я бы подождал. Мало ли, есть вещи, о которых он не может рассказать. Но здесь фигурировал Кровавый Демон.

А ещё Намгун Мён увидел именно меня — и именно обо мне вспомнил эту тварь.

Син Чоль лучше всех должен был понимать, насколько болезненно я реагирую на всё, что с ней связано.

Поэтому я ждал.

И был уверен, что ответ получу.

Так и случилось.

[Сопляк.]

— Да.

Одновременно я развернул вокруг комнаты барьер ци.

Воинов снаружи хватало. Скорее всего, их расставил Король Ядов: после такого происшествия гостей полагалось охранять. И, конечно, заодно присматривать за ними.

Меня это не беспокоило. От такого наблюдения я теперь мог отгородиться без особых усилий.

Вообще голос старика Сина всё равно никто, кроме меня, не слышал, так что барьер был необязателен. Просто мне самому спокойнее. Не хотелось, чтобы по клану Тан пошёл слух, будто сумасшедший из рода Гу запирается один и разговаривает с пустотой.

Хотя слух о том, что я псих, вроде уже и так ходит.

Тогда какая разница?

Если подумать, репутация безумца даже удобная. Совершишь очередную хрень — люди пожмут плечами: ну а чего вы хотели, он же ебанутый.

Надо, пожалуй, и дальше соответствовать.

Я как раз пришёл к этому важному жизненному выводу, когда старик Син заговорил.

[Прежде чем объяснять нынешнее, мне нужно рассказать другое.]

— Слушаю.

[Как ты понимаешь, что такое духовный артефакт?]

Не такого вступления я ожидал.

* * *

Что вообще называют духовным артефактом?

Определений можно придумать несколько, но в сущности всё просто: это предмет, обладающий особой силой.

Такие вещи, как Громовой Клык или Квиджон, становились символами школ и великих кланов. Когда-то даже престиж рода оценивали по тому, сколько духовных артефактов ему принадлежит.

Казалось бы, почему несколько предметов должны столько значить?

Потому что человек не умел их создавать.

В этом и заключалась их ценность.

Редкая вещь ценится именно потому, что редка. А если её невозможно воспроизвести человеческими руками, цена возрастает ещё сильнее.

Особая сила была важна, но само название говорило за себя: духовный артефакт — вещь исключительная, почти недоступная.

Хотя позже всё-таки появится человек, который научится делать нечто похожее искусственно.

Лет через пять или шесть.

Называть его изделия настоящими духовными артефактами было спорно, но шум тогда поднялся приличный. Новые артефакты к тому времени почти перестали появляться, так что даже искусственный экземпляр стал событием.

Впрочем, сейчас речь была не об этом.

Старик Син спросил, что я считаю духовным артефактом.

Я подумал и выдал единственное, что пришло в голову:

— Странная хрень.

Точнее не скажешь.

Меч, который получает энергию и выпускает клинок из чистой силы. Бинты, которые невозможно порвать. Какой-то камень с непонятными свойствами.

Нормальных предметов среди них почти нет.

Старик Син тихо фыркнул.

[Не самый учёный ответ, но, пожалуй, верный. Тогда другой вопрос. Как давно, по-твоему, духовные артефакты существуют в этом мире?]

— Что?

Я уже открыл рот — и завис.

А действительно, с каких времён?

Когда я родился, о духовных артефактах знали повсюду. В летописях они тоже мелькали уже много сотен лет.

Но чтобы кто-то объяснял, когда появился самый первый... такого не помню.

Я никогда и не задумывался. Их существование воспринималось как обычный факт.

И всё же старик Син задал этот вопрос не просто так.

— Вы хотите сказать, что духовные артефакты как-то связаны с Кровавым Демоном?

С тем самым бедствием, которое явилось несколько веков назад?

[Уверенности нет. Думаю, у Мёна тоже.]

Ответ получился уклончивым.

Но «не уверен» — это далеко не «нет».

— Тогда зачем вы вообще завели разговор об артефактах?

Мне всё ещё требовалось понять, почему Намгун Мён связал со мной Кровавого Демона.

Син Чоль недолго помолчал.

[Предметы, которые сегодня называют духовными артефактами, впервые появились вместе с Вратами Демонической области.]

— Чего?

Вот это было уже совсем ново.

— Вы хотите сказать, они пришли из Демонической области?

[Я не стал бы врать о том, что видел своими глазами.]

Если так, всё хотя бы укладывалось во времени. Син Чоль жил как раз в эпоху, когда Врата начали разрывать привычный мир.

Но сам механизм звучал нелепо.

— И что, Врата просто выплёвывали артефакты на землю?

[Разумеется, нет.]

— Тогда откуда они брались?

[Если точнее, их оставляли после себя демонические существа, вышедшие из Демонической области.]

Это, честно говоря, звучало ещё хуже.

— Существа... оставляли предметы?

Не кристаллы, не кости, не шкуры — готовые вещи?

Я несколько секунд переваривал услышанное, потом нашёл очевидное противоречие.

— Но сейчас такого не бывает.

Если демонические существа действительно давали духовные артефакты, почему никто не получает их теперь?

И почему в современных записях об этом почти нет сведений?

[Потому что сейчас больше не появляются существа белого ранга.]

— Белые?.. Вы о...

Я понял прежде, чем закончил фразу.

Белый ранг.

Чудовища с белой окраской, настолько сильные, что даже после смерти оставляли на земле проклятые области. После окончания Кровавой Беды они исчезли и больше во Срединных землях не встречались.

Выходит, духовные артефакты доставались именно с них.

[Да. Все первые артефакты были получены после уничтожения существ белого ранга.]

— Но каким образом?

Если бы речь шла о материалах из их тел, всё звучало бы куда правдоподобнее. Можно представить, что из костей или кристаллов делали оружие.

Но старик Син говорил о готовых предметах.

[Я не знаю, почему так было. Просто видел, что это происходило.]

Новое знание породило ещё с десяток вопросов, но пока они были второстепенны.

— И какое отношение всё это имеет к словам Намгун Мёна?

Вот что мне было нужно.

Син Чоль ответил спокойно:

[Сопляк.]

— Да.

[Ты никогда не задавался вопросом, почему способен пользоваться Квиджоном на своей руке?]

Квиджон?

Если честно, нет.

Старик Син сам показал мне, как им управлять. И именно он раньше ворчал, почему я не пользуюсь артефактом, если он у меня уже есть.

Поэтому я считал всё очевидным: нужную технику я просто узнал поздно, а само право пользоваться Квиджоном получил вместе с поглощённой силой Син Чоля.

[Нет. Я говорю не о том, что ты вообще можешь его применять. Я говорю о том, что Квиджон изменился.]

— Изменился?

Я поднял руку.

Он имел в виду цвет.

Когда артефактом пользовались воины Хвасана, в нём жила красновато-пурпурная сила. Теперь же Квиджон пропитался синим.

Я всегда считал, что он просто приспособился к моей энергии.

[Вот именно. В этом и проблема.]

— Проблема — в этом?

[Ты понимаешь, почему великие школы и кланы смогли сделать духовные артефакты своими символами?]

— Конечно.

Артефакты были разными. Среди них встречались почти бесполезные безделушки, а были вещи уровня Громового Клыка и Квиджона, вокруг которых строилась целая традиция.

У каждого известного клана или большой школы имелись свои подобные реликвии. Даже у рода Гу что-то хранилось, хотя я никогда не видел, чтобы этим пользовались.

[Почему это возможно?]

— Потому что сила совпадает с искусством владельцев.

Мне это казалось очевидным.

Громовой Клык само имя получил не зря: в нём жила сила грома. Квиджон и другой артефакт, который я когда-то вернул Хвасану, несли дыхание их искусства.

То же происходило и с реликвиями прочих школ.

Каждая словно заранее была создана именно под ту традицию, которой в итоге принадлежала.

Если подумать, действительно странно.

Если все эти вещи когда-то доставались после уничтожения существ белого ранга, получается, мастера просто находили среди них предметы с идеально подходящей силой?

Намгун Мён забрал оружие грома, потому что сам пользовался громовой ци, а старик Син получил Квиджон, потому что в нём уже была сила Хвасана?

[Ты перепутал причину и следствие.]

— Тогда как всё было?

[У первых духовных артефактов вообще не было такой силы.]

— Вообще?

Я даже переспросил.

[Первоначальный Громовой Клык был безымянным стержнем. Квиджон — просто белой сферой.]

— Тогда откуда нынешние свойства?

[Как думаешь, что превратило их в то, чем они стали?]

Я вспомнил слова о перепутанном порядке и рискнул предположить:

— В них влили энергию?

[Верно. Мы наполняли эти предметы собственной силой.]

Вот как.

Громовой Клык стал Громовым Клыком потому, что Намгун Мён взял безымянный предмет и пропитал его своей энергией.

Квиджон получил нынешнюю природу благодаря силе Син Чоля.

Тогда становилось понятно, почему реликвии закрепились именно за конкретными школами. Люди сами сделали их такими.

— То есть Квиджон изменился из-за моей энергии?

[Да.]

Логично.

Я вливал в него свою силу, и артефакт начал подстраиваться под меня.

Но тогда оставался один вопрос.

— И что здесь ненормального? Вы сами только что сказали, что артефакты меняются от энергии владельца.

Старик Син тяжело вздохнул.

[Потому что после первого подчинения духовный артефакт больше не меняется.]

— Что значит — не меняется?

Я снова посмотрел на посиневший Квиджон.

Вот же он. Прямо перед глазами. Изменился так, что не заметить невозможно.

[Поэтому я и называю это проблемой. Мён, скорее всего, увидел то же самое в Громовом Клыке.]

Теперь всё действительно начинало выглядеть скверно.

Почему такие артефакты вообще могли быть символами рода? Потому что посторонние почти не способны ими пользоваться. Не та внутренняя школа, не тот тип энергии — и вещь тебя просто не принимает.

Иначе никакой исключительности не было бы.

Но тогда почему их могу использовать я?

Квиджон ещё можно объяснить: во мне есть сила Хвасана.

С Громовым Клыком это уже не работало.

Оружие, доверху пропитанное громовой силой, послушалось моего жара.

Какого хрена?

[Мы называли этот процесс подчинением. Вкладывали свою энергию в артефакт и связывали его с собой.]

Пока старик Син говорил, мысли у меня ускорялись.

[Не каждый предмет принимал силу одинаково. Но если артефакт особенно хорошо подходил владельцу, он глубоко впитывал её и после этого уже не подчинялся людям с другой внутренней школой.]

Громовой Клык и Квиджон были как раз такими.

[Однако был один человек...]

Голос старика Сина потемнел.

[Он без всякого труда отнимал уже подчинённые артефакты и пользовался ими как собственными.]

У меня неприятно сжалось внутри.

[Ему было всё равно, какая сила наполняет предмет. Он брал его, пользовался несколько раз, а потом бросал, потеряв интерес. Сила самих артефактов ему попросту не была нужна.]

Настоящее чудовище.

[Даже давно изменившийся артефакт в его руках перестраивался заново, словно впервые встретил хозяина.]

— Старик... вы ведь не о...

Я уже понял, о ком он говорит.

И от этого стало тошно.

Слова Намгун Мёна снова прозвучали в голове:

«Что связывает тебя с Кровавым Демоном?»

— Блядь.

Квиджон изменился сразу после моей линьки, после перестройки тела.

И если собрать всё вместе...

[Да. Это был он.]

Другого ответа не оставалось.

То, к чему старик Син вёл с самого начала, было предельно ясно.

[Кровавый Демон.]

Когда-то Токко Джун, бедствие, залившее ту эпоху кровью, обладал той же способностью, которой теперь пользовался я.