Поднявшись, я направился к главным воротам Удана.

Там меня уже ждали знакомые лица.

— А, господин Гу!

Ёнпун, Гу Рёнхва и Императрица Меча стояли у ворот с собранными вещами.

— Вы уже готовы?

— Да.

Как выяснилось, вскоре после того, как Пьяный Нищий Убон объявил, что закончил со своим допросом, Императрица Меча и Бессмертный Меч Удана завершили отдельный разговор и окончательно закрыли вопрос.

Теперь Бессмертному Мечу Удана предстояло разбираться с последствиями нападения на школу. А гостям в такой обстановке оставаться было нельзя, поэтому их решили проводить без задержек.

Я перевёл взгляд в сторону Императрицы Меча. Она разговаривала с несколькими людьми Удана, державшимися чуть поодаль.

«Похоже, старейшины».

Вероятно, они вышли проводить её вместо Бессмертного Меча Удана.

Я запомнил лица. Чувствовалось, что рано или поздно мне ещё придётся с ними встретиться.

— Брат.

Гу Рёнхва дёрнула меня за рукав.

— Мм?

— С нами ведь всё будет нормально?

Она пыталась держаться уверенно, но в глазах всё равно читалась тревога. Я невольно усмехнулся. Как ни крути, она ещё ребёнок.

Я взъерошил ей волосы.

— Чего трясёшься? Веди себя как обычно.

Она промолчала.

В другой день уже отскочила бы с воплем и попыталась откусить мне руку, а сейчас даже не дёрнулась. Значит, напугалась всерьёз.

— В Удане сказали, что претензий к вам нет. Твоя наставница наверняка сказала то же самое.

— Угу.

— Вот и всё. Значит, никаких проблем.

Их действительно не должно было быть.

А если вдруг появятся — я сожгу сами проблемы к чёртовой матери.

Не люблю смотреть, как эта дурёха ревёт.

— А ты теперь куда?

— Я?

На миг я задумался.

Можно ли уже просто уйти? И куда вообще идти дальше?

По первоначальному плану следовало ненадолго вернуться в клан. Но раз уж я забрался так далеко, направление напрашивалось само собой.

— Наверное, в Хэнань.

— В Хэнань?

Гу Рёнхва округлила глаза.

Ещё сильнее оживился Ёнпун.

— Господин Гу, вы хотите сказать... собираетесь участвовать в фестивале?

Он говорил о Боевом фестивале Божественного Дракона, который должен был пройти летом.

— Ага. Почему бы и нет? Выглядит занятно.

— О!

Ёнпун прямо просиял.

— Значит, увидимся в Хэнань.

— Хм?

Я повернулся к нему.

— Ты тоже едешь?

— Да. Я уже получил разрешение главы школы.

На секунду мне показалось, что он отправится в Хэнань вместе со мной, однако Ёнпун тут же добавил:

— Правда, сначала всё равно придётся вернуться в Шэньси. Хотя бы ради этого.

— А-а.

Он держал у груди Квиджон — духовный артефакт, которым когда-то пользовался Бессмертный Меч Хвасана. Видимо, после всех переговоров Удан действительно вернул оружие.

Я несколько секунд смотрел на Квиджон, затем снова на Ёнпуна.

— Тогда скоро увидимся.

На языке вертелось многое, но я всё проглотил.

Может, показалось, а может, нет, однако левую руку вдруг обдало лёгким жаром.

Я и это проигнорировал.

Вместо этого сильнее взъерошил волосы Гу Рёнхва.

— И с тобой потом увидимся.

— Уже?.. — растерянно спросила она.

Я посмотрел на неё как на ненормальную.

— А что, мне за тобой до самого Шэньси тащиться?

— Н-но... Мы же только несколько дней как встретились...

— Тогда поедешь со мной?

Она замолчала.

— Вот и всё. Иди спокойно со своей наставницей.

Гу Рёнхва неожиданно вцепилась мне в рукав.

Я опустил глаза на её пальцы.

— Что ещё?

— Тогда... в этот раз хотя бы письма читай.

— А...

Она посмотрела на меня почти со слезами. Пришлось неловко кивнуть.

— Постараюсь.

Скорее всего, конечно, не постараюсь. Но отвечать ребёнку всё-таки надо как человек.

Пока я её успокаивал, к нам подошла Императрица Меча.

— Нам пора.

Выглядела она мрачно.

Ну ещё бы.

С ней ничего хорошего здесь не произошло, да и гостеприимством Удан не отличился.

Я покосился на сопровождавших её воинов школы.

По их виду сразу стало ясно, зачем они здесь.

«Для сопровождения».

На первый взгляд смешно: зачем охрана самой Императрице Меча? Но она увозила возвращённый Уданом духовный артефакт. По правилам приличия школа должна была хотя бы часть пути провести гостей сама.

Поэтому к процессии и приставили несколько учеников.

До самого Хвасана они, конечно, не пойдут. Развернутся где-нибудь на полпути. Но этого будет достаточно, чтобы Удан в случае чего мог заявить: мы сделали всё возможное, чтобы обеспечить безопасную передачу артефакта.

Иными словами...

«Показуха. Чистая показуха».

Похоже, это тоже раздражало Императрицу Меча.

Я подошёл ближе и поклонился.

— Тогда я отправлюсь первым.

Она сразу посмотрела на меня.

— Уже уходишь?

— Да. У меня дел по горло.

— Мы всё равно не выезжаем прямо сейчас. Может, хотя бы поешь с нами?

Предложение было добрым, но принять его я не мог.

— Рёнхва как раз...

— Простите. Правда не успеваю. В следующий раз обязательно поем вместе.

Я перебил её чуть резче, чем собирался.

Никакого скрытого смысла не было. Я действительно спешил. Времени осталось слишком мало.

Императрица Меча горько улыбнулась.

— Понятно... Тогда ничего не поделаешь.

Ей явно было жаль, но спорить она не стала.

Гу Рёнхва всё ещё держалась за мой рукав, будто решила не отпускать до последнего.

— В следующий раз зайду к вам сам.

Я осторожно разжал её пальцы и отвернулся.

Никто меня не окликнул.

Или я просто очень старался ничего не слышать.

Я пошёл прочь, намеренно легко, почти беспечно, будто расставание ничего не значило.

Только ноги почему-то налились свинцом. * * * Через некоторое время после ухода из Удана я оказался в пещере.

Сквозь обвалившийся свод едва пробивался свет луны.

Под ногами плескалась стоячая вода. Стены заросли мхом, воздух был влажным и тяжёлым. Я машинально провёл пальцами по камню и тут же поморщился от липкой сырости.

— Цок. Из всех мест они выбрали именно это.

Где-то между Хубэй и Хэнань, в стороне от дорог.

Я велел спрятаться там, где людей почти не бывает. Эти придурки восприняли приказ слишком буквально.

Я шёл дальше, не обращая внимания на мерзкое хлюпанье под ногами.

Никто не знал, сколько лет этой пещере. В Срединных землях таких хватает; ничего особенного.

Но всякий раз, когда я входил в подобные места, всплывало одно ненужное воспоминание.

Ливень.

Женщина, истекающая кровью у меня на спине.

И я, бегущий так, будто ноги сейчас разорвёт.

От воспоминания на губах появилась кривая усмешка.

Столько всего произошло с тех пор. Можно было бы сказать, что нахлынули чувства.

Я тихо хмыкнул.

«Слишком уж спокойно для таких слов».

Нет. Не тот случай.

— Простите.

Голос раздался сзади.

Я обернулся. Сон Юль стоял в нескольких шагах — как всегда бледный, почти болезненно.

За всю дорогу он почти не произнёс ни слова и заговорил только сейчас.

— Чего?

— Зачем мы пришли именно сюда?

Я усмехнулся.

Даже ему всё это казалось странным.

— Встретиться с кое-какими людьми.

— Здесь?

Сон Юль посмотрел на меня с явным сомнением.

Его можно понять. Пещера и правда не слишком походила на место для деловой встречи.

— Сам удивляюсь.

Я тоже предпочёл бы другое место.

— Но они все собрались именно здесь.

Я снова двинулся вперёд и слегка сжал кулак.

Внутренняя ци прошла по телу, проверяя повреждённые каналы и органы.

— Цок.

Состояние по-прежнему было паршивым.

За один день такие травмы не проходят, это очевидно. Но мне нужно было регулярно оценивать восстановление, потому что на кону стояли сроки.

«Максимум два месяца».

В кармане лежало письмо.

Союз собирался провести Боевой фестиваль Божественного Дракона: официально — чтобы выбрать новый Отряд Божественного Дракона, заодно отвлечь внимание от положения Бессмертного Меча Удана.

До турнира оставалось не больше двух месяцев.

А значит...

«Мне не хватает примерно месяца».

На полное восстановление я закладывал три.

Через два месяца я, конечно, буду в куда лучшем состоянии.

Но этого мало.

Именно тогда начинался самый важный этап. По сути, настоящая точка старта всего плана. Мне требовались максимально хорошие условия.

«Вот дерьмо».

Надо было лучше рассчитывать силу.

«Но я полез в Удан и сам всё испортил».

Изначально я собирался наведаться туда совсем не сейчас. Самое раннее — зимой.

«Потом всплыло дело старика Сина. Решил совместить два дела — и всё немного поехало».

Если бы Ёнпун не заявил внезапно, что стал наследником Бессмертного Меча Хвасана, я бы не менял маршрут так резко.

И не заработал бы внутренние повреждения.

«Уже поздно жаловаться».

Этот вопрос всё равно требовалось проверить.

Поэтому я и пошёл на риск.

И, к счастью, не зря.

«Во-первых, я убедился, что сила Ёнпуна настоящая. И Квиджон, который хранился в Удане, тоже настоящий».

Почему оружие вообще оказалось у них, что произошло в прошлом — я не знал.

Но артефакт определённо был подлинным.

А значит...

«Тогда что за хрень сидит у меня на левой руке?»

Если настоящий Квиджон у Ёнпуна, то мой должен быть подделкой.

Только вот старик Син ни за что не перепутал бы собственное оружие.

Оставался другой вариант.

«Может, их изначально было два».

Старик Син никогда прямо не говорил, что Квиджон существовал в единственном экземпляре.

Так что такая возможность была.

Но...

«Всё равно не сходится».

Слишком много странностей.

Ёнпун говорил, что слышал голос.

Голос остаточной воли старика Сина.

«Он оставил там часть сознания?»

Когда-то остаточная воля Син Чоля находилась внутри моего тела.

Причём он сам понятия не имел, почему и как оказался в таком состоянии.

И после этого мне предлагают поверить, что тот же человек заранее оставил в другом месте послание, предупреждавшее об опасности?

«Да нихрена не сходится».

Что-то здесь перекручено.

Два Квиджона. Остаточная воля, которую якобы видел Ёнпун. Даже нынешняя сила самого Ёнпуна.

Во всём этом была какая-то подмена.

«Надо было разобраться на месте».

Возможно, стоило задержать Ёнпуна и проверить всё до конца, а не отправлять его обратно в Хвасан.

Но я отпустил его не просто так.

Во-первых, он всё равно собирался в Хэнань. Скоро мы встретимся снова.

А во-вторых, меня тревожила его реакция.

В тот момент, когда Квиджон из Удана рванул ко мне, выражение лица Ёнпуна изменилось.

И ещё...

«Этот едва заметный след».

От него исходило слабое, неприятное ощущение. Знакомое и до мерзости противное.

В другое время я бы держал Ёнпуна рядом, пока не вывернул бы всё наизнанку.

«А сейчас почему-то не хочу».

Инстинкт буквально орал, что лучше пока держаться от него подальше.

Раз он всё равно появится на фестивале, мы скоро встретимся. А мой график и без того трещал по швам.

Пришлось выбрать.

«Вот если бы старик Син был рядом, всё решилось бы намного проще».

С этим сварливым старикашкой можно было бы разобраться за несколько минут.

Но винить, кроме себя, некого.

Причина, по которой его голос больше не трещал у меня в голове, была одна — я сам.

Старика Сина здесь не было.

Сейчас он должен был находиться...

«В другом мире».

Таковы были условия клятвы.

Я закончил размышления и вдруг упёрся в сплошную каменную стену.

Любой другой повернул бы назад и стал искать проход.

Я просто протянул руку.

Кисть без сопротивления ушла в камень.

— Ишь как основательно спрятались.

Стены не существовало.

Передо мной была формация.

Они прибыли всего несколько дней назад и уже успели развернуть у входа защитный строй такого уровня.

Я же говорил, что не надо так усердствовать.

Никогда не слушают, сволочи.

Я шагнул вперёд и целиком прошёл сквозь ложную стену.

За ложной стеной всё выглядело почти так же.

Отличалось только одно.

Здесь стояла абсолютная тишина.

Не было слышно ни ветра, ни капель, ползущих по стенам. Холодная, плотная тишина, будто само пространство замерло.

Сквозь провалы в потолке струился лунный свет. Мха стало ещё больше, повсюду торчали влажные валуны.

А на них сидели люди.

Десять пар глаз молча смотрели на меня.

Три пары были обычными.

Остальные светились ярким фиолетовым.

Я оглядел собравшихся.

— Церемонии оставим. Лень.

Никто не возразил.

— Сразу к делу.

Пещера словно дрогнула.

В воздух поднялась тяжёлая сила — то ли убийственное намерение, то ли боевой азарт. Грубая, вязкая, злая.

Я посмотрел на неё без всякого интереса.

— Через три месяца мы...

Голос звучал лениво, даже скучающе.

Но сказанное не имело ничего общего с пустой болтовнёй.

— Нападём на Хэнань.