Юри со злостью уставился на запертую дверь.

Стоило ему прикончить Агви и выйти в открывшийся проход, как перед ним возникли новые ворота. Он уже несколько раз пытался выбить их, но преграда даже не шелохнулась.

Больше всего раздражало то, что он понятия не имел, что находится по ту сторону. Ведёт ли этот путь наружу? Или соединяет его с очередной ареной? Стиснув зубы, Юри замахнулся кулаком.

Бабах!

Напитанный силой удар сотряс ворота. Юри отчётливо чувствовал, что преграда поддаётся. Металл понемногу деформировался, но сколько ещё сил придётся потратить, чтобы пробить его насквозь?

«Зря только силы берёг».

Он радовался, что не потратил много энергии на Агви, но теперь ему придётся выложиться ради этих чёртовых ворот. Морока, да и только, но не сидеть же перед ними сложа руки. Юри восстановил дыхание и активировал Технику Уничтожения Зла.

Но стоило ему снова замахнуться, как пространство вокруг начало искажаться. Юри опустил руку и настороженно уставился на колеблющийся воздух.

— Господин Юри?

Сквозь пространственную брешь шагнула Ха Рён. Они потрясённо уставились друг на друга. Девушка была с ног до головы покрыта пылью, у рта виднелись следы крови, а левая рука безжизненно висела, явно сломанная.

— Ты в порядке?

— Не так, как вы, господин Юри, но жить буду.

На Юри не было ни единой царапины, да и одежда оставалась чистой. Ха Рён отряхнула пыль со своего плеча и спросила:

— Давно вы здесь?

— Пару минут как.

— Мои противником оказался Тан Со Пэк. А кто достался вам?

Юри удивлённо округлил глаза. С чего вдруг здесь всплыло имя Тан Со Пэка?

— Тот тип в маске змеи и был Тан Со Пэком, — пояснила Ха Рён, заметив его недоумение.

— А моим соперником был Агви.

— Вы убили его?

— Да.

— Я своего тоже прикончила.

Она поморщилась, бросив взгляд на сломанную левую руку.

— Хотелось расправиться с ним так же легко и без травм, как вы, но не вышло. Я точно убила его один раз, но этот гад внезапно превратился в гигантского скорпиона.

— В каком смысле?

Как человек мог стать скорпионом? Юри недоумëнно склонил голову, но подробностей добиться не сумел. Ха Рён и сама до конца не понимала, что именно произошло.

— Господин Эстор ещё не освободился?

— Нет.

Юри не знал, кто достался Эстору — Демон Меча или Белая Змея. Оба противника были чрезвычайно опасны, но если выбирать из двух зол, Демон Меча казался более предпочтительным вариантом.

— А что это за ворота?

— Без понятия.

— И вы просто ломаете то, чего не знаете? — спросила Ха Рён, глядя на глубокие вмятины от кулаков.

— Ну, это всё же лучше, чем сидеть сложа руки.

— Оно-то так...

Ха Рён ненадолго задумалась, прижав ладонь к животу. Внутренних повреждений у неё не было, но и назвать её состояние идеальным язык бы не повернулся. Рука была сломана, да и запас внутренней энергии изрядно истощился.

— Позвольте мне открыть их, — наконец приняла решение девушка. — В следующем бою от меня всё равно будет мало толку. Так что я использую остатки сил, чтобы расплавить ворота, а дальше вы уже сами справитесь.

— Что?

— Тратить ваши силы на выбивание каких-то дверей — непозволительная роскошь. Вы совершенно целы, так что приберегите энергию для более важных дел.

В её словах была логика. Юри кивнул, и Ха Рён опустилась перед воротами, протянув к ним ладонь.

Закрыв глаза, она сосредоточилась на ядовитом ядре изначального Хаоса в своём даньтяне. Очищенный, смертоносный токсин начал медленно концентрироваться в её правой ладони.

В реальном бою, требующем постоянного движения и жёсткого контроля ресурсов, провернуть такое было бы невозможно, но сейчас Ха Рён полностью доверилась Юри. Всю свою внутреннюю энергию и яд Хаоса она объединила с Ядом Воплощения Воли из Канона Обратной Воли Великого Предела, добиваясь идеального баланса двух стихий.

Её ладонь окрасилась в иссиня-чёрный цвет. Сейчас её рука являла собой воплощение чистой смерти, способной мгновенно растворить и уничтожить всё, к чему прикоснётся.

Ши-и-и-их...

Металл застонал под натиском смертоносного яда. Ворота, на которых от тяжёлых ударов Юри оставались лишь вмятины, начали стремительно плавиться от одного лишь прикосновения Ха Рён.

На лбу девушки выступила испарина. Не открывая глаз, она полностью сосредоточилась на управлении ядовитыми потоками энергии.

***

Бейкерд уступал сопернику во внутренней энергии и силе Воплощения воли. В физической мощи — тоже. Его врагом был Святой, прошедший Крещение Злого бога и наделëнный благословением этого высшего существа. Сила, которую тот аккумулировал в себе целых десять лет, была запредельной.

Обычному смертному было бы практически невозможно одолеть такого противника. Однако в том, что касалось сугубо человеческих факторов, Бейкерд превосходил своего врага.

Боевой опыт и закалка.

Он не знал, превосходил ли Метод меча Ласпион в исполнении Гвимёна то мастерство, которым когда-то владел его отец.

Те воспоминания двадцатилетней давности со временем могли идеализироваться в его памяти, да и в детстве он мало что смыслил в истинном боевом искусстве, чтобы по достоинству оценить глубину техники отца.

Но одно он знал наверняка:

«С этим врагом можно драться».

Превосходство Гвимёна в силе он компенсировал отточенной техникой. Все его уловки и обманные манёвры Бейкерд легко читал благодаря колоссальному боевому опыту. Он не пытался сокрушить врага одним мощным ударом, а методично изматывал его, нанося точные, жалящие выпады.

Единственной серьёзной помехой оставались артефакты. Стоило Бейкерду подловить врага на ошибке и нанести удар, как защитные побрякушки срабатывали автоматически. Он успел разбить несколько штук, но у Гвимёна явно оставался солидный запас.

Особую опасность представлял браслет на левом запястье врага. Атаки остальных побрякушек ещё можно было парировать, но этот артефакт выпускал молнии без всякого предупреждения. Кулачному Волку несколько раз пришлось уворачиваться от резких электрических разрядов, бьющих прямо посреди шквала атак. Сила этого оружия явно превосходила все разумные пределы.

И тем не менее...

«Что происходит?»

Странное предчувствие.

Движения клинка, которые он только что легко читал, внезапно стали непредсказуемыми. Силу, которую он без труда перенаправлял, теперь невозможно было укротить. Словно разница в их характеристиках резко выросла до такой степени, что даже верные решения Бейкерда больше не приносили результата.

Свист!

Из кулака Бейкерда брызнула кровь. Его лицо мгновенно окаменело. Натренированная рука, защищённая плотным слоем ци, оказалась рассечена. Как? Прежде Меч Белого Каления Гвимёна не обладал такой невероятной остротой.

«Началось!..»

Лицо Гвимёна исказилось в экстатической ухмылке.

Пространство Уз Раздора, изолирующее противников друг от друга... Будь это обычной дуэльной ареной, преимуществ у Гвимёна было бы маловато. Ведь даже если ему не приходилось драться со всеми сразу, в конце концов ему всё равно пришлось бы по очереди одолеть каждого победителя.

Но истинная суть его Божественной Привилегии крылась в кармической связи побед и поражений. Энергия сражений на других аренах становилась подношением Богу Хаоса, наполняя невидимый сосуд. И стоило сиянию достичь определённого уровня, как Гвимён получал благодать в виде божественного покровительства.

Мощнейшее усиление, дарованное свыше. Это было не просто увеличение характеристик — это было истинное чудо, стирающее грань между возможным и невозможным.

Колизей — место для битвы. И благословение, полученное хозяином этой арены, вело исключительно к триумфу.

«Она переполняет меня!..»

Он перестал чувствовать себя прежним. И дело было не только в физическом преображении. Его расхлябанный, ленивый разум наполнился величием божественной воли.

До этого момента Гвимён лишь трусливо оборонялся и бегал от ударов, даже не пытаясь победить собственными силами. Но теперь в его эго зародилась искра божественного величия.

У-у-у-у...

Меч Белого Каления завибрировал, словно живой организм. Секреты Метода меча Ласпион, которые он заучивал лишь теоретически, теперь сами отпечатались в его теле благодаря божественному вмешательству.

Бум-бум-бум!

Один взмах породил тысячи световых лезвий. Разум Бейкерда помутился от удивления. Разлетевшееся на куски сияние сотворило настоящий ад из Горы Клинков и Леса Мечей.

— ...!

Сила соперника выросла невообразимо. Бейкерд мгновенно укрепил защитную ауру и выбросил вперёд кулаки. Ураганный ветер, поднятый ударами, способными крушить алмазы, устремился навстречу лезвиям.

Следом за этим последовал Танец Ветра и Облаков — секретный приём Кулака Плывущих Облаков Бурного Неба. Бесчисленные призрачные силуэты его кулаков начали крошить световые снаряды. Под оглушительный грохот Бейкерд упрямо прорывался сквозь ад Горы Клинков.

Свист!

Один из выпадов пробил его защиту. Бейкерд резко извернулся, но острая боль пронзила его тело. Рана оказалась глубокой: лезвие распороло живот, едва не задев внутренние органы. Ещё бы чуть-чуть — и исход боя решился бы на месте.

— Гх!..

Бейкерд стиснул зубы. Усилием воли он заставил мышцы сократиться, стягивая края раны. Самого страшного удалось избежать, но двигаться корпусом теперь стало невероятно тяжело.

И это было не единственной проблемой. Обе его руки были изрезаны. До этого момента защитная аура надёжно оберегала его от прикосновения клинка.

«Что он натворил?»

Совершил прорыв на грани жизни и смерти? Бейкерду и самому доводилось испытывать подобное, но сейчас ситуация выходила за рамки разумного. Враг не просто стал сильнее и быстрее — он словно превратился в совершенно иное существо.

— Кто... ты такой?

Бейкерд не знал предыстории Гвимёна. Но за время их схватки он понял его суть: тот не был истинным воином. Вместо тяжёлых тренировок он предпочитал обвешиваться артефактами. Он никогда не закалял своё тело до предела.

Но теперь всё изменилось. Его корявая, нелепая техника владения мечом вдруг обрела совершенную форму. Гвимён двигался так, словно всю свою жизнь посвятил изучению Метода меча Ласпион.

— Твой худший кошмар, — оскалился Гвимён.

Бейкерд был абсолютно прав. За те десять лет, что он правил Островом Золотых Цветов под именем Золотой Свиньи, он правда забросил тренировки. И действительно предпочитал решать проблемы с помощью артефактов.

Но какая разница? Ведь именно эта стратегия позволила ему выжить и дождаться триумфа. Он использовал Пространство Уз Раздора не только ради скрытности, но и потому, что не доверял своим союзникам.

Агви и Белая Змея? Гвимён ни на секунду не сомневался в победе Демона Меча, но этих двоих идиотов он презирал с самого начала.

Изувеченный Агви, потерявший Гебуру после использования Обета? На что этот калека вообще годился? Кандидат в Святые Тан Со Пэк? Жалкий выскочка без опыта, даже не способный толком управиться с собственной Привилегией.

Но на этой арене даже их поражение и смерть шли ему на пользу, превращаясь в подношение. И судя по тому, какая колоссальная мощь переполняла сейчас Гвимёна, Бог Хаоса остался чрезвычайно доволен исходом поединков в соседних секторах.

И пусть эта сила бесследно исчезнет, как только барьер падёт — Гвимён не переживал. Он выйдет победителем из этой передряги, а Злой бог наверняка вознаградит его ещё щедрее за верную службу.

Придётся отказаться от личности Золотой Свиньи и покинуть Остров Золотых Цветов, но это пустяки. Он всегда может залечь на дно на пару лет, обзавестись новыми документами или вовсе уплыть на Западный континент.

— ...

Бейкерд крепко сжал окровавленный кулак.

От тела врага исходило тяжёлое, удушающее давление, которого прежде не было.

И все же Кулачный Волк сделал шаг вперёд. Соперник явно задействовал какой-то козырь. Его атаки стали невыносимо быстрыми и мощными. Но это не могло заставить Бейкерда отступить.

Он жил ради этого дня.

Он положил жизнь на алтарь мести за семью человека, которого никогда не называл отцом и который даже не позволил ему носить свою фамилию.

Он помнил отца, которого до конца дней терзало чувство вины. Но Бейкерд не знал отцовской любви.

Было и враньём сказать, что он не мечтал об этом. Читая предсмертное письмо отца, полное извинений и оправданий, он испытывал бурю эмоций. Что, если... Что, если бы его официально признали Бейкердом Ласпионом? Услышал бы он когда-нибудь заветное слово «сын» от человека, который так долго его игнорировал?

Но эти ублюдки лишили его даже призрачной надежды на такое будущее. Он жил ради возмездия. И он совершит его. Прошлое невозможно вычеркнуть или забыть, и лишь завершив месть, он сможет начать новую жизнь.

Для Бейкерда не существовало ничего, кроме мести...

— ...

Он тряхнул головой, прогоняя образ улыбающегося Юри, предлагавшего ему выпить. Бейкерд молча принял боевую стойку.

Широко расставив ноги и согнув колени, он встал в классическую стойку всадника. Окровавленные кулаки замерли у пояса. В его теле начались необратимые процессы: три даньтяня объединились в единую сеть, а остатки внутренней энергии, собранные до последней капли, сдетонировали, высвобождая его истинную изначальную ци.

Бум!

В то же мгновение, как Бейкерд совершил рывок, Гвимён взмахнул мечом. Скрежет! То, что прежде легко поддавалось рассечению, теперь устояло. Напитанные безумной, предсмертной силой кулаки столкнулись со световым клинком.

Меч и кулаки сталкивались в бешеном ритме. Не будь Гвимён под защитой божественной благодати, эти удары давно превратили бы его в кашу. Но сейчас Бейкерд дрался на равных с воплощением бога.

«Это безумие!..»

Гвимён вновь занервничал. Все его обманные финты и сложные движения рассыпались под градом тяжёлых ударов.

Гвимён отступил на шаг, Бейкерд продвинулся вперёд. Световое лезвие больше не могло разрезать кулаки воина, лишившись своего главного преимущества. Инициатива перешла к Кулачному Волку. Гвимён попятился, сглотнув подступившую к горлу кровь. А в следующий миг кулак Бейкерда устремился прямо ему в переносицу.

Но божественные рефлексы сработали быстрее разума. Тело Гвимёна само уклонилось назад, и из этого неудобного положения световой клинок резко взмыл вверх.

Брызги крови веером разлетелись по песку. Гвимён метил в шею, но удар вышел скользящим. Бейкерд успел уклониться в последний момент, хотя рана всё равно получилась глубокой.

Гвимён надеялся, что тяжёлые ранения наконец остудят его пыл, но этого не произошло. Залитый собственной кровью Бейкерд продолжал наступать. Он напоминал израненного хищника, который не отступит, пока у него целы клыки и когти.

«Живучая тварь!..»

Гвимён полностью отключил собственное эго, доверившись божественному инстинкту и превратившись в бездумную куклу ради триумфа. Его левая рука резко взмыла вверх. Искры посыпались во все стороны, когда Хесед — один из Десяти Сефирот, дарованный ему как Святому — вспыхнул ослепительным светом.

Бабах!

Разряды молний заполнили арену. В то же мгновение правая рука Гвимёна обрушила Меч Белого Каления. Световой клинок вобрал в себя всю мощь молний, соединив стихию с фамильной техникой Ласпион.

«Все удары мне не заблокировать», — понял Бейкерд. Но был ли смысл отступать? Нет. Чем дальше он отойдёт, тем легче Гвимёну будет атаковать. Сейчас, в момент атаки, его защита была наиболее уязвима.

А значит, придётся чем-то пожертвовать. В конце концов, его жизнь и так принадлежала мести. Стоит ли цепляться за неё сейчас? Бейкерд бесстрашно рванулся навстречу молниям.

Он выставил вперёд левую руку. Сжатый кулак принял на себя всю мощь электрических разрядов и световых лезвий. Он словно добровольно отдавал свою руку на растерзание. Вспышка! Лезвия и молнии обрушились на его конечность.

Бейкерд на секунду замер. Левая рука увязла в этом урагане. Кряхтя от напряжения, он рванул руку на себя, задействовав остатки изначальной ци. Дикая сила разорвала оковы молний.

Но следом летел новый удар. И Бейкерд вновь подставил левую руку — изувеченную конечность, которой больше нельзя было сражаться.

Он не жалел её. Если не отдать руку, придётся пожертвовать головой или сердцем. Он своими глазами видел, как его левая рука, служившая ему верой и правдой всю жизнь, разлетается на куски под световыми лезвиями, но взгляд Бейкерда был устремлён вперёд.

В мгновение, когда плоть была рассечена, возникла брешь. Его правый кулак, несущий в себе всю накопленную силу, врезался в грудь Гвимёна.

Бабах!

Страшный удар сотряс тело врага. И хотя рёбра выдержали, от дикой боли Гвимён судорожно вытаращил глаза. Не будь он под защитой божества, этот удар мгновенно оборвал бы его жизнь, а если бы он сохранял рассудок — давно потерял бы сознание от болевого шока.

Но даже преодолевая эту боль, марионетка Злого бога продолжала двигаться. С трудом поднятая левая рука нацелилась в Бейкерда. Тонкий луч молнии пробил плечо воина, но левую сторону тела он давно мысленно списал со счетов.

Бум! Второй удар Бейкерда пришёлся в грудину Гвимёна. Пусть он вышел слабее предыдущего, соперник всё равно потерял равновесие. Гвимён повалился набок, и Кулачный Волк тут же навис над ним, замахиваясь для последнего удара.

Свист!

Но покачнулся сам Бейкерд. Осознание пришло слишком поздно.

Его правая нога была отсечена ниже колена. Он едва не рухнул лицом в песок, но успел упереться уцелевшей рукой в землю. Бабах! Огненный луч прошёл в миллиметре от его головы.

Из последних сил Бейкерд совершил прыжок, занеся кулак над головой. Пошатывающийся Гвимён уже наставил на него свой клинок, который вновь напитался силой Хеседа.

Тысячи молний. Истинный Метод меча Ласпион. Смертоносный шквал. Бейкерд бросился прямо в этот шторм. Ему было плевать на раны. Главное — нанести один, решающий удар.

Бешеный ритм. Неуловимые выпады. Защита, которую невозможно пробить... И в этот миг разум Бейкерда унёсся в далёкое прошлое.

То единственное выступление отца, за которым он наблюдал в детстве. Стиль, который сейчас демонстрировал Гвимён, был в точности тем самым.

Словно в трансе, он выбросил кулак вперёд.

Хруст!

Кулак Бейкерда врезался точно в центр лица Гвимёна. Носовая кость разлетелась, а челюсть ушла внутрь. Грохот! Тело Гвимёна покатилось по песку, и Бейкерд тоже рухнул рядом.

Бейкерд попытался подняться, но не смог и остался сидеть на песке. Перед глазами всё плыло. Дрожащей рукой он коснулся своего горла.

Он не успел полностью уклониться. Острое лезвие полоснуло его по шее. Горячая кровь хлынула сквозь пальцы. Рана была глубокой, но сонная артерия уцелела. Если он зажмёт её и замрёт, то сможет выжить.

Затуманенным взором он посмотрел на Гвимёна. Он должен был размозжить ему череп, но в последний миг какая-то неведомая сила отклонила его кулак.

И сейчас Бейкерд отчётливо видел эту силу. Гигантский налитый кровью зрачок парил в воздухе, взирая на Гвимёна. Воин интуитивно понял: это сам Злой бог, оберегающий своего слугу.

Огромный зрачок медленно повернулся и уставился на Бейкерда. Странно, но одного этого взгляда хватило, чтобы боль полностью утихла. Раны не затянулись, просто его сознание словно вырвали из реальности. Окружающий мир замер.

Бейкерд завороженно смотрел в этот глаз. У него не было рта, он не издавал ни звука, но воин прекрасно понимал, что тот пытается ему сказать.

Злой бог предлагал ему присягнуть на верность. Он хотел, чтобы Бейкерд отрёкся от своего человеческого пути, предался Хаосу и вымолил себе жизнь.

Взамен божество обещало вернуть всё, что он сегодня потерял: руку, ногу и угасающую жизнь. И более того — его главная цель будет достигнута.

Ведь Бог Хаоса упивался резнёй даже среди собственных последователей. Ему было всё равно, если Бейкерд разорвёт Гвимёна на части — он с радостью примет это как подношение.

Бейкерд отрешённо смотрел на багровый зрачок.

Согласись он — и месть свершится. Его путь воина продолжится. Преклонение перед богом не сотрёт его личность, нужно лишь наступить на горло собственной гордости и попросить о пощаде.

Что в этом плохого? Зато он выживет, добьёт Гвимёна, а со временем найдёт и третьего убийцу.

«Не хочу».

Он положил жизнь на алтарь мести. Цель была в шаге от него, но Гвимён всё ещё дышал. Пока Злой бог оберегал его, тот обязательно поднимется на ноги.

А затем добьёт искалеченного Кулачного Волка. Чтобы не допустить этого, Бейкерд должен действовать прямо сейчас. Забыть о ранах и, пока тело ещё слушается, забить Гвимёна до смерти.

А что потом?

Возможно, он тоже умрёт. Ранения были смертельными. Даже если он чудом выживет, то навсегда останется калекой, потерявшим левую руку, правую ногу и всю изначальную ци.

Будет ли ценность в такой жизни?

Нет.

Он не цеплялся за жизнь. Бейкерд стиснул зубы, убрал руку от раны на шее и сжал кулак. Его тело всё ещё подчинялось ему. А раз терять больше нечего, то и медлить незачем.

Для Бейкерда не существовало ничего, кроме мести...

Но вдруг... он встретился с кем-то взглядом.

В запертых железных воротах арены зияла свежая дыра.

За ней стоял Юри.

Тот самый парень, который когда-то с улыбкой предлагал ему выпить и стать его учеником.

Ученик, которого он едва ли заслуживал. Гений, которого весь мир величал Драконом Облаков.

«Неужели вы хотите превратить своего единственного ученика в одержимого местью монстра?» — вспомнились ему слова Юри, сказанные предрассветным утром.

«Я сам живу ради мести, и, поверь, это паршивая штука».

У этого парня было великое будущее. И Бейкерд хотел, чтобы Юри стал героем, которым все восхищаются, а не влачил жалкое существование мстителя-одиночки.

Но если Бейкерд сегодня погибнет... Даже если он успеет забрать Гвимёна с собой, его единственный ученик станет новым мстителем. И пойдёт по его стопам.

— Кх...

Бейкерд со свистом выдохнул кровавую пену и вновь зажал рану на шее.

В самый последний момент он обрёл то, ради чего стоило цепляться за жизнь.

До встречи с Юри месть была его единственным смыслом существования. Но теперь всё изменилось. У него появился ученик, связь с которым он не хотел разрывать.

Даже если он больше никогда не сможет поднять меч или сжать кулак, он хотел дожить до дня, когда его ученик достигнет вершины.

Бейкерд из последних сил улыбнулся парню.

Юри не мог понять всех чувств, что крылись за этой измученной улыбкой.

Но он отчётливо видел главное: лишённый руки и ноги Бейкерд умирал прямо на его глазах.

А поодаль, пошатываясь, поднимался Гвимён.

Этого было более чем достаточно.

Юри наконец осознал суть того желания, о котором говорила Клинок.

Когда холодное намерение убить перерастает в непреодолимую жажду убийства.

Когда простое слово «уничтожу» превращается в неистовую потребность разорвать врага на части.

Когда «я должен» сменяется безумным «я хочу».

На шее Юри вспыхнуло огненное кольцо.

Сдерживающая Цепь Обжигающего Огня, до этого момента сдерживавшая бушующее в его груди Пламя Сердца, с тихим треском расплавилась и исчезла навсегда.