— Гх!..

Эстор резко открыл глаза.

Он попытался приподняться, но резкая, острая боль пронзила всё тело. Юноша стиснул зубы, с трудом сдержав невольный стон.

Он вспомнил последнее, что видел перед потерей сознания. Тот удар, который казался абсолютно, принципиально непреодолимым. Простой, канонический диагональный взмах снизу вверх.

Но этот удар с лёгкостью перерубил все его защитные техники. И не только саму технику. Эстор горько усмехнулся и повернул голову.

Правой рукой он всё ещё сжимал рукоять, но лезвие его любимого меча, с которым он тренировался с самого детства, было переломлено пополам. Даже частичные вкрапления этериума и мощь Меча Света не помогли оружию выстоять против этой силы.

Взглянув на обрубок клинка, он вспомнил свой последний выпад. Оправдываться было глупо.

Возможно, это прозвучит самонадеянно, но тот удар, как казалось самому Эстору, был лучшим в его жизни.

С тех пор как он встретил Владыку Чёрного Пути Клинок, образ меча не покидал его сознания ни на секунду, и эта атака оказалась самой близкой к идеалу из всех, что он когда-либо совершал.

И всё равно его сломали. Меч Света лопнул, клинок разлетелся на куски, а самого его глубоко полоснуло по телу, после чего он лишился чувств.

За мгновение до ранения он подумал:

«Конец. Я умираю».

Страха перед смертью не было, но оставалось глубокое, щемящее чувство сожаления. Стоило ли заранее написать завещание? Как сильно дедушка будет горевать по нему?

А Юри и Ха Рён? Лишь бы они не вздумали мстить Демону Меча. Ведь это он сам навязал бой человеку, который не желал драться, и сам шёл на смерть с открытыми глазами.

Ему так хотелось и дальше тренироваться. Превзойти мастерство Демона Меча. В мире оставалось ещё столько вещей, которые он хотел рассечь, столько вершин, которых он так и не достиг.

А значит... он не хотел умирать.

— Почему я ещё жив? — спросил Эстор, преодолевая боль и приподнимаясь на локтях.

Демон Меча сидел у запертых ворот, прижимая к себе ножны с мечом. Он неторопливо пил из горлышка вино из какой-то фляги.

— Твой последний удар, — Демон Меча оторвался от фляги. — Будь ты им удовлетворён, я бы прикончил тебя на месте.

— ...

— Встречал я таких дураков. Мол, «я сделал всё, что мог», «враг слишком силён», «мне его не победить»... Те, кто смиряются с поражением перед лицом смерти. Как по мне, это не смирение, а обычная трусость. Но в твоих глазах я увидел лишь жгучее сожаление.

— Я ещё слишком молод, чтобы умирать с чувством выполненного долга или просто сдаваться, — криво усмехнулся Эстор.

Ви До Ён хмыкнул и снова приложился к фляге.

— К тому же... твой последний выпад был действительно хорош. Я и раньше думал, что убивать тебя — пустая трата таланта, но после этого удара мне окончательно расхотелось лишать тебя жизни.

— Для человека, который не хотел меня убивать, вы полоснули слишком глубоко.

Обычно Эстор не терял сознание от рядовых ранений, но когда клинок Демона Меча коснулся его тела, разум мгновенно отключился. Настолько этот удар был близок к самой смерти.

— Если бы я ударил вполсилы, ты бы продолжил бросаться на меня, — равнодушно отозвался Ви До Ён, убирая флягу.

— Я залил твои раны зельем исцеления, но оно было дешёвым, так что двигаться тебе пока противопоказано. Попробуешь встать — порезы откроются, и тогда ты точно истечёшь кровью.

— ...

— Я думал, что если лишу тебя чувств или заставлю признать поражение, эти ворота откроются... но они заперты намертво.

Демон Меча вздохнул и оглянулся на ворота за своей спиной.

— Похоже, условия открытия здесь куда сложнее, чем я думал. Или всё дело в том, что ты сам не признал поражения? Интересно, что для этого нужно: убить тебя окончательно или вогнать в глубокое отчаяние? Неужели даже после того, как твой меч сломали, а самого тебя изрезали до полусмерти, ты не почувствовал страха и не признал проигрыш?

— Я же уже говорил вам.

— Про то, что это предательство друга? Смешной ты парень. Я ведь не побегу хвастаться на каждом углу, что одолел тебя и сломил твой дух. Мог бы просто промолчать, и никто бы не узнал.

— Для меня это было позором. К тому же, если бы я сдался и открыл проход... вам пришлось бы отправиться на защиту Гвимёна. А я не могу позволить вам напасть на моих друзей.

— Хах, — Демон Меча покачал головой. Юноша был упрям до глупости.

— Больше не буду тебя переубеждать, Эстор Орсия. Мне и самому неохота открывать эти ворота, так что посижу здесь, пока всё не закончится.

Ведь если ворота откроются, ему придётся идти на помощь Золотой Свинье. А лишняя морока Демону Меча была ни к чему.

— Порезы откроются, я же предупредил, — нахмурился Ви До Ён, заметив, что юноша снова пытается подняться.

— Исход боя уже решён, ты просто упрямишься. Чтобы остановить тебя, мне придётся прибегнуть к смертельным техникам, а я правда этого не хочу.

— ...

— Смирись. Я не требую от тебя ломать свои убеждения. Никто не может побеждать вечно. Поражения случаются со всеми, и сегодня просто не твой день.

Сдавшись, Эстор со вздохом опустился обратно на песок.

— ...Я многому научился у вашего меча. Спасибо за науку и за то, что пощадили.

— И с чего вдруг ты заговорил так вежливо?

— Потому что я понял, что вы воин, заслуживающий искреннего уважения.

— Преувеличиваешь. Я не достоин уважения. Единственный, кто заслуживает его — твой дед, Император Меча.

— Ваше мастерство превосходит любые ожидания. Почему же вы так говорите?

Эстор озвучил вопрос, который не давал ему покоя:

— Я не смею судить ваш образ жизни... но я искренне вас не понимаю.

— Мой образ жизни? И что же в нём не так?

— С вашей силой вы могли бы занять почётное место в любом уголке континента.

— Я же сказал: это слишком хлопотно и утомительно.

— Тогда почему бы не возродить вашу школу? Я знаю, что когда-то вы были главой Школы Пронзающего Меча. Неужели даже это кажется вам слишком скучным и хлопотным?

— Ха-ха...

Ви До Ён сухо рассмеялся. В его смехе не было злости. Напротив, он посмотрел на Эстора с теплотой.

Упрямый юноша и его последний, великолепный удар пришлись ему по душе.

— Ты слышал о Школе Пронзающего Меча?

— Почти ничего... Знаю лишь, что это была крошечная школа в глухих горах.

— Всё верно. Наша школа ютилась в богом забытой горной деревушке. И я, и мои ученики — все мы были родом из тех мест.

— ...

— Мой отец, предыдущий глава школы, пришёл в деревню со стороны. Он был бродячим воином, но в одной из стычек потерял руку, после чего решил осесть в тихом месте. Жители поначалу дичились его — ещё бы, однорукий калека с изуродованным шрамами лицом просит приюта.

Чтобы завоевать доверие крестьян, отец начал помогать им своими боевыми навыками.

Опыт бродячей жизни научил его отлично владеть мечом даже с одной рукой.

Дикие звери и монстры в тех горах не представляли большой опасности для мастера.

Пока крестьяне с подозрением наблюдали за ним из-за заборов, отец выходил за пределы поселения и безжалостно истреблял тварей, рыскавших в темноте у границ деревни.

— Приняли его не сразу. К подозрению примешался страх. Но отец раз за разом выходил защищать деревню, помогал охотникам, рубил дрова. Переломным моментом стал день, когда он в одиночку разогнал банду разбойников, решивших поживиться за счёт крестьян.

После этого его наконец признали своим.

— Вскоре деревенские парни потянулись к нему, желая обучиться фехтованию. Так и родилась Школа Пронзающего Меча. Наше «поместье» представляло собой ветхую избушку на окраине, а тренировочной площадкой служил обычный двор.

Место было настолько невзрачным, что язык не поворачивался назвать его школой боевых искусств. Но когда простые деревенские юноши начали искренне звать его «учителем», однорукий бродяга преисполнился гордости, объявил себя главой и повесил над дверью табличку с громким названием.

В любом крупном городе над этим бы только посмеялись, но крестьяне радовались от всей души и даже устроили по этому случаю праздник.

— В такой атмосфере я и родился. С пелёнок все уважительно звали меня «молодым главой». Мой отец... жутко гордился своим статусом. Он постоянно усаживал меня перед собой и часами распинался о величии нашего Искусства Пронзающего Меча. Сетуя на потерянную руку, старость и старые неизлечимые раны... По сути, он просто оправдывал собственную слабость, но его вывод всегда был один.

«Наш стиль при должном усердии способен потрясти весь мир.»

— Он завещал мне возродить величие школы и вывести её из этих глухих лесов в сияющие мегаполисы. Маленьким я свято верил его словам, прилежно учил Искусство Пронзающего Меча и в итоге унаследовал титул главы. Примерно в то же время отец окончательно выжил из ума — начал бегать по деревне с метлой вместо меча, пока в один прекрасный день не сорвался с крыши и не разбился насмерть.

— ...

— Так я стал вторым главой «Великой» Школы Пронзающего Меча. Сменилось поколение не только лидеров, но и учеников. Прежние взрослые ребята разбежались, как только отец лишился рассудка, но им на смену пришли новые деревенские мальчишки, желавшие учиться у меня.

Ви До Ён замолчал, сделав ещё один глоток. Его взгляд, устремлённый куда-то вдаль, казался абсолютно опустошённым.

— Что-то я заболтался, увлекшись историей этой никчёмной деревенской школы. В общем, став главой, я пережил немало событий... Но знаешь ли ты, почему в итоге я запечатал двери нашего поместья и распустил учеников?

— Нет... не знаю, — честно признался Эстор.

Истинные причины, по которым Демон Меча Ви До Ён разогнал учеников и закрыл школу много лет назад, оставались тайной для всего мира боевых искусств.

Об этом ходило множество слухов, и ни один из них не красил мастера.

Болтали, будто ученики сбежали сами, не выдержав пьяных выходок своего наставника, или что он просто спустил все сбережения школы в игорных домах... Впрочем, все эти сплетни вполне соответствовали его текущей репутации.

— Мне сказали, что стиль, который я унаследовал, и сама моя школа — полнейший мусор.

— Что?..

Это было настолько неожиданно, что Эстор опешил. Ви До Ён негромко рассмеялся, глядя на его реакцию, и продолжил:

— Прошло около пяти лет с тех пор, как я занял пост главы. Однажды глубокой ночью к нам постучался незнакомец. Это был совсем молодой мечник, только-только начавший свой путь, и он с порога потребовал принять его в ученики.

Разумеется, Ви До Ён отказал ему. Даже если его школа и ютилась в глуши, обучая деревенских ребятишек, она оставалась закрытым воинским кланом.

Он не мог доверить фамильные секреты первому встречному, чьего прошлого и характера совершенно не знал.

— Мой отказ взбесил его. Тогда он нагло потребовал отдать ему руководство по нашему стилю фехтования.

Конечно, отказ последовал и на этот раз. В те годы Ви До Ён ещё горел амбициями: он мечтал заявить о себе миру и превратить Школу Пронзающего Меча в величайший клан на континенте.

Он искренне верил в величие своего стиля. Разве мог он отдать секретную технику неизвестному проходимцу?

— После второго отказа он выхватил клинок и заявил, что заберёт стиль силой, если одолеет меня в бою. Я опешил от такой наглости, но страха не почувствовал. Все-таки за годы руководства школой мне не раз приходилось защищать деревню от разбойников.

Но, вопреки его ожиданиям, Ви До Ён проиграл. Спустя сотню разменов он весь истекал кровью. Поняв, что ещё немного — и незнакомец просто убьёт его, он признал своё поражение.

— Тот парень оказался самым сильным противником из всех, с кем я дрался. Проявив к нему уважение как к воину, я спросил: «Зачем столь выдающемуся мастеру понадобился наш скромный деревенский стиль?»

Демон Меча тихо рассмеялся, качая головой.

— Знаешь, о чём я тогда подумал? Я наивно надеялся, что слава о нашей школе всё-таки разнеслась по континенту. Или что вызов мне бросил человек, помнивший боевые подвиги моего отца.

Соперник же почти не пострадал и пребывал в крайнем восторге от своей лёгкой победы.

— Он расхохотался мне в лицо и сказал: «Да какой я мастер? Я просто пришёл за базовым навыком для начальных уровней. Твой стиль, конечно, отстой, судя по твоему виду, но я обязан забрать его, раз так написано в гайде».

Ви До Ён не понял значения странных слов вроде «уровни» или «гайд», но ясно уловил одно: его фамильное искусство смешали с грязью. Не сдержав гнева, он закричал: Да как ты смеешь?!

— Тот парень, должно быть, собирался прикончить меня. Поэтому он так легко раскрыл свой секрет.

— Он... был одержимым? — тихо спросил Эстор.

— Да. Он был переселенцем из другого мира.

Даже в их глуши люди знали о существовании одержимых.

В те годы переселенцы наводнили континент, и к ним относились с крайним подозрением.

Повсюду ползли слухи об их странном поведении, а в деревнях процветали дикие суеверия о том, как уберечься от подселения чужой души.

И этот парень во всех подробностях выложил, зачем ему сдался этот стиль Пронзающего Меча.

Ему просто требовалось хоть какое-то проходное умение для начального этапа.

В его «гайде» было написано: если не найдёшь ничего получше, отправляйся в Школу Пронзающего Меча, убей тамошнего главу, забери его стиль, а как прокачаешься — выброси за ненадобностью. Вот он и пришёл.

— Я слушал его и не верил своим ушам. Больше всего меня ранила сама мысль о том, что искусство, которое я перенял от отца и которому посвятил всю свою жизнь, назвали «мусором, который нужно выбросить».

Он кричал от ярости, доказывая, что их стиль велик и способен прославить любого воина, а все эти слова — наглая ложь.

— Но в ответ услышал лишь короткое: «Да это мусор». Стиль, который теряет всякую эффективность, как только ты прокачаешься выше среднего уровня. Навык, который не имеет смысла развивать дальше и от которого нужно избавиться при первой возможности. Так было чёрным по белому написано в его гайде.

— И что, по-твоему, случилось дальше? Как видишь, я стою перед тобой живой. Честно говоря, я и сам плохо помню, что тогда произошло. Мы обменялись ещё парой фраз... Ярость затопила мой разум, а когда я пришёл в себя, незнакомец лежал передо мной с перерезанным горлом.

— Глядя на его труп, я долго сидел в темноте. Наступал рассвет, скоро должны были прийти ученики. Первым делом я прикопал его тело на заднем дворе. Это было несложно.

Но пока Ви До Ён копал яму, его терзали страшные мысли.

— До того дня весь мой мир ограничивался деревней и окрестным лесом. Я ни разу в жизни не спускался с гор. Отец всегда твердил: спуск в долину — это начало твоего пути, и если ты не уверен, что сможешь прославить наше имя, сиди дома.

Но услышанные слова не давали ему покой. Он больше не мог притворяться, будто ничего не случилось. Написав записку, чтобы ученики не приходили на занятия, Ви До Ён впервые в жизни покинул родные горы.

— Я бродил около недели. Увидел города и поселения, которые превосходили нашу деревню в сотни раз.

— Я наблюдал за настоящими воинами. Заглядывал в таверны, видел их пьяные драки и дуэли на площадях.

— Тогда мне казалось, что каждый из них — великий мастер, способный расколоть небеса. В ужасе я спросил у прохожих, кто эти титаны, на что получил ответ: «Да это обычные посредственные бойцы второго сорта, умеющие только запугивать местных крестьян».

— ...

— Сгорая от стыда и непонимания, я вернулся в школу. Мальчишки прибежали ко мне, надеясь получить гостинцы из города, но я выставил их вон и заперся в избе на несколько дней.

Демон Меча грустно улыбнулся.

— Мой отец без конца твердил о величии нашего стиля, уверяя, будто до ранения он был грозой всего континента. Но когда я просил назвать его имя или прозвище, он лишь пафосно отмахивался, заявляя, что оставил прошлое позади. Эстор Орсия... Как ты уже, наверное, понял, мой отец был обычным хвастуном.

Но для Ви До Ёна его слова были истиной в последней инстанции.

— Я искренне верил, что овладею нашим стилем в совершенстве, спущусь в долину и прославлю Школу Пронзающего Меча на весь мир. Да, я мечтал стать величайшим воином. Сильнейшим клинком под небесами.

— ...

— Я верил, что мне это по силам. Но за ту неделю мой мир рухнул. Оказалось, я не стою даже тех посредственных городских бойцов, а наш фамильный стиль — мусор, пригодный разве что для неопытных новичков.

— И ладно бы дело касалось только меня. У меня было восемь учеников. Не все они горели боевыми искусствами, но двое из них искренне мечтали о славе великих воинов. Они грезили тем же будущим, что и я.

Три дня Ви До Ён не мог ни есть, ни спать.

— В итоге я выгнал ребят и заколотил двери школы. Убогий стиль, убогая школа... Осознав всю правду, я больше не мог смотреть им в глаза и врать, что учу их величию. Я и сам хотел навсегда выбросить меч.

Но не смог. Это было единственное, что он умел делать в жизни.

Всю жизнь он провёл с клинком в руках, мечтая о вершине славы, и просто так отказаться от этого было выше его сил.

— Меня душила обида. Какое право имел этот пришелец, заигравшийся у себя на родине, судить о нашем фамильном стиле? Что он вообще смыслил в мече? Эта злость и заставила меня вновь взяться за оружие.

— ...

— Я просто не хотел признавать реальность. Уверял себя, что приёмы тех городских бойцов казались мне сложными лишь потому, что я сам ещё слишком неопытен.

«Наш стиль не мог быть мусором.»

— Пять лет я безвылазно тренировался. Я препарировал каждое движение нашего стиля. Горизонтальный удар, вертикальный удар, выпад. Эти основы и составляли всё Искусство Пронзающего Меча. Доведя их до автоматизма, я снова спустился с гор. И то, что было дальше, тебе уже известно.

— Все в один голос твердили, что сильнейшим воином на континенте является Император Меча из клана Орсия. К тому моменту я уже прекрасно понимал, насколько слаб я сам и насколько прост наш фамильный стиль... но я всё ещё грезил о вершине. Поэтому я бросил вызов твоему деду.

Исход поединка решился мгновенно. Император Меча раздавил его.

— Я хотел стать новым Императором Меча, но остался лишь Демоном Меча, заняв место среди Непревзойдённых мастеров. Такова моя история. Возродить школу? Ха-ха... Во мне больше нет того огня. Да и права я такого не имею. Как может человек, не сумевший стать сильнейшим, вести за собой учеников? Те ребята давно бросили оружие и живут обычной, спокойной жизнью.

— Неужели вы не испытываете ненависти к тем пришельцам и к Злому богу, что призвал их? — с горечью спросил Эстор.

Человеческая душа способна годами питаться одной лишь местью.

— Нет, — покачал головой Демон Меча.

— Даже если бы мир не сошёл с ума, а тот парень не пришёл в мою избу... рано или поздно я всё равно осознал бы правду. Его визит лишь сэкономил мне время. Благодаря ему безвестный деревенский дурачок стал Демоном Меча, а его ученики не потратили лучшие годы на изучение бесполезной техники.

— И у вас совсем не осталось злости на того, кто написал этот гайд?

— В те годы я был в бешенстве. Но сейчас понимаю: оценка автора была абсолютно точной. Пусть я и не учил другие стили, мой текущий меч уже давно не имеет ничего общего с тем Искусством Пронзающего Меча. Тот «мусор» давно истлел в моей душе, оставив после себя лишь мою собственную технику.

Демон Меча криво ухмыльнулся.

— И всё же... мне безумно интересно. Если бы автор того гайда узнал, что проходной босс из захудалой школы, предназначенный на убой ради копеечной награды, стал Демоном Меча... что бы он почувствовал? Наверняка я не единственный, чью судьбу его писанина перевернула с ног на голову.

— Вы знаете, кто автор этого гайда?

— Понятия не имею. Тот единственный свидетель погиб от моей руки много лет назад. С тех пор я встречал переселенцев, но никогда не расспрашивал их об этом. Ты первый, кому я рассказал эту историю, Эстор Орсия.

— Но почему вы поделились этим со мной?

— Потому что когда-нибудь ты станешь сильнейшим клинком под небесами.

Ви До Ён вновь отпил из фляги.

— Сейчас этот титул принадлежит твоему деду, но в будущем он перейдёт к тебе. Твой последний удар убедил меня в этом. Вот и вся причина.

Был ли он очарован тем, как тот любит клинок и кого любит само оружие? Или просто хотел излить душу, вспомнив несбывшиеся мечты молодого главы горного клана?

Демон Меча тихо рассмеялся и снова поднёс флягу к губам.

— ...?

Он замер, так и не сделав глотка, и резко вскинул голову. Невидимая глазу, но ощутимая разумом волна прокатилась по пространству. Ви До Ён выхватил клинок и мгновенно вскочил на ноги.

— Что за чертовщина?..

— Господин Ви До Ён? — Эстор недоумëнно захлопал глазами, но лоб Демона Меча уже покрылся холодной испариной.

Он мгновенно скользнул к раненому юноше, готовый защитить его от неведомой угрозы.

Грохот!

Небосвод содрогнулся. Пропитанный кровью песок под их ногами внезапно потемнел и начал обугливаться, а температура воздуха резко взлетела вверх. Ви До Ён взвалил Эстора на плечо и оттолкнулся от земли.

Бах!

Обугленная арена мгновенно скрылась в море бушующего огня. Но на этом всё не закончилось. По фальшивому куполу неба побежали огненные всполохи, и небосвод начал с грохотом рушиться вниз.

Вжих! Сводя брови к переносице, Демон Меча ловко рассекал летящие на них огненные обломки и капли раскалённого дождя.

— Неужели это измерение рушится из-за того, что ворота так и не открылись?! Эстор Орсия, живо признай поражение!

— Не могу...

— Если этот барьер схлопнется, мы оба погибнем! Хватит упрямиться!..

Бабах!

Рушащийся купол взорвался, расколовшись на части. Демон Меча ошеломлённо замер, глядя на то, как обломки арены улетают в бескрайнюю ночную тьму.

— Да как так-то?..

В проломе чёрного неба парил исполинский, тонкий палец божества. А навстречу ему поднимался гигантский огненный столб, увенчанный извивающимся змеем из чистого пламени.

И это зрелище предстало не только перед их глазами.

На другом конце континента, посреди бескрайних вод Центрального моря.

Лореллия, дрейфовавшая на корабле по кроваво-красным волнам под хмурым серым небом, внезапно повернула голову в сторону горизонта.

— Ах!..

Увидев яркий столб пламени, пробивший небеса и отчётливо видимый даже с такого огромного расстояния, она счастливо улыбнулась.

— Ты наконец-то обрёл своё истинное пламя?

Сдерживающая Цепь обратилась в пепел, и священный огонь разгорелся в полную силу. Лореллия молитвенно сложила ладони, преисполненная чистейшего восторга.