— Никто не сомневается, — сказала кардинал Бок, высокая и добродушная, но вечно витающая в мыслях. — Как её зовут?

— Алекс, — ответил герцог Михаил.

— Никто не сомневается, Алекс.

Это была ложь. Сомнения были. У Алекс их было море. Каждую секунду они могли понять, что вместо потерянной принцессы нашли кусок дерьма. Но Галь Златница говаривала: «Не сдавай вранья. Признаешь правду и ты в жопе. Держись лжи, авось пронесёт. Ври до эшафота, ври с петлёй на шее, пусть хоронят твой труп, упёршийся в свою легенду. Правда это роскошь, которую ты никогда не потянешь».

— Вот ваша половинка монеты, — кардинал Бок шла по холодным коридорам Небесного Дворца так быстро, что Алекс еле поспевала, — Вот родимое пятно, и ваш дядя полностью убеждён…

— Полностью, — герцог Михаил ободряюще улыбнулся. Алекс была благодарна за эту улыбку, хоть и считала его болваном.

— …так что здесь никто не сомневается. Но в Трое… если доберётесь… захотят стопроцентной уверенности. Вы же не лавку сыров наследуете, верно?

— Нет, — Алекс усмехнулась. Лавка сыров была бы в самый раз. Сыр она бы потянула.

— Значит, нужна последняя капля. Вишенка на торте. — Бок задумчиво потрепала живот. — Сестра Стефану, запишите: купить булочку. Аппетит разыгрался. Кто ещё? Булочка?

Алекс никогда не отказывалась от еды, но кардинал резко остановилась у массивной двери с бронированной стражей. — Мы пришли.

Она взмахнула рукой:

— Азул саз карга с этим жезлом, этим маслом, этой волей, этим словом освящаю врата. Дроз нокс карга – нечистым помыслам прохода нет. Аминь. Откройте.

Стражи повернули колёса, со скрежетом отъехали зубчатые засовы. Странно, что механизм снаружи. Словно дверь держала что-то внутри. Она открылась с шипением воздуха, и Бок шагнула внутрь. Алекс ненавидела магию. Белую, Чёрную, или ухмыляющихся ебучих шарлатанов с картами. Помнился тот провал, когда её наняли украсть книгу у колдуна… Но здесь всё было серьёзнее. Волосы на затылке встали дыбом. Она оглянулась. Герцог Михаил снова улыбался, идиот, будто верил в неё. Не бежать же теперь?

И она вошла. И сразу пожалела.

Комната за дверью была огромная, круглая, с куполом, ослепительно белая после полумрака коридоров. На отполированном полу – хаос колец, линий, металлических символов. У стен стояли девять монахов, каждый сжимал в руках предмет: свечу, серп, пучок трав. Их лбы блестели от пота, губы шептали молитвы, наполняя воздух эхом. Алекс вздрогнула, когда дверь захлопнулась, засовы заскрежетали снаружи.

Удивительно: вечно планируя побег, она всегда упускала момент.

Кардинал Бок уже шла через магический пол к лысой жрице у центра. Та, стоя на коленях, полировала пол тряпкой, дышала на него и снова терла. Рядом – клерк за переносным столом, дрожащий как осиновый лист.

— Прекрасно, — пробормотала Бок. — Прекрасно, прекрасно, хорошо-хорошо… Печати все перепроверены?

Жрица вскочила, пряча тряпку. — И перепроверены снова, Ваше Высокопреосвященство. — Она протянула Бок какой-то кристалл на рукояти.

— Жаровни полны, на случай инцидента?

— На этот раз они не прорвутся, Ваше Высокопреосвященство.

Бок прищурилась, разглядывая комнату через кристалл. — Эти ублюдки вечно лезут в швы, помни. Вечно.

Лысая жрица сглотнула. Алекс заметила, что та сбрила и брови. — Как можно забыть, Ваше Высокопреосвященство?

— Хорошо, прекрасно, отлично. — Кардинал поманила Алекс. — Не волнуйся, здесь нет неправильных ответов.

Алекс попыталась улыбнуться. По её опыту, неправильные ответы были всегда, и она вот-вот их выдаст.

— Перед началом… — Бок взяла её за плечи, подвинула вперёд, потом чуть назад, пока не осталась довольна. — Оставайся внутри круга. — Алекс посмотрела вниз: её новые туфли стояли внутри латунного круга в центре зала. — Оставайся внутри круга. Всегда. — Бок отошла к жрице с книгой, кивнув герцогу Михаилу. — Присоединяйтесь, Ваша Светлость, нам нужно быть южнее оси. Не волнуйся… как её зовут?

— Алекс, — сказал герцог.

— Не волнуйся, Алекс, всё по протоколу. Хотя протокол всё равно предполагает колоссальные риски, мы все их осознаём…

Алекс сглотнула. — Э-э…

— Просто оставайся в круге. Что бы ни случилось. Вводите их!

Две двери в противоположных концах зала открылись. Вошли две группы стражников, несущих на шестах кресла. Девять монахов, казалось, молились ещё яростнее, пот струился по их лицам.

В креслах сидели двое в белых рубахах, с завязанными глазами, в цепях. Мужчина и женщина, хотя трудно было сказать – кожа да кости, губы в струпьях. Они болтались, как тряпичные куклы, головы бессильно склонились. Оба выглядели как трупы нищих. Таких она видела слишком часто. Слишком часто сама чуть не становилась такой.

Стражи поставили кресла по бокам от Алекс и бросились прочь. Будто принесли две бочки с порохом, а Алекс – горящая спичка. Восьмеро закалённых ветеранов, и все выглядели напуганными до смерти.

— Э-э… — Алекс озиралась в поисках выхода. Но механизм-то снаружи.

— Начинаем, — сказала Бок.

Цепи загремели. Мужчина и женщина дёрнулись вперёд, схватив Алекс за руки. Она дёрнулась, чуть не отступила, но вспомнила про круг и замерла.

Женщина заговорила звенящим голосом:

— Я вижу эльфов!

— Эльфы идут! — завопил мужчина. — Их слепые безумные боги голодны!

— Спаси нас, Господи, эльфы идут! — визжала женщина, сжимая руку Алекс до боли. — Голодные, голодные, смеющиеся.

Алекс в панике уставилась на Бок, но та отмахнулась:

— Не волнуйся. Они всегда это говорят.

— И это хорошо? — пискнула Алекс.

Бок почесала под красной шапочкой:

— В долгосрочной перспективе – проблема, но пока…

— Я вижу великое строение! — Женщина дёргалась, меча головой. — Древнее, с башнями на башнях, ноги в море, глава в облаках. Реки на небесах, сады в вышине.

— Колонна Трои, — кардинал Бок многозначительно взглянула на герцога Михаила. Жрица вытащила карандаш из-за уха и лихорадочно записывала.

— Вижу испытания, — прошептал мужчина, хрипя, как пергамент. — Испытания огнём и сталью.

Алекс сглотнула. Даже если б они говорили о пирогах, звучало бы зловеще.

— Башня… высочайшая башня… и свет… свет, ведущий верных… ложный свет… истинный свет… отражённый свет…

Бок прищурилась, будто промыватель золота, вглядываясь в каждое слово.

— Охота внутри… охота снаружи… кривая тропа… по земле… по морю…

— Я вижу зубы, — сказал мужчина.

— Я вижу зубы, — повторила женщина. Становилось жарче? Алекс вспотела. — Вижу монаха и рыцаря… волка в краске… смерть и не-смерть… кровь… круг…

— Вижу колесо…

— Вижу пламя! — женщина рявкнула, заставив Алекс вздрогнуть. — Огонь… очищающий огонь… огонь в её конце.

— Огонь в её начале, — тихо добавил мужчина, едва слышно сквозь нарастающий гул молитв.

— Огонь в начале… — Бок и герцог переглянулись. — Рождённая в пламени…

— Пиродженнетос… — Михаил улыбнулся.

— Эльфы! — мужчина сжал её руку так, что кожа задымилась. Алекс закусила губу. Повязка на его глазах тлела, коричневые пятна прожигали ткань. — Эльфы идут!

— Достаточно! — Бок хлопнула в ладоши. Пальцы пророков разжались, головы запрокинулись — они снова стали двумя трухлявыми трупами. Монахи бросились поливать пол водой; где капли попадали на металл, вставал пар. Жрица сверилась с компасоподобным прибором, сделала пометку и облегчённо выдохнула.

— Хорошо, отлично! — Бок уставилась в потолок. — Итак… сего дня, 21-го числа месяца Верности… — Клерк заскрипел пером. — Я, кардинал Бок, в здравом уме, не осквернённая Чёрной Магией или демоническими силами и т.д., свидетельствую: кандидат проверен в очищенной бледной палате под девятью печатями через Оракулов Небесного Хора… Чёрт! — Она обернулась. — Как её звали-то?

— Алекс, — сказал герцог Михаил.

— Можешь выходить из круга, Алекс, мы закончили.

Алекс отступила от обмякших Оракулов, нервно потирая руки. Пальцы ещё горели от их прикосновения.

— Ты справилась. — Герцог улыбался, сжимая её плечо.

— Я просто стояла.

— Императрицы этим и занимаются. — Он повёл её к столу.

— Что такое Пиродженнетос? — прошептала она.

— Титул детей, рождённых в Императорской опочивальне под Пламенем Святой Наталии в Фаросе Трои. Только императрицы и их первенцы могут рожать там. Это высший знак легитимности.

Бок склонилась над клерком, диктуя:

— …Её Святейшество Бенедикта Первая, облечённая властью коллегии кардиналов, папской буллой и священным писанием, провозглашает её принцессой Алексией Пиродженнетос, рождённой в пламени, старшей дочерью Ирины, старшей дочери Феодосии, единственной законной наследницей Змеиного Трона Трои.

Алекс моргнула, наблюдая, как Бок выхватывает перо и ставит размашистую подпись.

— И вот… — Кардинал швырнула перо в чернильницу, забрызгав клерка, и сияюще улыбнулась: — Вперёд.

— Ладно. — Алекс сглотнула. — Блять.

— Они сожрут нас всех… — прошелестел один из Оракулов, когда его уносили. Слёзы сочились сквозь обгоревшую повязку, стекая по впалым щекам.

Алекс уплетала еду, чуть не тычась лицом в тарелку. Вилка мелькала, еда падала, но пока что-то попадало в глотку это победа. Герцог Михаил смотрел с другого конца стола, слегка поморщенный. Видимо, принцессы так не едят. Похуй. Когда ты голодал по-настоящему, жрёшь быстро, пока дают.

— Эльфы восстанут вновь, — вещала кардинал Жижка во главе стола. — Европа должна объединиться… или пасть во тьму.

— Угу, — пробурчала Алекс с полным ртом. Эльфы, конечно, ублюдки. Но пока далеки. Вчера её щипали не их клещи.

— Раскол должен быть исцелён! — Жижка сверлила взглядом. — Восточная Империя вернётся в лоно Церкви!

«Раскол, Церковь, бла-бла-бла». Алекс плевать хотела, но молчала. Жижка явно была важной шишкой: тёмная мебель, лики мучеников на стенах, золотая цепь с драгоценным Кругом, брошенная на стул.

Богатство – одно, но так небрежничать? Это власть.

Алекс подумывала стащить пару предметов. Не воровство, а перераспределение. Но платье с узкими рукавами мешало. Может, за десертом подфартит.

— Верные объединятся под знаменем Папы! — Жижка гремела. — Новый крестовый поход изгонит эльфов в бездну!

Кардинал уставилась на Алекс, та замерла с вилкой у рта. Капля соуса шлёпнулась на тарелку.

Взгляд Жижки заставил её задуматься: а не секс ли она хочет? Священникам нельзя, но некоторых это только распаляет. Слуга подливал вино и Алекс пила, как ела: жадно. Комната плыла, уши горели, нос вспотел.

— Рада помочь, — пробормотала она, жуя. Лучше согласиться, а потом смыться. — С крестовыми походами… и всем…

Кардинал приподняла бровь. — Ваша преданность Церкви будет вознаграждена в этом мире и в грядущем.

Алекс подавилась, заглотив слишком большой кусок, и принялась колотить себя в грудь, запивая вином. — Небесные награды подождут, — она ухмыльнулась, — а земные можно сейчас? А?

Никто не засмеялся.

Боже, я пьяна. Решение? Выпить ещё. Она осушила бокал.

— Нам нужно спешить в Трою, — говорил герцог Михаил. — Леди Севера*, моя верная подруга, осталась там после войны. Она хранительница Покоев Евдоксии. — Он поднял сложенный листок. — Рискуя всем, она держала меня в курсе. — И сделал то, чего Алекс боялась: протянул бумагу ей.

*(В оригинале Леди Севера звучит как Lady Severa, так что Север это не направление, а имя собственное — Севера. Ударение на второй слог.)

— Леди Севера, — пробормотала Алекс, — Отлично. Отлично. — Она развернула письмо и нахмурилась, как священник над Писанием. Текст был аккуратен, но для неё столь же понятен, как узоры голубиного помёта на подоконнике. — М-м. Угу.

Герцог Михаил поморщился, забрал письмо и перевернул правильно. — Она пишет, что сыновья Евдоксии укрепляют позиции. Не будь они врагами друг другу, один уже…

— Что? — Алекс перестала ловить последние капли вина. — У меня есть кузены?

— Сыновья Евдоксии. Мои племянники. Четыре герцога, каждый подлее предыдущего. Марциан, Констанс, Саббас и Аркадий. — Он выговаривал имена, будто перечисляя смертные грехи.

— Они хотят трон?

— Они сделают всё, чтобы заполучить его, — сказала кардинал Жижка.

Алекс высосала остатки еды из зубов. Вкус уже не радовал. — Они опасны?

— Влиятельные люди Восточной Империи, — ответил герцог Михаил. — Те, кто насаждал террор Евдоксии.

— Люди с землями, деньгами, властью. — Кардинал ткнула вилкой в мясо. — С армиями, шпионами и убийцами. Без страха за души. Готовые, по слухам, использовать запретную магию, сговор с демонами и хуже.

— Хуже? — Алекс ёкнула.

Герцог Михаил нервничал. И не зря. О кузенах он умолчал, как и о чёрной магии. — Евдоксия не только убила твою мать и узурпировала трон. Она была могущественной колдуньей. После войны основала в Трое ковен.

— Они практиковали Чёрную Магию, — прошипела Жижка. — Открыто! Надругательство над могилами героев Крестовых походов!

Герцог Михаил покачал головой. — Евдоксия всегда была одержима душой.

— Звучит… — Алекс прищурилась. — Благочестиво?

Жижка фыркнула с отвращением. — Душа это частица Бога в каждом из нас. Манипулировать ею — высшая ересь.

— Как вообще можно манипулировать душой? — пробормотала Алекс, не жаждущая ответа.

— Она проводила… эксперименты, — сказал Михаил.

— Мерзкие эксперименты, — добавила Жижка.

— Она начала… соединять человека и зверя.

— Типа… собачья голова на человеческом теле? — Алекс чуть не рассмеялась, но встретила леденящие взгляды. — Серьёзно? Собачья голова?

— Людям даны души, — пояснил герцог, — Зверям нет. Евдоксия верила, что, сливая их плоть, найдёт душу. Высвободит. Поймает. Приручит.

— Она хотела поработить осколок Бога, — прошипела Жижка. — За пятнадцать лет в Земной Курии это самое порочное кощунство.

— Ох, — хрипло выдавила Алекс.

— Теперь вы понимаете, Ваше Высочество, почему нельзя допустить её сыновей на трон. Почему её наследие должно быть вырвано с корнем. — Жижка жевала, глядя на Алекс, как на кусок мяса. — Вы совершаете подвиг. Благородный. Праведный.

В комнате будто подул ветер, или это дрожь пробежала по спине Алекс. — Мне не говорили, что нужно быть храброй.

— Для императрицы, — сказал герцог, — это само собой разумеется.

— Но помните: вы на шаг впереди, — Жижка отложила вилку. — Никто за пределами Дворца не знает, что принцесса Алексия жива. Вы подойдёте к Трое тайно, с избранными. Копии папской буллы о вашей легитимности отправят к леди Севере. Пока сыновья Евдоксии грызутся, вы ударите, как молния с небес!

Алекс не чувствовала себя молнией. — А если они победят раньше?

— Риски есть, — признал герцог. — Тысяча миль до Трои, враги могущественны…

— Я выросла в трущобах! — Алекс ткнула вилкой в окно, горошина прилипла к стене. — Я видала всякое, но я не знаю ни хуя о том, как быть принцессой!

— Вы способная ученица, — без эмоций сказала Жижка. Её вряд ли что-то трогало, кроме землетрясения.

— Но эти кузены с армиями и деньгами… мне придётся с ними драться?

— Я буду драться за вас, — герцог улыбнулся так слащаво, что Алекс захотелось в туалет. Или это вино.

— Герой-защитник! — Жижка возвела глаза к потолку, расписанному под закатное небо. — С вами Папа и сама Спасительница. У них убийцы, у вас – святые и ангелы!

По опыту Алекс – Всевышний всегда за фаворитов, а надеяться на ангелов значит быть в полной жопе.

— Не забывайте: у вас есть то, чего нет у узурпаторов, — герцог ударил кулаком по столу. — Право! Вы – Алексия Пиродженнетос, рождённая в пламени, избранная Оракулами!

Право. На рынке Галь Златницы право стоило меньше грязи. Алекс поняла: она влипла. Влипла в шахту, где на дне – еретики, кузены-убийцы и украденные души.

— Но у них маги, полузвери, дьяволы…

— Да, — Жижка улыбнулась впервые. Алекс передумала: лучше бы хмурилась. — Но у нас свои дьяволы.