Тирнаног, Северный горный хребет

Магнус

— Да брось ты, Магнус. Хватит дуться. Попробуешь поймать этого малого, когда вернемся с задания, — поддразнила меня Астра через приватный чат, пока мы сидели на спине Элеганс.

Дрейк быстро приближался к горному хребту, отделявшему луга Хохберга от Мицелия. В это верилось с трудом: всего день относительно спокойного полета позволил нам преодолеть расстояние, на которое при пешем переходе ушло бы больше двух недель.

— Я не дуюсь, — ответил я. — Меня просто раздражает необходимость признать поражение. Пытался бы я ловить эту крысу еще день или неделю – разницы никакой. Но это не значит, что я забуду об этом. Я просто обязан вернуться и попробовать снова, когда стану быстрее.

— Ну, ты воровал его яйца и съел его хвост. Так что нечего жаловаться на укушенный палец, — заметила она. — Серьезных ран он тебе не нанес, так что твои чувства по этому поводу кажутся мне слегка иррациональными.

— Этот мелкий ублюдок дождался, пока мне придется ухватиться за край выступа, и только тогда напал, — возразил я. — Не будь на мне перчаток, я мог бы сорваться и свернуть себе шею.

— Ты бы просто использовал мерцающий шаг, чтобы погасить падение, так что всё было бы в порядке.

— Мелочи, — парировал я. — Ты серьезно ставишь под сомнение моральность охоты на животное ради мяса? Женщина, которая при любой возможности предлагает мне вместе отправиться в дикие земли?

— Нет, — Астра задумчиво хмыкнула. — Просто указываю на то, что твоя мотивация в охоте на конкретно этого молниеноса выходит за рамки простого промысла. На остальных-то тебе было плевать, хотя вокруг их были сотни.

— В любом случае… яйца у нас, и они надежно спрятаны дома. — Я пренебрежительно махнул рукой, желая поскорее сменить тему. — Я просто думал о том, насколько быстрее передвигаться на дрейке. Если не считать случайных летающих монстров, такой способ передвижения еще и куда безопаснее. С ума сойти. В прошлом году нам пришлось пересекать эти горы пешком!

Я указал на горную гряду, к которой мы направлялись. Именно оттуда я в прошлом году наблюдал за Мицелием.

— Всему виной был договор, — объяснила Астра. — Пока он действовал, ни одному клану не разрешалось вводить в этот район военные ресурсы. Будь то воины-партнеры, воздушные суда или ездовые животные. Старый Лагерь задумывался как нейтральная зона без каких-либо компромиссов. Площадка, где молодое поколение могло бы взаимодействовать с другими кланами. По крайней мере, таково было намерение при подписании договора. Печальная реальность выглядела иначе: куча горячих идиотов боролась за никчемную выгоду, продолжая соперничество своих родителей.

Разговор прервался: мне пришлось крепче вцепиться в шипы на спине Элеганс. Дрейк разогнала свой внутренний двигатель, чтобы набрать высоту.

Свой особый метод реактивной тяги она использовала редко, только когда не требовалась скорость, предпочитая большую часть времени парить. И если фазы планирования в нашем путешествии были относительно комфортными, то без периодических ускорений дрейка с вызывающей тошноту силой я бы с радостью обошелся.

Когда Элеганс снова перешла на затяжное планирование, Астра продолжила:

— К сожалению, в Мицелии нам придется полагаться на собственные ноги. Дрейки не выносят тамошней жары и живущих там паразитов. Но главная проблема – споры в воздухе.

— Разве она не может долететь до побережья, высадить нас и вернуться? — Спросил я.

— Возможно, если бы мы решили десантироваться прыжком в полете. Я бы предпочла этого не делать, — ответила Астра. — Из-за тумана мы не будем видеть, что под нами.

В Мицелии царил уникальный микроклимат. Влажный воздух постоянно шел со стороны моря, способствуя образованию облаков, которые затем разбивались о горный хребет и проливались дождем. Это обеспечивало на берегу очень жаркую и влажную среду. Из-за этого воздух был насыщен спорами местной флоры, и все они были крайне заразны.

— Если один из наших дрейков по какой-либо причине будет вынужден спуститься в туман, смерть почти гарантирована, — продолжила Астра. — Их способ передвижения основан на вдохе и выдохе. Не говоря уже о том, что высокие температуры станут для дрейков серьезным испытанием.

Самой узнаваемой чертой Мицелия был вечный туман, окутывающий землю. А если тумана не было, то проливной дождь сокращал видимость максимум до пары десятков метров. Если дрейки не выносили даже кратковременного воздействия, то оценка Астры была верна.

Я хмыкнул, признавая, что риск неоправдан. — Значит, приземляемся на самом безопасном пике и оттуда идем своим ходом.

— Думаю, это лучший вариант.

— Надеюсь, оно того стоит, — пробормотал я. — Как по мне, это поручение Мэри звучит в лучшем случае сомнительно.

— Хотела бы я сказать обратное, — отозвалась Астра, — но поиски одного из ее «старых друзей» и впрямь выглядят авантюрой. Особенно если учесть, что из письма не похоже, будто она видела его за последние лет десять. Не верю, что у кого-то ее уровня силы возникли бы проблемы с выживанием в Мицелии, но какая гарантия, что он всё еще с теми сектантами? Есть места и получше для жизни.

Мне нечего было ответить.

Согласно письму, нам предстояло отыскать небольшое, похожее на деревню поселение у самого берега. Его населяла группа, именующая себя мицелистами.

Астра заранее навела о них справки, но известно было немногое. В архивах Эйри сохранились лишь скудные записи, поэтому мы запросили дополнительные сведения у Матриарха и Караванщиков.

Самые надежные источники, которых удалось найти Ване, описывали мицелистов как небольшой клан, пытавшийся обосноваться на побережье и покорить негостеприимную среду Мицелия. Их успех был… в лучшем случае спорным.

Мицелисты представляли собой конгломерат, состоящий из отколовшихся групп Хохберга и Караванщиков. На начальном этапе миграции им удалось основать на побережье довольно защищенное поселение. К сожалению, как и многие малые кланы, они вели войну на истощение и медленно, но верно проигрывали. Если верить нашим источникам, их первоначальный успех был заслугой лишь нескольких очень могущественных личностей, которые тянули на себе и защищали всю группу.

Немногие посещали побережье и возвращались, чтобы поведать об этом.

Искательница Холли из Караванщиков сообщила нам, что мицелисты постепенно вымирают, их поселение с каждым годом редеет. Тем не менее они с религиозным рвением цеплялись за свои убеждения. Будто что-то удерживало их там. Эти сектанты редко покидали Мицелий, так что мы даже не знали, существуют ли они еще. Последний зафиксированный визит, о котором знали люди Холли, был совершен группой закаленных караванщиков около тринадцати лет назад.

— И почему я вечно позволяю втягивать себя в подобные ситуации? — Вслух спросил я сам себя, когда наш дрейк начал финальное планирование к плато на горе. Оно выглядело достаточно просторным, чтобы все три дрейка могли приземлиться без проблем.

Дальше лежал густой туман, скрывающий землю под собой.

— В ситуации? — Переспросила Астра.

— Вроде походов по кишащей монстрами глуши или смертельно опасным пещерам ради «укрепления связей», — пояснил я. — Хотя должен признать, приятно выбираться наружу, не чувствуя себя в самом низу пищевой цепочки. Моя глупость не может объясняться только тем, что ты красавица.

Моя напарница фыркнула. — Потому что эта миссия необходима – и, очевидно, потому что я красавица! Просто признай, что в глубине души ты самый настоящий дикарь. Чтобы подцепить тебя, мне достаточно было раздеться и покружиться перед тобой.

Я проворчал что-то невнятное, не в силах найти остроумный ответ в свою пользу.

Элеганс наконец достигла плато, и мы благополучно приземлились.

Когда мы спешились, Астра погладила Элеганс по боку. — Ждите нас столько, сколько сможете, но улетайте, если туман поднимется слишком высоко. Не рискуйте собой. Если здесь станет небезопасно, возвращайтесь в Старый Лагерь. Это может занять время, но в случае чего мы и сами сможем вернуться.

Элеганс повернула голову и изучила нас одним огромным глазом.

«Буду ждать здесь. Улечу в колонию людей, когда воздух станет плохим».

Больше говорить было не о чем. Элеганс не отличалась разговорчивостью. Собственно, кроме Петли, никто из знакомых мне дрейков не был болтлив. С другой стороны, возможно, Петля был со мной более разговорчив, потому что я был его наездником – и потому что я приставал к нему, как ребенок, когда узнал, что дрейки умеют общаться.

Мы собрались вместе и проверили снаряжение перед тем, как спуститься в туман. Спуск был крутым, но не настолько сложным, чтобы требовалось специальное оборудование. Мне, а также Тиаго и Джиневре пришлось спускаться по скалам, в то время как Астра, Талия и Марк перелетали с места на место, цепляясь за камни или вставая на удобные уступы.

Медленный темп был не самым худшим, потому что по мере спуска окружающая среда стремительно менялась.

Во-первых, чем глубже мы уходили, тем сильнее ощущалась высокая влажность. Спустя несколько минут пути я уже промок до нижнего белья. И не от пота, а из-за конденсата, оседавшего на теле.

Дышать тоже было нелегко, и мы быстро начали откашливать слизь. Воздух был настолько перенасыщен влагой, что дышать и без того было трудно, но проблему усугубляли частицы, похожие на пыль, которые содержались в каждой капле воды, парящей в воздухе.

Всего через полчаса Талия уже посоветовала всем принять дозу ее антипаразитарного средства, которое, по ее словам, было даже лучше масла смертоцвета. На этом она особо акцентировала внимание, когда объясняла состав своей смеси.

Я был почти уверен, что она просто не хочет, чтобы я снова пил масло смертоцвета.

После этого дышать стало легче, но высокая влажность по-прежнему оставалась проблемой.

Стало так плохо, что Астре пришлось оставить свой метод планирования, основанный на том, что ее филаменты обеспечивали достаточную площадь поверхности, чтобы нести ее, словно семя одуванчика. В данном случае большая площадь нитей Астры сработала против нее: филаменты начали собирать конденсат и отяжелели настолько, что полет стал невозможен.

Только Талия и Марк сохранили способность летать, так как им не составляло труда встряхнуть кожистыми крыльями, чтобы избавиться от воды.

По мере спуска скалистый обрыв выровнялся, пока мы не смогли идти по груде камней, осыпавшихся с горы из-за эрозии.

Наш путь продолжался, и вскоре камни покрылись толстым слоем мха. Покров был таким плотным, что я проваливался в него по колено.

Но это была лишь переходная фаза.

Когда мы приблизились к подножию горы, мы вошли в настоящий Мицелий, и видимость сократилась почти до нуля. Всё вокруг было покрыто толстым слоем слизи и губчатыми наростами.

Выглядело это сюрреалистично. Самая близкая аналогия, которая пришла мне в голову, – коралловый риф, решивший, что с него хватит моря, и заявивший свои права на сушу.

Нам приходилось выбирать путь с умом, потому что продвигаться сквозь густую слизь было почти невозможно. Вместо этого мы блуждали по ветвистой сети губок, стараясь держаться строго на восток, хотя нам ни разу не удалось идти именно туда, куда хотелось.

Если бы нам с Астрой пришлось полагаться только на обычное зрение, я бы быстро проголосовал за прекращение миссии, так как туман сократил видимость до считанных метров. Лишь благодаря моему второму зрению, пробивавшему туман более чем на два десятка метров, я чувствовал себя чуть увереннее.

У остальных членов группы были свои способы справляться с сенсорной депривацией тумана.

Но ничто не помогало нам игнорировать жуткую тишину, окружившую нас с тех пор, как мы оставили позади вечное синее солнце, палящее над Тирнаногом.

И чем глубже мы заходили, тем становилось темнее.

Тирнаног, восточная граница леса Дженг

Мэри

Я перестала тянуть самодельные сани, когда лежащий на них человек закашлялся. Прежде чем проверить его состояние, я через чат сообщила наездникам дрейков, кружившим над нами, что сделаю короткий привал для отдыха. Они подтвердили получение и рассредоточились, чтобы следить за окрестностями.

— О господи. Почему мне так плохо? — Герни снова закашлялся. — Такое чувство, будто голод и лучевая болезнь навалились разом.

Он поднял руки и начал ковырять кожу, отрывая полоску. — Черт. Это и есть лучевая болезнь! Я что, спал на реакторе?

— Ты говоришь со знанием дела. И да, ты действительно страдаешь от лучевой болезни, — сказала я, обходя сани и попадая в поле его зрения. Затем я сунула пакет с провизией в болезненно-худые руки Герни. — Ешь сам. С меня хватит насильственного кормления твоего мешка с костями.

Ученый ни капли не походил на себя прежнего, обычно округлого. Кожа его посерела и висела дряблыми складками, под которыми, впрочем, всё еще проступала стальная мускулатура.

Он закашлялся и моргнул, глядя на меня, видимо, не совсем веря в мое присутствие, а затем ухмыльнулся:

— Мэри, девочка моя. Как ты? Сама-то выглядишь не ахти, если позволишь заметить.

Я стиснула зубы и посмотрела на свои руки. Вены всё еще просвечивали сквозь кожу синим свечением излучения Черенкова, но всё стало гораздо лучше с тех пор, как я заглушила энергетическое ядро, полученное в результате мутации червя. Мое тело стремительно восстанавливалось, избавляясь от клеток, убитых радиацией.

Хотя я использовала полную мощь лишь недолгое время, это едва не стоило мне жизни.

— Возможно, я немного переборщила, — признала я. — Неделя-другая самокарантина должна помочь снизить уровень радиации до приемлемого, чтобы окружающие могли находиться рядом. Как раз столько времени и понадобится, чтобы добраться до Дженга.

— Понимаю, — прокомментировал Герни. Его уже куда больше интересовало содержимое пакета с пайком. — Полагаю, мне повезло быть живучим малым.

— Если бы я не знала, что ты выживешь, я бы спланировала спасение иначе. Что с тобой случилось, Герни? Почему Захария морил тебя голодом?

Герни пожал плечами, прежде чем набить рот куском сушеного звездорыба. — Честно говоря, понятия не имею, что творилось в голове у этого пацана. Я готовился к очередной скучной зиме, когда в моем маленьком королевстве всё полетело к чертям. Крики, люди гибнут, монстры прямо внутри стен. Я думал, Тирнаног породил какую-то новую дьявольщину, чтобы стереть человечество с лица планеты, пока Тхич внутри моего бункера не подняли восстание, чтобы ударить нам в спину. Потом прибыли их дирижабли и начали всех сгонять в кучу. К тому времени я понимал, что происходит, но не понимал – зачем.

— Захария сказал, что хотел что-то узнать от тебя перед тем, как я его убила. И он получил желаемое, — заметила я. — Что это было?

Герни нахмурился и проглотил еду, прежде чем ответить:

— Неужели? Понятия не имею. Знаю, ты мне не поверишь, но я доблестно сражался, пока Тхич не сумели меня скрутить. Потом они бросили меня в самую темную дыру, какую смогли найти, и забыли обо мне до лета. Захария навестил меня лишь однажды, чтобы поговорить, прежде чем меня перевели в камеру на одном из их дирижаблей.

— Ты уверен, что не сказал ему ничего важного? — Спросила я. — Может, ты был в бреду? Тебя накачали наркотиками?

Герни посмотрел на меня с раздражением. — Клянусь тебе, я был в таком же здравом уме, как и сейчас. Что, замечу, исключительный результат, учитывая обстоятельства. Без лишней скромности – я неплохо над собой поработал.

Я цыкнула языком. — Можешь пересказать ваш разговор с Захарией?

Герни глубоко вдохнул и выдохнул. — Он задавал странные вопросы о сиамских близнецах и о том, как подобная ситуация может повлиять на вирус рекомбинации. Клянусь, я не сказал ему ничего такого, чего он не мог бы узнать из общедоступных источников. Похоже, он пытался вычислить, как поставить примитивный эксперимент с неизвестной мутацией. Такой, где для успеха требуется строго определенный набор условий. Хотя не понимаю, зачем кому-то упрямо пытаться выяснить, как работает одна конкретная мутация, когда доступно столько других мощных возможностей.

Или, может быть, Зах просто хотел узнать, известно ли Герни о фиолетовой мутации.

Мои глаза сузились, пока я обдумывала слова Герни. — Сначала они охотятся за сестрами, а теперь за сиамскими близнецами? Что же они затеяли?

Герни нахмурился:

— Что еще за сестры?

Я рассказала ему всё, что нам удалось узнать к этому моменту. О фиолетовой мутации и ее связи с Землей. О том, что Тхич ищут сестер с определенными чертами. Информации было немного, но если кто и мог во всем этом разобраться, то только Герни.

Ученый внимательно слушал мой рассказ, не переставая есть. Судя по выражению его лица, он впервые узнал о масштабах, которые уже принял этот конфликт.

Даже когда я закончила, он какое-то время хранил молчание.

Герни заговорил лишь спустя порядочное время, когда я снова начала тянуть его сани.

— Сведений маловато, но я могу лишь согласиться с выводами твоих людей. Судя по всему, Тхич ввязались в какие-то эксперименты, восходящие еще к началу колонизации. Это не относилось к моим исследованиям, но в силу специфики профессии я был причастен к определенным… проектам. Вещи вроде неизвестных генетических образцов, попадавших под мои инструменты – их приносили типы из правительства и забирали, как только получали ответы.

Он хмыкнул.

— Я помню тот случай только потому, что он был крайне необычным. Образец ткани принес человек в костюме. Работать было особо не с чем, но я расшифровал генетическую последовательность. Весьма своеобразно. Ничего подобного я раньше не видел. В основе лежал преимущественно кремний. Прости мне мою расплывчатость, но получить в руки подлинную цепочку ДНК на основе кремния в то время было для меня настоящей диковинкой. О большинстве свойств организма с таким геномом я мог только догадываться. Используя аналогии с ДНК на основе углерода, я был почти уверен, что получившееся существо будет разумным и склонным к дуалистической морфологии. Когда большинство органов и конечностей имеют дублирующую замену. Тогда я предположил, что можно клонировать образец, используя геном человеческих близнецов в качестве основы. Результат был бы совсем не похож на оригинал, но это дало бы возможность продолжить исследования. Теперь, когда ты рассказала мне свою историю, это звучит очень похоже на сиамских близнецов. Хотя причина человеческого состояния в корне отличается от структуры ДНК образца. Если они экспериментируют, пытаясь поймать удачу с вирусом рекомбинации, я не удивлен, что у них возникли трудности.

Я на мгновение остановилась и оглянулась на Герни. — Разумным, говоришь. Думаешь, они принесли тебе кусок настоящего пришельца?

Герни покачал головой. — Кто знает? Они забрали у меня образец и вычистили мои компьютеры, как только узнали, что хотели. Еще одна причина для всего того, что я натворил позже.

Я кивнула и продолжила тянуть сани, желая лишь одного – поскорее вернуться на свою гору.

И, может быть… просто может быть… поиграть с Айзеком.