Тирнаног, Мицелий

Бальтазар

Бальтазар сидел в своем саду трав. По идее, это должно было его расслаблять, ведь Ниша наконец ушла, а остальные гости отправились на охоту. Вернутся ли они с победой и целыми – вопрос другой, но выглядели они вполне способными постоять за себя.

В одиночку никто из этих юнцов не выстоял бы против беляка, но если все шестеро навалятся на одного хищника, Бальтазар давал им неплохие шансы выжить в этой стычке. Главное, чтобы они действовали сообща и не позволяли зверю выцеплять их по одному.

Он вздохнул, едва заметно косясь в сторону: он кожей чувствовал, что за ним наблюдают и оценивают. И смотрели на него не как на милосердного благодетеля общины, а как на отца, который не справляется со своим долгом и не может сделать дочь счастливой.

Этот день должен был стать таким же, как и все остальные. Он – при своих растениях, жители деревни оставили его в покое, грибы делают свое дело, отпугивая дикое зверье, а Шармейн играет где-то с глаз долой, желательно подальше от стены.

Но все пошло не так.

Вместо этого дочь сидела по другую сторону стола и сверлила его взглядом, в котором читались осуждение и немой упрек. Это выражение лица она освоила в совершенстве.

Бальтазар больше не мог этого выносить. Ее поведение слишком напоминало ему мать, и в нем медленно, но верно просыпалась совесть.

— Я сказал «нет», Шармейн, — Бальтазар попытался придать голосу строгости, но понимал, что как отец он потерпел крах. С тех пор как умерла Петра, он замкнулся в своем горе. Он старался быть для дочери опорой, но на деле все ограничивалось лишь его присутствием и крышей над головой.

Что, впрочем, было уже больше того, на что могли рассчитывать большинство детей в этом мире. Но Бальтазар вырос на Земле, и у него были свои представления о том, каким должно быть детство. Его деревня просто не подходила для ребенка. А появление мальчика, Айзека, стало нежеланным напоминанием об этом.

Он любил Шармейн, но ему никогда не хватало духу по-настоящему заниматься воспитанием дочери. Наставлять ее, указывать на границы дозволенного. Именно поэтому она постоянно сбегала, стремясь остаться в одиночестве.

— Пожалуйста, — взмолилась Шармейн.

— Что именно в слове «нет» тебе так трудно понять? — Ответил он, но даже самому себе его голос показался слабым. Обрекать Шармейн на жизнь в этой деревне было жестоко. Особенно когда существовало, казалось бы, идеальное решение. В Эйри она была бы в безопасности. У нее появились бы друзья и сверстники. В Эйри она могла бы посещать нечто вроде школы.

Но она также неизбежно стала бы частью Эйри. Хотел того Бальтазар или нет, ее бы затянуло в политические игры кланов.

Бальтазар как мог обучал дочь дома, но при всех стараниях он знал: учитель из него никакой.

— Пожалуйста, — снова взмолилась она, видимо, почувствовав его слабину. — Я просто хочу навестить Айзека. Они могут вернуть меня сразу после этого.

Если он позволит это один раз, одним визитом дело не ограничится. Ведь так?

Это злило его, особенно потому, что он не мог привести ни одного логического аргумента в пользу того, чтобы оставаться в этой умирающей деревне, кроме желания сохранить место, где он и его жена, Петра, пытались построить дом. И желания держаться подальше от политики.

Хуже того, Бальтазар знал: будь Петра жива, она бы с него три шкуры спустила за то, что он держит дочь здесь.

И ни один из его доводов не имел веса для Шармейн. Она была слишком мала, чтобы понимать ловушки политики, и никогда по-настоящему не дорожила их домом. Девочка не помнила мать и не чувствовала себя обязанной следовать ее ценностям. Для Шармейн это место было клеткой. Тем более что единственный другой ребенок в деревне умер много лет назад.

— Шармейн…

— Тогда мы будем сидеть здесь днями напролет. — Девочка скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, вновь приняв вид молчаливого судьи.

Бальтазару потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что она задумала. Обычно девчонка была гиперактивным вихрем. То, что она оставалась неподвижной хоть сколько-нибудь значимое время, было крайне необычно. К тому же ее пульс замедлился, а дыхание стало ровным и редким.

— Шармейн, ты что, серьезно используешь «гибернацию», чтобы вывести меня из себя?!

Дочь не ответила. Она лишь не мигая смотрела на него с немым упреком в глазах.

Тирнаног, Мицелий

Марк

— Я по-прежнему считаю, что это чудовищно плохая идея, — сказал я, следуя за Астрой и Талией.

Мы покинули деревню два часа назад – как выразился весьма довольный собой Магнус, чтобы дать Бальтазару «помариноваться».

Наша группа не бежала, но и не шла прогулочным шагом: нужно было отойти подальше от деревни. Беляки начали побаиваться присутствия Древнего, так что наша охота была обречена на провал, если бы мы остались рядом с домом Бальтазара.

— Я победил в схватке с ночным ужасом только благодаря слепой удаче. Нет, даже не удаче. Я победил, потому что эта тварь со мной играла! — Я знал, что повторяюсь, но был убежден: это нужно говорить снова и снова – желательно при каждой удобной возможности.

— Тебе не кажется, что ты подобрала какого-то нытика? — Насмешливо спросила Астра свою подругу. — И кстати, ты так и не рассказала, как отреагировали твои родители, когда ты притащила домой парня. Когда я привела Магнуса, это выглядело так, будто я приволокла в дом бродячего пса.

— Марк слишком уж громогласно заявляет о своих тревогах, — признала Талия. — Но это не так уж плохо. В этом мире осторожность никогда не бывает лишней.

Она оглянулась и ухмыльнулась мне:

— Это лучше, чем быть помешанным на битвах, как Магнус. А мои родители не несут ответственности за мою личную жизнь. В отличие от тебя, я с самого начала дала понять, что никаких браков по расчету у меня не будет. К тому же твои так взбеленились только потому, что ты не представила им Магнуса до того, как «скрепила союз». Только представь, каково им было. Как будто их дочь вышла замуж за иностранца и сообщила об этом постфактум. Хотя они могли бы догадаться, чем закончатся твои вербовочные рейды, если ты там кого-нибудь встретишь.

Я потер переносицу, вспоминая постыдную сцену допроса о моих мутациях, пока родители Талии пытались выяснить, подхожу ли я их дочери. К несчастью, Талия, судя по всему, унаследовала от них решительность и склонность к логике: как только ей удалось убедить Сиенну и Ричарда в моей «пригодности», на меня начала давить не только сама Талия, требуя решительных действий, но и двое стариков, которые вовсю старались подстроить «благоприятные» ситуации.

К сожалению, у меня было предчувствие, что рано или поздно я пожалею о том, что сошелся с этой женщиной. Либо она сведет меня с ума, либо ее характер передастся мне.

Был еще вопрос любви. Физическое влечение присутствовало, если не считать крыльев. Я до сих пор не мог смириться с крыльями! И на ощупь они были такими странными! Но, как советовал Магнус, когда я доверился ему, любовь придет позже, над ней нужно работать. По крайней мере, в этом я был с ним согласен. Его философия звучала здраво.

А то, что Талия пыталась обучить меня медицине, чтобы я пошел по стопам ее семьи, стало вишенкой на торте. Если не считать первой помощи, я никогда не хотел быть врачом!

И зачем только я послушал любовных советов Магнуса? Может, мне стало бы легче, если бы я подождал еще месяц. Пробыв учителем Магнуса по выживанию около месяца, я должен был знать, что в социальных вопросах на него полагаться нельзя. Ради всего святого, он на моих глазах убил парня, который его разозлил, так просто, словно зарезал скотину.

С тех пор как я попал в Тирнаног, насилие стало для меня привычным делом. Но я мог честно сказать, что никогда не убивал другого человека своими руками до прихода в этот мир, и убийство до сих пор вызывало у меня внутреннее отторжение. Там, на Земле, я был чертовым бухгалтером!

Но опять же, это было мое решение – принять предложение Талии. Так что винить некого, кроме самого себя.

Магнус откашлялся, обращаясь к двум сплетничающим женщинам, шедшим во главе группы:

— Мы вообще-то вас слышим!

Затем он хлопнул меня по спине:

— Не дрейфь. Бальтазар рассказал нам все, что знал о беляках. Наш план настолько хорош, насколько это вообще возможно, если эти твари действительно так умны, как говорит Древний.

Я кивнул сам себе и нервно проверил колчан с отравленными стрелами. Он по-прежнему висел на боку, обеспечивая быстрый и удобный доступ к боеприпасам. Вероятно, это было неподходящее оружие при моей возросшей силе, но я так долго пользовался луком, что не мог представить себя с чем-то другим. — Ты прав, но это все равно плохая идея. И мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты выслушал объяснения Бальтазара от начала до конца.

Накануне Бальтазар поведал нам все, что знал о повадках беляков.

Они предпочитали нападать только на легкую добычу и обычно избегали прямого столкновения, если не были уверены в победе. Это были очень умные хищники-засадники, и чтобы поймать одного из них, нам нужно было выманить его из укрытия. Либо загнав в ловушку в месте, вынуждающем к бою, либо изобразив схватку, в которой он решит, что может победить, спровоцировав его на неосторожный выпад.

Из двух вариантов загнать беляка в угол давало больше шансов на успех. Обычно загонять врага в ловушку, не оставляя ему пути к отступлению, противоречило здравому смыслу. В конце концов, прижатый к стене зверь всегда сражается яростнее всего и наиболее опасен. Даже травоядные склонны давать отпор, если не видят возможности убежать.

К несчастью, если оставить беляку путь к отступлению, он им воспользуется при первой же возможности. А они склонны делать это, как только бой начинает складываться не в их пользу.

— Тебе стало бы легче, если бы я выслушал лекцию Бальтазара? — Усмехнулся Магнус. — Не переживай так. Астра ввела меня в курс дела ночью. У меня и так забот хватало – приглядывал за Айзеком и Шармейн. Моему пацану нужен был напарник.

— Астра, — прошептала Талия. — Магнус сейчас серьезно намекнул на то, что он «наставлял» Айзека, чтобы тот приударил за девчонкой? Твоему мальчику еще и года нет.

Астра кашлянула.

— Надеюсь, он просто позаботился о том, чтобы Айзек нашел друга. Не забывай, он впервые встретил другого ребенка. И Айзек гораздо взрослее, чем кажется.

— Мы все еще вас слышим, — повторил Магнус. — И если бы ты знала Айзека чуть лучше, Талия, ты бы поняла, что помощь ему была необходима. У этого парня ни одной лживой косточки в теле нет.

— И это не плохо! — Запротестовала Талия. — Надеюсь, ты не учишь его врать?

— Это плохо, когда дело касается общения с девушками. Существует такая вещь, как излишняя честность, — заявил Магнус. — Мужчины должны очень тщательно «фильтровать» свои слова, если хотят дружить с девушками. Или ты бы все равно выбрала Марка в партнеры, если бы знала, что твои великолепные молочные пушки определили семьдесят процентов его решения?

Астра обернулась на ходу, чтобы посмотреть на своего партнера, и я невольно задался вопросом: не пора ли мне уклоняться от «спонтанно» возникшей молнии.

— Конечно, одно великолепие – это еще не все! — Магнус быстро сменил курс, когда его прекогниция предупредила о неминуемой опасности. — Чем они больше, тем мягче. И по моему личному мнению, они идеальны, когда есть за что подержаться и сжать, и пальцы при этом не утопают. Верно, Марк?

— Я не хочу участвовать в этом обсуждении, — быстро ответил я. — Можешь сам копать себе могилу.

Впрочем, мне действительно нравилось, когда было что помассировать и прижать к груди. Но я бы никогда не признался в этом так нагло при всех.

— Нечестно, чувак! — Магнус притворился смертельно раненным, схватившись за сердце. — Я думал, мы друзья! Кореши на веки! Ты должен быть на моей стороне и поддержать беседу!

Талия тоже бросила на нас взгляд.

— Хоть обсуждение и детское, мне всегда было интересно, почему Марк так на них зацикливается в постели.

Я застонал.

— Пожалуйста, Талия, не уподобляйся им.

Магнус мудро закивал:

— У каждого мужчины свой идеал совершенства. Будь они маленькие или большие, упругие или колышущиеся. Для каждого из нас, идиотов, найдется своя женщина. Марку нравится, когда пальцы утопают в добре. Мне нравится, когда есть что сжать. Вообще-то, я знаю один тест, чтобы подтвердить мой идеальный уровень сжимаемости. Знаете, что от з-агх Астры монетка может отскочить!

Что-то в моем подсознании екнуло, и я отскочил в сторону прежде, чем меня втянули в потасовку. Одновременно с этим Астра смазанным движением нанесла идеальный удар ногой в живот Магнусу, отчего тот пошатнулся. Этого было недостаточно, чтобы ранить его, так как на нем была броня, но удара хватило, чтобы ошарашить его и прервать на полуслове.

— Никому не нужно этого знать! — Выпалила Астра.

— Твоего «з-агх»? — Спросила Талия с ухмылкой на лице. — Он говорил про твою грудь или задницу?

— Но ведь так здорово отскакивает, если попасть под правильным углом, — прохрипел в ответ Магнус. — Жестокая женщина! Этим гордиться надо!

— Теперь ты обязана рассказать! — Талия явно заинтересовалась. — И как далеко она должна отскочить, чтобы это считалось?

— Я объявляю эту тему официально закрытой! — Астра скрестила руки буквой «Х» и зашагала дальше. — Магнус, если хочешь сегодня спать в одной постели, веди себя прилично.

— Оу… — Магнус понурил голову. — Это шантаж.

— Зная тебя – да, — охотно признала Астра.

— Прости, Талия. — Магнус покачал головой. — Я не могу раскрыть эту тайну. У моей жены все козыри, а я зависим от ее внимания.

Я закатил глаза и повернулся к Джиневре и Тиаго, которые шли следом, но оба сенсора покачали головами, давая понять, что наш шум пока не привлек беляка.

Лучший план, который мы смогли придумать, заключался в том, чтобы поднять как можно больше шума, привлечь беляка, а затем как-нибудь загнать его в ловушку. Судя по нашей первой встрече, голосов должно было хватить. Это будет непросто, но Бальтазар сообщил нам о скальных образованиях на побережье к северу. Если мы сможем заманить его туда, у нас появится шанс устроить засаду.

— В любом случае, — продолжила Астра. — Что ты думаешь о Шармейн и Айзеке, Талия? По-моему, они мило смотрятся вместе. Как друзья! А не то, что твой испорченный ум наверняка уже рисует.

Псионик пожала плечами:

— Я не особо присматривалась, пока мы говорили с Бальтазаром, но, думаю, им было весело играть в карты. Шармейн определенно была более расслабленной, чем когда мы встретили ее у стены. Что неудивительно после того, что там произошло.

— Хм. — Астра поджала губы. — Ну, полагаю, это лучшее, на что можно рассчитывать.

Магнус пошевелил пальцами, как злой гений, и прибавил прыти.

— Айзек поначалу ничего не понимал, но думаю, к концу я вложил в него понимание того, как нужно правильно обращаться с девушками. Когда вырастет, он очарует многих дам!

Астра снова посмотрела на Магнуса, и тот быстро добавил:

— Очарует с уважением, разумеется! Мы же не хотим, чтобы он превратился в Казанову!

В этот момент я почувствовал покалывание в затылке и оглянулся – как раз за мгновение до того, как Тиаго выкрикнул предупреждение. Позади нас в тумане что-то шевельнулось, размытый контур, лишь намекающий на гуманоидную фигуру, прежде чем снова исчезнуть.

— Что это было? — Спросил я встревоженно, заметив, что внимание Джиневры и Тиаго приковано совсем к другой стороне. Они смотрели вперед.

— Что именно? — Спросила Джиневра и указала вперед. — Куда ты смотришь? Беляк там.

— Но я видел, как за нами кто-то идет! — Настаивал я. — Я видел движение в тумане.

— Ты уверен? — Спросил Тиаго и обернулся. — Потому что я слышу движение прямо перед нами. Позади никого нет.

— Да! Я уверен! — Выругался я и приготовил лук. — Почему мне сегодня приходится так часто повторяться?

— Может, там два беляка? — Предположила Талия.

— Бальтазар настаивал, что они охотники-одиночки, — заметила Астра.

Времени на раздумья не осталось: беляк вылетел из тумана прямо перед нами. Он бросился на Талию, но Астра перехватила его своим копьем, и между ней и тварью заплясали молнии.

Я вскинул лук и выпустил стрелу, от которой монстр без труда уклонился. Он ушел с траектории в тот самый миг, когда я отпустил тетиву!

Магнус смазался в движении и возник рядом с беляком, вцепившись в одну из его когтистых лап.

На мгновение показалось, что ему удастся его удержать, но беляк вывернул лапу из захвата и полоснул его когтями. Движения существа не выглядели непринужденными, но я не питал надежд, что Магнус сможет скрутить эту штуку.

Магнус получил удар в грудь и отлетел, но броня выдержала.

Прежде чем монстр успел развить атаку, ему пришлось отпрянуть назад, уворачиваясь от филаментов Астры.

Я уже собирался выпустить вторую стрелу, когда тварь метнулась в туман, и мой снаряд исчез вслед за ней.

— Проклятье! — Магнус поднялся с колен. — Я думал, смогу удержать этого тощего гада, но он слишком силен!

— Где он? — Спросил я, глядя на наших сенсоров, которые следили за чем-то скрытым в тумане.

— Он заходит нам в тыл, — сказала Джиневра.

— А как же тот, другой? — Спросил я.

— Я до сих пор не чувствую… — Тиаго прищурился и цокнул языком. — Так, это проблема.

— Их правда двое? — Спросила Астра, перехватывая копье.

— О, черт! — Выругалась Талия, вглядываясь в туман. — Кажется, у нас совсем другая проблема.

— Какая еще проблема? — Спросил я.

— Ты не чувствуешь это покалывание в затылке? — Спросила Талия. — То самое, к которому я учила тебя прислушиваться?

— Чувствую, — ответил я. — Но это трудно. Моя прекогниция тоже сходит с ума, твердит об опасности. Мне сложно их различать.

Талия пыталась научить меня чувствовать чужие эмоции, но это было нелегким делом. У нее за плечами были годы опыта с ее психическими способностями, я же получил свои совсем недавно. Хуже того, мутация ночного ужаса одарила меня довольно мощной версией предчувствия. Так что мне приходилось иметь дело сразу с двумя новыми и весьма эзотерическими способностями.

Чаще всего я не понимал: то ли прекогниция предупреждает меня о неминуемой угрозе, то ли кто-то испытывает сильные эмоции, от которых моя эмпатия сходит с ума. А уж влиять на чужие чувства – это вообще отдельная история. Талия тренировалась годами, я же едва коснулся поверхности своих новых сил.

Моя партнерша вздохнула:

— Прости. Это целиком моя вина. Кто-нибудь здесь чувствует «предвкушение»?

Все хором ответили «нет», и я тоже покачал головой. Страх – да. Предвкушение – точно нет.

— Значит, в радиусе моего действия находится седьмой человек, — торжественно объяснила Талия.

— Кто? — начал я, но меня прервало тело, летящее в нашу сторону.

Оно пронеслось в четырех метрах над землей по пологой траектории, шлепнулось, как мешок с рисом, один раз подпрыгнуло и замерло.

Я уставился на беляка с перебитой шеей. Его голова была вывернута назад на 180 градусов и наклонена под неестественным углом в 90 градусов. Казалось, кто-то пытался оторвать твари голову, но передумал на полпути.

Несмотря на это, беляк все еще дергался, словно мог в любой момент вскочить. Когти на лапах сжимались и разжимались, будто добыча была совсем рядом.

Он был мертв, это точно, но если Тирнаног и научил меня чему-то, так это всегда удостоверяться лично.

Вскинув лук, я всадил стрелу существу в глаз и тут же наложил вторую, отправив ее в грудь твари, прежде чем переключить внимание на приближающуюся угрозу.

Из тумана неспешно вышла Ниша. Она приближалась с самодовольным видом, насмешливо покачивая бедрами на ходу. Она походила на кошку, которая поймала мышь и обнаружила, что мышей здесь еще много и с ними можно поиграть.

— Посмотрите-ка, кто тут у нас, — сказала Древняя, остановившись в нескольких метрах. — Мы встретились раньше, чем ожидалось.

— Эй, спасибо за помощь! — Ответил Магнус с бодростью, которая была явно лишней. — После нашей первой встречи у меня сложилось впечатление, что ты, возможно, слегка ограниченная шестерка, которая позволила Захарии использовать себя, но, похоже, ты пытаешься разобраться в ситуации. Не ожидал, что ты поможешь нам с беляком.

— Магнус! — Прикрикнула Астра.

— Что? — Магнус посмотрел на свою партнершу. — Она ведь совершенно точно не сидела в засаде у деревни Бальтазара, чтобы подкараулить наш уход и убить нас за пределами его так называемой нейтральной зоны.

Ниша прищурилась:

— Твой длинный язык рано или поздно лишит тебя головы.

Магнус махнул рукой:

— Просто я реалист.

Я подумывал наложить еще одну стрелу, но мне говорили, насколько могущественны Древние. Ниша должна быть очень уверена в себе, раз подошла к нам так открыто. И она убила беляка так, словно это пустяк. Может, попытаться остаться у нее в милости – наш лучший шанс?

Талия шагнула ко мне и взяла за руку, одновременно отправляя сообщение в чат: «Марк, мне нужна твоя помощь».

«Что?»

«Мне нужно, чтобы ты сконцентрировался на Нише и надавил на нее своим разумом. Как мы тренировались. Дави изо всех сил. Остальные, пожалуйста, выиграйте мне как можно больше времени».

Я не был уверен, что смогу помочь, но подчинился, насколько мог.

Ниша обвела нашу группу взглядом.

— Итак, вы собираетесь отвечать на вопросы?

Магнус кивнул и сделал шаг вперед, перетягивая внимание Ниши на себя:

— Если ты не оставишь нам выбора. У меня только один вопрос: как ты намерена заставить нас говорить?

Древняя нахмурилась:

— По моему опыту, рукоприкладство работает неплохо.

— Но не в том случае, если у людей есть основания полагать, что ты все равно убьешь их после этого, — заметил Магнус.

Ниша вздохнула:

— Вы себя немного переоцениваете. Видя, как вы возились с этой штукой, — она указала на беляка, который перестал дергаться, — я сомневаюсь, что вы могли бы оказать хоть какое-то значимое влияние на поле боя. Поэтому убивать вас я стану только в том случае, если вы и дальше будете меня злить.

— Ясно. — Магнус кивнул. — И каковы твои вопросы?

— Во-первых, что, по-вашему, Захария от меня скрыл? — Спросила Ниша.

— Ох, парень. Ну и вопросик. — Магнус посмотрел на Астру. — Окажешь нам честь?

Астра перевела взгляд с Магнуса на Нишу.

— Полагаю, суть в том, что у Захарии были свои агенты в Хохберге, и у них было устройство связи. Мы их поймали, но у них были недели, чтобы передать Тхичу информацию, о которой мы говорили. Когда мы беседовали с тобой, ты упоминала возможность того, что Хохберг примет вашу сторону против Эйри.

Ниша кивнула.

— Так вот, этот вариант уже давно не рассматривается. Из того, что мы узнали, Грета, возможно, и была на вашей стороне, но Грета мертва уже несколько месяцев, а новый матриарх твердо стоит на нашей стороне. Захария должен был это знать. Так что либо он не сказал тебе об этом, потому что боялся, что Вир откажется помогать в атаке на Дженг, либо происходит что-то более зловещее. Не знаю, как ты, но единственная причина скрывать информацию от союзника, которую я могу придумать, – это если я не доверяю им. Или если я хочу оказаться в выигрыше за счет союзника и ослабить его в преддверии будущего конфликта.

Магнус кивнул:

— Выбирай, что тебе больше по вкусу.

Ниша глубоко нахмурилась:

— Грета мертва?

Все кивнули в ответ.

— Как она умерла? — Спросила Ниша.

— Масло смертоцвета, — ответил Магнус. — Мы полагаем, что это было покушение, организованное Забытыми. Вероятно, потому что политическая динамика Эйри заставляла их нервничать. Зимой клан колебался между тем, чтобы ничего не предпринимать в ответ на нападение Тхича на вербовочную группу Эйри, и мобилизацией своих сил. Земля пыталась предотвратить дальнейшие осложнения с Тхичем.

— Почему не вы? — Парировала Ниша. — Похоже, именно вы получили политическую выгоду от смерти Греты. Убийство Греты в этом сценарии не имеет абсолютно никакого смысла!

— Убийство произошло зимой, — ответила Астра. — К тому времени мы даже не знали, что вы намерены превратить этот конфликт в полномасштабную войну. К тому же Забытые одновременно совершили покушение на горе Эйри. Мы решили, что это реакция Земли на нашу мобилизацию. И черт возьми! С чего ты взяла, что мы можем во всем этом разобраться? С нашей точки зрения, нападение Тхича на Дженг – это абсолютное безумие. Вы безумны, раз ввязались в эту войну. А Земля пытается влиять на события как может.

Астра развела руками:

— Клянусь богиней, может, они хотят как можно больше хаоса, чтобы мы перегрызли друг другу глотки! Зачем мы сражаемся, если сам мир и так неплохо справляется с нашим истреблением? С нашей точки зрения, Тхич, Земля и вы – просто авантюристы, которые хотят урвать свой кусок пирога в надежде, что им это сойдет с рук! А тут еще эти странные инопланетные инструменты и земное оружие, к которому Тхич внезапно получил доступ. Почему ты спрашиваешь нас, когда именно ты должна во всем этом разбираться?

Древняя прищурилась, глядя словно сквозь нас, пока обдумывала услышанное.

— Ладно, допустим, — сказала она спустя несколько долгих секунд. — А кто именно этот Айзек, о котором вы говорили? Из контекста я поняла, что это ваш ребенок, но как вы доставили его сюда и зачем? Вы прятали его в городе, пока навещали Бальтазара?

— Потому что у меня мутация, которая не позволяет мне оставлять его одного больше чем на несколько дней, — Астра солгала как профессионал, ни на мгновение не замявшись с ответом.

Ниша наклонила голову:

— И зачем руководству Эйри посылать на такое задание кого-то с такими проблемными мутационными ограничениями?

— Послушай, мы просто пешки. — Магнус примирительно развел руки. — Древняя Мэри велела нам идти на задание, вот мы и идем. Ты хочешь, чтобы мы раскрыли все логистические соображения, которые привели к нашему выбору? Например то, что мы шестеро – одни из немногих, кто может выдержать мицелий? Мы правда не можем сказать тебе больше, потому что старейшины не стали бы обсуждать такое с простыми гонцами.

— Скорее всего, нет, — признала Ниша. — И все же, рисковать племенной парой ради сообщения. Насколько же важно участие Бальтазара в этом конфликте?

Древняя стояла, глядя на нас, а я представлял, как в ее голове ворочаются шестеренки. Все это время я старался как можно сильнее «давить» на нее своим разумом, не зная, добиваюсь ли я хоть чего-то. Она, казалось, совершенно не замечала моих усилий.

Я не решался целиться в нее из лука, но нервно теребил оперение стрелы.

Затем Ниша резко развернулась и пошла прочь, исчезая в тумане.

Прошла целая минута, пока мы стояли и смотрели ей вслед, ожидая ее возвращения, но она не вернулась.

— Она правда просто… ушла? — Спросил Магнус, а затем добавил в чате интерфейса: «Я уже готовился броситься на нее и телепортировать нас к Бальтазару. Не думаю, что смог бы перенести ее к дальней точке прыжка, но к Бальтазару могло сработать».

— Ушла, — кивнула Астра. «И какого хрена?! Она чуть не схватила нас из-за твоего дурацкого трепа про Айзека!»

«Это была шутка, и ты ее поддержала!», – запротестовал Магнус через интерфейс. «Откуда я мог знать, что она нас поджидает? И чтобы она зацепилась за упоминание Айзека… эта женщина слишком проницательна».

Кто-то схватил меня за наплечник, и я увидел Талию, которая смотрела на меня с болезненным выражением лица. — Талия, ты в порядке?!

Она пошатнулась.

— Нет. Голова болит. Очень сильно.

Я быстро подхватил ее. «Что ты сделала?»

«Я внушила ей сильное чувство, что она только что узнала нечто критически важное. И непреодолимое желание немедленно отправиться домой, чтобы поделиться этой информацией со своим народом. У этой женщины очень сильный разум. Если бы вы не отвлекали ее так долго, я бы не справилась незаметно. Нам пора уходить. Не знаю, поймет ли она, что я сделала, в следующую минуту и вернется ли, или же добежит до самого Вира».

Я не стал больше задавать вопросов, просто подхватил Талию на руки и побежал обратно к деревне. Остальные без слов последовали моему примеру, а Магнус взвалил на плечо тушу мертвого беляка.