Тирнаног, Старый Лагерь

Астра

— Я так горжусь моей маленькой Астрой, — похвалила Талия. — Ты все-таки пошла и заговорила с ним. И, судя по твоему рассказу, я даже рискну предположить, что первая встреча не была слишком уж жуткой или неловкой.

Шел следующий день; мы с подругой сидели на крыше бункера. Как обычно, мы болтали – так мы коротали время, когда больше нечем было заняться.

— Если не считать того, что он был весь в дерьме, — заметила я. — Я и правда могла бы выбрать время получше, чтобы к ним подойти, но скрываться от Марка дольше было нельзя. У этого парня острый нюх.

— И все же это дает мне надежду! — Она хлопнула в ладоши. — Ну и когда вы увидитесь снова?

— Я… я не знаю, — призналась я. — Я ушла, когда обстановка стала неловкой, хотя намерена перехватить их, когда они вернутся с охоты.

Восторженная улыбка сползла с лица подруги, и она потерла виски. — Опять за рыбу деньги. Тебе следовало прямо там договориться о настоящем свидании. Если так пойдет и дальше, другие заметят, что Тулкас – первосортный материал. Тогда тебе придется бороться за его внимание.

Она снова хлопнула в ладоши и безумно хихикнула. — Решено! Твоя задача на сегодня – выбить у Тулкаса настоящее свидание. И на этот раз ты должна убедиться, что он понимает: это именно свидание!

Планы Талии не внушали мне уверенности. — Но… не станет ли от этого еще неловче? К тому же я уверена, он уже догадался, почему я проявила к нему интерес. А вдруг он из тех «настоящих мужиков», которым обязательно нужно оплачивать все расходы, чтобы чувствовать себя мужчиной? Я бы не хотела взваливать на него такую ответственность, это только заставит его чувствовать себя моим должником.

— Тем лучше! — Ответила подруга. — Мы больше не в старые добрые времена живем. Если ты в лучшем финансовом положении, то совершенно естественно, что платишь ты. Это покажет ему, что ты самодостаточна, а не какая-то немощная принцесса, которую нужно спасать.

— У меня чувство, что мы совсем ушли от темы, — заметила я и отодвинулась от Талии. Иногда эту женщину слишком заносило в ее любовных фантазиях. — Думаю, они скоро вернутся, так что я пойду. Пока!

— Просто следуй моему совету! — Крикнула Талия мне вслед.

Я спрыгнула с крыши бункера, спасаясь бегством от болтливой подруги. Талия была славным человеком, но некоторые темы пробуждали в ней одновременно и заядлого историка, и инженера человеческих отношений.

Мои филаменты несли меня над крышами соседних зданий к подъемнику у стены. Я знала, что Тулкас и Марк воспользуются им, как только вернутся в Старый Лагерь. В своих охотничьих вылазках эти двое работали как часы, чему способствовало и то, что по солнцу здесь было легко следить за временем.

Они всегда возвращались, когда синяя звезда касалась горной вершины на севере.

Я приземлилась на крышу дозорной башни подъемника и ничуть не удивилась, увидев две фигуры, появившиеся из леса всего через несколько минут.

Они пробирались через зону с растительностью по пояс, которую расчистили между стенами лагеря и лесом. Людей регулярно посылали вырубать разросшиеся кусты, в которых могли прятаться хищники. Флора этого мира умудрялась отрастать за считанные недели, так что несколько человек сделали делом своей жизни сдерживание зелени вдали от стен.

По эволюционным причинам, которых я не понимала, местная флора пребывала в состоянии вечного вегетационного периода, пока позволяла температура. Но стоило градусу упасть, возвещая о приходе зимы, как большинство растений стремительно увядали и сбрасывали листья, втягивая все питательные вещества обратно в стебли и корни.

Тулкас и Марк наконец достигли подножия стены и зашли в кабину подъемника.

Я соскользнула с крыши башни и приземлилась на дорожку за парапетом стены.

Когда мужчины вышли из подъемника с рюкзаками, набитыми добычей, я уже ждала их.

— Астра! — Марк поприветствовал меня с гораздо большим энтузиазмом, чем смог выдавить из себя Тулкас. Это немного задевало, но не удивляло, учитывая обстоятельства нашей прошлой встречи. Я полагала, что никому не нравится напоминание о столь… дерьмовом опыте.

— Астра, — Тулкас тоже кивнул в знак приветствия.

Я не могла не заметить его блуждающий взгляд и посмотрела на себя.

Вот черт, я не то чтобы оделась для такого случая, но ошибку можно было быстро исправить, сместив и натянув филаменты в нужных местах.

— Привет! — Я улыбнулась и повторила его кивок, выказывая ту же степень уважения. — Мне вот интересно, не могли бы мы продолжить тот разговор, о котором я упоминала вчера?

Он нахмурился, но кивнул. — Полагаю, речь о затее Герни?

— Именно, — ответила я и перевела взгляд на Марка, который наблюдал за нами с ехидной ухмылкой. Я не собиралась устраивать представление для публики.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем «третий лишний» сообразил, что пора исчезнуть. — Пожалуй, я пойду вперед. Тулкас, не забудь про вечернюю тренировку на шестах.

— Не забуду, — ответил Тулкас и снова переключил внимание на меня, пока Марк спускался по лестнице на внутреннюю сторону стены.

— Хочешь поговорить прямо здесь? — Спросил он.

Я посмотрела на стражников у подъемника, которые игнорировали мое присутствие.

У этого места было слишком много лишних ушей.

Учитывая, сколько людей здесь обладали обостренным слухом, найти место для полной приватности было сложно, но и делать это прямо у всех на виду не стоило.

— Почему бы нам не пойти сразу в ресторан, чтобы ты мог сдать добычу? — Предложила я. — Заодно и перекусишь, пока мы будем беседовать.

Он кивнул, сразу согласившись на идею, которая и так входила в его планы.

Тулкас уже направился к лестнице, когда я его остановила. — Хочешь, я тебя подброшу? Если полетим, это займет всего пару секунд.

— А ты разве можешь летать с дополнительным грузом? — Спросил он с любопытством. — Кхм, я не самый легкий пассажир.

Я расценила это как согласие и обхватила пятью филаментами его самого и снаряжение, а остальные нити расправила в стороны. — Полноценный полет с кем-то на руках – это громко сказано, но я могу планировать.

Прежде чем он успел возразить, я поймала порыв ветра, и мы взмыли в воздух; он висел подо мной.

Как я и обещала, мы без проблем пролетели над крышами зданий, пока не достигли ресторана на рыночной площади Старого Лагеря. Приземлившись, Тулкас выглядел бледноватым, но колени у него не подкосились.

— К такому я точно не привыкну! — Прокомментировал он, когда я опустилась рядом.

Я усмехнулась и жестом пригласила его войти первым в большой бревенчатый дом, выстроенный в стиле длинного общинного жилища. В нем располагалось то, что все жители Старого Лагеря называли просто «рестораном».

Тулкас уже числился в списке официальных поставщиков, так что опытным клеркам не потребовалось много времени, чтобы взвесить все принесенное мясо и растения и занести баллы в гроссбух. Ресторан всегда принимал любые припасы. Взамен поставщики могли оставить часть баллов на счету заведения.

Я тоже заказала себе еду, сказав персоналу выставить счет клану Эйри.

Мы устроились в одной из кабинок – маленькой комнате с перегородками для уединения. От подслушивания это спасало плохо, но хотя бы скрывало нас от чужих глаз.

Тулкас начал разговор с вопроса:

— Так это и правда что-то вроде свидания, агентства или собеседования? Должен признать, это последнее, чего я ожидал, попав сюда. Неловко как-то. В прошлой жизни я никогда не был любителем серьезных отношений.

Я склонила голову, пытаясь взглянуть на ситуацию его глазами. — Да, пожалуйста, считай это свиданием. Герни передал мне информацию о тебе, и она меня заинтересовала.

Тулкас приподнял бровь. — Что напоминает мне о том, как он забыл предоставить ответную информацию мне.

— Ох, — я поморщилась. — Прости, я впервые занимаюсь этим всерьез. Меня зовут Астра Фрост, мне двадцать семь. Я попала в этот мир, когда мне было четырнадцать, так что можешь считать меня ветераном из местных. Меня принял клан Эйри, и я жила с приемными родителями, пока не решила найти партнера. С моими мутациями это непросто, так что я уже несколько сезонов прихожу в Старый Лагерь в надежде, что мне повезет.

Я улыбнулась, гордясь тем, что (надеюсь) это не прозвучало слишком жутко.

Что-то в моих словах зацепило его внимание. — Это порождает столько вопросов, Астра. Даже не знаю, с чего начать.

— У меня есть время на них ответить, — отозвалась я. Открытость и честность могли только помочь делу.

Он внимательно посмотрел на меня, а затем спросил:

— Я думал, мне придется сражаться на арене Герни, чтобы меня выбрал какой-нибудь клан, но ты подошла ко мне напрямую?

Я кивнула и объяснила процедуру:

— Это обычный путь, если ни один клан тобой не заинтересовался. Публичное выступление дает шанс привлечь внимание. Но ничто не запрещает члену клана подойти к просителю напрямую. Как я сейчас.

Тулкас кивнул. — И зачем я тебе, если конкретно? Я какой-то мужик средних лет, а ты – женщина в самом расцвете. Не говоря уже о том, что ты, кажется, влиятельна и сильна, раз можешь просто вешать счета на свой клан.

Его сомнения на миг сбили меня с толку, пока я не поняла, в чем его заблуждение. Я порылась в сумке, которую всегда носила на бедре, и достала маленькое ручное зеркальце. — Тулкас, ты давно на себя в зеркало смотрел?

Он заглянул в него, но явно не понял, что я хочу показать. — Я и так знаю, что мои новые глаза выглядят жутко.

Тулкас не был записным красавцем, но в нем был свой шарм. Лицо широкое, волевое. Коричнево-черные волосы – вполне обычные. Он не был великаном, но мне приходилось смотреть на него снизу вверх. Сложен он был крепко, широкоплечий тип фигуры.

Хотя, признаться, от вида рельефных мышц под его кожей у меня потекли слюнки.

Нет! Астра, не делай ситуацию неловкой!

Впрочем, мутация, сделавшая его глаза нечеловеческими, не была такой уж страшной, как и пятна изменившейся кожи под ними. Эта экзотичность меня привлекала.

То, что случилось с моим телом, было куда радикальнее.

— Тебе не кажется, что ты выглядишь моложе? — Спросила я, наводя его на нужную мысль. — Никаких морщинок у глаз? Исчезла седина, которая должна была там быть?

Он коснулся волос над ухом и прищурился на отражение. — Я помолодел?

— Мутация звездорыба, — пояснила я. — Возвращает тебя в расцвет сил. Как плоского червя.

— Мы бессмертны? — Спросил он и быстро добавил:

— Если нас никто не съест?

Я поджала губы. — Я бы не сказала «бессмертны», но я не знаю никого с такой эволюцией, кто умер бы от старости. Здесь, на Тирнаноге, люди всегда гибнут от насилия или болезней. Мало кто доживает до шестидесяти. Я к тому, что любые опасения насчет разницы в возрасте неуместны.

Он откинулся назад и нахмурился, обдумывая свои сомнения.

Я продолжила:

— Насчет того, что я сильная и влиятельная. Да. Возможно, это так, но только в Старом Лагере. Там, в клане, мои родители имеют вес, но сама я – никто.

Я выпрямилась. — Немного истории поможет прояснить картину. За несколько лет до моего прибытия в этот мир между кланами вспыхнул огромный конфликт, который ослабил всех нас. После этого лидеры заключили договор. Он включает запрет на отправку любых сильных парных воинов в Старый Лагерь или личное влияние на изгнанников. Хотя последнее правило часто обходят. Те люди, которых ты здесь встретил… никто из нас не достиг и половины своего потенциала.

— И это подводит нас к тому, почему я хочу объединить силы с тобой. Мои приемные родители в клане Эйри входят в совет старейшин. Они управляют собственной стратой – это что-то вроде политической фракции. Но поскольку я реализовала лишь половину своего потенциала, я не могу стать их истинной наследницей – а это моя цель с тех пор, как я смирилась с тем, что этот мир стал моим домом. Печальная реальность такова: те из нас, кто не может найти подходящего партнера, навсегда останутся внизу пищевой цепочки.

Я достала лист бумаги с описанием эволюций Тулкаса и приложила свой. — Если мы объединимся, мы далеко пойдем. Я не гарантирую, что мы станем самыми могущественными, но наши эволюции почти не перекрываются. Герни наверняка объяснял, что иметь две похожие мутации, влияющие на один и тот же орган – огромный риск. Если не считать того, что у нас обоих мутация звездорыба, в остальном это не так. В совокупности мы идеально подходим друг другу, не растрачивая потенциал впустую.

Он посмотрел на два листка и нахмурился. — А как же дублирование этой мутации звездорыба?

— Это единственный не идеальный момент, но совмещение одинаковых эволюций при создании пары ничем не грозит. Как я понимаю, нанотехнологии в наших телах находят участок в человеческой ДНК – например, отвечающий за зрение – и перезаписывают его новой ДНК. Но все не так просто. Это не обходится без ошибок и перезаписывает только определенные… отрывки главы… как в книге. Если у тебя две разные мутации перезаписывают одну и ту же главу, результат может оказаться полной бессмыслицей. Но если ты дважды перезаписываешь один и тот же код, это не более чем обычное усиление мутации.

Он понимающе кивнул. — Это как если бы у меня уже была мутация звездорыба, и я съел еще одного звездорыба, чтобы ее улучшить. Неважно, что процесс перезаписи несовершенен. Перезапись того же отрывка тем же куском кода в худшем случае просто сотрет ранние ошибки. Проблема возникает, когда поверх одного отрывка пишут разные коды.

— Именно, — подтвердила я.

Он продолжил изучать мой список характеристик. — Филаменты – это очевидно. Эхолокация, полагаю, идет от них же. Дыхание… выносливость – понятно. А что такое прекогниция? И почему на кожной базе? Кажется, это должно быть связано с мозгом.

— Никто не понимает, при чем тут кожа, но за десятилетия кланы собрали мучительную статистику по таким вещам. Можешь быть уверен, неприятных сюрпризов не будет. Что до прекогниции… ты когда-нибудь чувствовал покалывание в затылке, когда точно знаешь, что за тобой следят? — Попыталась объяснить я. — Или когда входишь в пещеру и понимаешь, что хищник уже нацелился на тебя? Я чувствую это в стократном размере. Иногда я знаю, что на меня нападут, еще до того, как это случится. Эта способность бесчисленное количество раз спасала мне жизнь.

— Не то чтобы я хоть что-то смыслил во всех этих мутациях. Мое собственное электричество и так выходит за рамки того, что я считал биологически возможным. Похоже, кто-то или что-то, далеко опередившее человечество, специально сконструировало тварей этого мира. — Он снова вернулся к листку. — Почему биолюминесценция указана как атакующая способность?

Я указала на свои светящиеся филаменты и узоры на коже, заставив их сиять ярче. — Раз в день я могу выложиться на полную и превратиться в световую гранату. От этого моя кожа лопается, оставляя меня в ранах, но любому, кто попытается меня съесть, гарантирован очень плохой день. Я не люблю пользоваться этой способностью, но ты убедишься в ее полезности, когда она спасет тебе жизнь.

Он отложил бумаги. — Ты кажешься весьма образованной для той, кого похитили еще девочкой, — Тулкас затронул тему, которая была мне не слишком приятна.

Я затеребила ногти, не зная, как ответить. — Кланы, может, и не обладают земными технологиями, но это не значит, что мы дикари. Почти все крупные кланы были основаны на руинах неудавшихся колоний. Когда Земля забросила свои амбиции на Тирнаноге, они просто отключили порталы. Они оставили все: учебники колонистов и прочее. В случае с Хохбергом, судя по тому, что я читала, они даже не забрали поселенцев. Говорят, старейшины Хохберга могут рассказывать истории из тех времен, когда этот мир еще не был штрафной колонией. Это было около сотни лет назад.

Он подался вперед. — Ты можешь сказать, зачем они присылают таких, как ты?

Я наклонила голову. — Таких, как я?

— Детей? Подростков. Невинных? — В его глазах промелькнуло нечто сродни маниакальному блеску.

— Прости, но я не знаю, — призналась я. — Они делают это время от времени. Насколько мне известно, никто еще не заметил закономерности. Кажется, дети попадаются из всех слоев общества. Единственное, что можно сказать наверняка – они очень любят присылать сестер или близнецов.

Тулкас выглядел немного подавленным. — Куда бы мне стоило отправиться, если бы я хотел кого-то разыскать?

— Ты… — я нахмурилась. — Это связано с той историей о мести, которую ты рассказал Герни?

Я сразу поняла, что задела за живое, когда он стиснул зубы.

Вместо того чтобы расспрашивать дальше, я просто объяснила:

— Полагаю, тебе нужно наладить связи со всеми кланами. Мне жаль это говорить, но отследить, куда попадают женщины, непросто из-за натянутых отношений между кланами. Герни ведет учет мужчин, но как только женщины прибывают, их распределяют по кланам. Женщины детородного возраста и дети ценятся так высоко, что лишних вопросов не задают, если клан может заявить на них права. Их забирают раньше, чем кто-либо в Старом Лагере успеет сделать пометку, ведь они как чистый лист – из них можно вырастить того, кто нужен клану.

Он фыркнул. — Как скот.

Я не стала этого отрицать. — Звучит паршиво, но это суровый мир. Женщина, из которой можно воспитать идеальную «племенную матку», для клана дороже всего. Если это тебя утешит, у них шансы выше, чем у мужчин. На моем примере: им определенно живется лучше, если этот мир их не сломает.

— Тогда почему с тобой все иначе? — Спросил он. — Разве кого-то с твоими данными не должны держать под замком в клане?

— На то есть причины. Нам придется обсудить некоторые из них, когда мы вернемся в Эйри. Если ты меня примешь, — пояснила я. Сейчас не было смысла об этом беспокоиться. — Скажем так, положение моей семьи дает мне больше свободы и открыло рискованные пути эволюции, недоступные обычному человеку. И… людей поощряют следовать проверенным комбинациям мутаций, но никто не принуждает против их явной воли. Мы еще не настолько в отчаянии, чтобы вводить такие порядки.

— В конечном счете способность производить жизнеспособное потомство решает судьбу клана. Люди могут объединяться только ради эволюции и становиться благодаря этому довольно сильными. Но это не гарантирует, что их дети будут людьми. — Я опустила взгляд на стол. — Это случилось с моей подругой.

Жесткое выражение его глаз немного смягчилось. — Мне жаль. Я слышал, ты годами искала партнера. Почему ты просто не «вырастила» себе кого-нибудь? Поймала бы какого-нибудь изгнанника у озера, куда сбрасывают мужчин, и скормила бы ему нужные мутации. Как они делают с женщинами.

Он покачал головой. — Ах, прости, ты же говорила, что это запрещено каким-то договором? Тебе придется когда-нибудь подробно объяснить ситуацию.

Я фыркнула. — Договор в сторону, ты видел, каких людей сбрасывают у озера? Девять из десяти даже через лес не проходят. Я не хочу пожизненного партнерства с каким-то слабаком, который не может позаботиться о собственном выживании. Хочешь ты того или нет, но из-за нанотехнологий внутри нас союз заключается на всю жизнь. А у меня есть амбиции. Я не хочу просто выживать в этом мире. Я хочу процветать. Ты доказал, что можешь постоять за себя. Твои мутации подходят моим. Твое прошлое не звучит так, будто ты законченный подлец, хотя когда-нибудь нам придется во всем признаться друг другу.

Он напрягся. — Что ты имеешь в виду?

Я покачала головой, гордясь тем, что заметила его мимолетную неуверенность. — Герни – это самое близкое к живому детектору лжи, что есть в этом мире. Он сказал мне, что твоя история и имя выдуманы, но они не являются полной ложью. Пока что ты – это ты, и твои секреты принадлежат тебе. Мне плевать, пока мы не объединим силы – тогда придется открыться. Впрочем, раз ты так явно ищешь семью, я уже могу догадаться, что в истории с местью есть нечто большее.

Мы встретились взглядами, и он кивнул, когда показалось, что мы достигли взаимопонимания.

— Не болтай лишнего, — сказал он. — Есть веская причина, по которой я решил начать все с чистого листа.

Я нахмурилась. — Какая?

Его брови сошлись на переносице. — Если я когда-нибудь встречу кого-то, кто знает мое настоящее имя, но не знает тех, кого я ищу, то я пойму, что должен выпустить ему кишки и заставить сожрать их. А потом я буду ломать каждую кость в его теле одну за другой, пока он не отключится от боли.

Я сопоставила факты и кивнула. — Потому что единственный, кто мог им рассказать – это либо те, кого ты ищешь, либо люди, имеющие двустороннюю связь с Землей. Должно быть, ты разозлил кого-то очень влиятельного, если веришь, что они потащатся за тобой в этот мир. — Поразмыслив мгновение, я добавила:

— Что маловероятно.

— Почему? — Спросил он.

Я пожала плечами. — Я никогда не слышала, чтобы Земля устанавливала какую-то значимую связь с нами, изгнанниками. Есть такие люди, как Родерик, которые работают на них, но это скорее односторонняя связь. Ученые с Земли иногда подбрасывают ящик с предметами роскоши вместе с группой мужчин. В нем нет ничего, что могло бы заинтересовать нас, клановых, но есть вещи, способные соблазнить молодого изгнанника вроде Родерика. К ящикам прилагаются инструкции и обещание наград побольше, если они помогут изгнанникам выжить. В духе: «Сделай так, чтобы выжило двадцать или больше, и со следующей группой будет два ящика. Если тридцать – получишь три!»

Тулкас усмехнулся. — Забавно. Это хотя бы подразумевает, что у ученых есть способ собирать данные о нас. Они верны себе и относятся к нам как к лабораторным крысам. И я не заметил, чтобы Родерик был особо заинтересован в нашем выживании.

Я пожала плечами. — В точку. Что до Родерика, он козел, и одного ящика с куревом ему хватит, чтобы продержаться до прибытия следующей группы. Для него это конфликт интересов: каждый выживший новичок – это лишний конкурент.

Мы проговорили еще около часа, пока Тулкас не извинился, пообещав серьезно обдумать мое предложение, но сославшись на то, что ему пора на тренировку с шестом.

Я проводила его до бункера, используя это как повод продлить время вместе. Перед тем как он ушел на тренировочную площадку, я его придержала. — Прости, но мы могли бы повторить это завтра? Я буду ждать в ресторане примерно в то же время, пообедаем вместе.

Он подумал и кивнул. — Я не против.

Когда он повернулся, я снова его остановила. — Э-э, есть еще кое-что, что я хотела проверить… насчет нашей совместимости.

Я подавила нервозность, но мне нужно было это сделать. Тулкас был порядочным парнем и настолько уважительным, насколько мужчина вообще может быть, но я должна была знать, можем ли мы стать чем-то большим, чем просто приятными собеседниками. За весь разговор он не дал ни малейшего намека на то, интересует ли его что-то, кроме получения информации от меня.

— Да? — Он приподнял бровь.

Я огляделась, убеждаясь, что рядом никого нет. Мы были на площади рядом с рощей у арены, и в это время дня она пустовала. Лучшего шанса не будет, так что я прыгнула в омут с головой.

Потянувшись вверх, я схватила Тулкаса за куртку и потянула на себя.

Поскольку он замер, вытянувшись в струнку, как рогопрыг в свете фонаря, мне пришлось самой подтянуться к его лицу, прежде чем поцеловать его.

Сначала было ужасно неловко, потому что я просто ткнулась губами в его губы, но затем он ответил.

Наши языки встретились, чувственно изучая друг друга, а мгновение спустя он обхватил меня за ягодицы, чтобы удержать. Это казалось совершенно естественным – обвить его бедра ногами, пока мы предавались поцелую. Одновременно с этим мои филаменты зашевелились, оплетая нас обоих и соединяя наши тела в самом интимном объятии.

Этот миг растянулся, возможно, даже слишком надолго, прежде чем мне удалось отстраниться и неловко прокашляться. — Кхм, спасибо, наверное? Это именно то, что я хотела узнать.

— Что? — Тулкас все еще выглядел ошарашенным моим поступком.

— Теперь можешь отпустить мою задницу, — уточнила я.

— Конечно! — Его руки исчезли так быстро, будто он коснулся раскаленной плиты, и я спрыгнула на землю. — Э-э, если можно спросить… что это было?

Я заправила прядь волос за ухо и улыбнулась ему. — Тест. Ты прошел.

— Прошел? — Он посмотрел на себя и смущенно поправил штаны. Очевидно, я вызвала у него вполне естественную реакцию.

Он также осторожно коснулся моих отступающих филаментов, что интересовало меня куда больше, чем его либидо.

— Не совсем в том смысле, о котором ты сейчас думаешь, — я рассмеялась. — Я просто хотела посмотреть, как ты отреагируешь. Ты и представить не можешь, скольких мужчин пугают мои филаменты. Значит, завтра?

Он встретился со мной взглядом и улыбнулся. Его лицо выражало странную смесь возбуждения, изумления и сюрприза.

— Завтра, — ответил Тулкас, после чего развернулся и, по вполне понятным причинам, довольно скованной походкой пошел прочь.

Было видно, что ему все еще трудно привыкнуть к этому миру, но его готовность проводить со мной время заставляла меня буквально светиться от счастья. Возвращаясь к себе в комнату, я чувствовала себя маленькой девочкой. Думаю, сегодняшний разговор прошел совсем не плохо. И теперь у нас есть постоянный график встреч.

О, и ради одной только этой реакции мне определенно стоит сделать такие поцелуи нашей регулярной традицией прощания.