Тирнаног, Равнины

Толстен

— Сраный бардак, вот что это такое, — в который раз воскликнул Оман, вытаптывая круги на земле. Кольцевая тропа вокруг нашего маленького лагеря становилась все заметнее: тяжелые сапоги безжалостно вминали в пыль сухую, жесткую флору. Его глаза постоянно метались из стороны в сторону, ощупывая тьму в поисках угроз.

Этот здоровяк со своим поведением и бесконечным нытьем уже действовал мне на нервы, но деваться было некуда. Он оставался единственным, кто мог обеспечить безопасность стоянки. Я не был сенсором, а Цю могла полагаться только на свое обоняние.

Вся миссия пошла прахом в тот миг, когда появились вражеские спидстеры. Настоящее чудо, что нам троим удалось унести ноги, пока наши главные силы погибали. В каком-то смысле они заплатили своими жизнями, чтобы купить нам время для побега.

Я прислонился к скале и вгляделся в темноту, досадуя на отсутствие сенсорных способностей. Зрение у меня было усиленным, но чтобы от него был толк, требовался дневной свет.

Оставаться ночью под открытым небом – затея не из лучших, но выбора не осталось. Больше половины нашего отряда полегло от рук охотников, которые выскочили, чтобы отогнать нас от поселения Томири.

Если честно, сопротивления стоило ожидать рано или поздно. Правила межклановой войны гласили: нужно быть максимально непредсказуемым, чтобы противник не мог нейтрализовать твои способности. Увы, центральное командование решило, что быстрой победы не видать, и нам приказали сеять хаос на вражеских землях, как можно дольше оттягивая возможную контратаку.

Мы делали всё, чтобы минимизировать риск. Старались быть непредсказуемыми, выполняя задачу. Да, мы двигались более-менее по прямой, терроризируя мелкие кланы, но при этом пропускали целые поселения через случайные промежутки времени, чтобы сбить со следа любые карательные отряды.

И нельзя сказать, что у нас не было выбора. Я навскидку мог назвать еще четыре поселения, на которые мы могли бы напасть, если бы командир не выбрал Томири. Другая сторона, должно быть, либо впустую потратила уйму ресурсов на укрепление сразу нескольких точек, либо им дьявольски повезло с выбором.

Так или иначе, никто не верил, что Соториоса и Тришну можно сокрушить так легко. Я имею в виду… битва закончилась за считаные секунды. У нас даже не было времени подумать об отступлении.

— Мы должны были втоптать их в пыль! — Продолжал Оман. — Как насекомых! Как мы докажем превосходство Тхич, если будем давать дёру при первых же признаках сопротивления?!

Я прикусил губу, стараясь не злить его замечанием, что он скорее сенсор, чем воин, и не продержался бы против одного-единственного дрейка и минуты.

«Он всё еще нужен тебе в карауле, Толстен», – подумал я про себя. Побить его я всегда успею, когда воссоединимся с остальной ротой.

— Не мог бы ты вести себя потише? — Прошептала Цю Шэнь. — Мне бы не хотелось, чтобы на нас прыгнул ночной охотник, когда у нас не хватает половины людей, а до основных сил еще полдня бешеной скачки.

— Не дрейфь. — Оман махнул рукой в сторону тьмы. — Отсюда я вижу всё на километр в любую сторону, а местность плоская. Мы еще не дошли до карста, так что незамеченным никто не подберется.

При этих словах я снова окинул взглядом тьму. К сожалению, мне оставалось только верить ему и полагаться на память о том, как выглядела эта местность до заката. Луны сегодня тоже не было, что еще сильнее ухудшало видимость.

Враги шли за нами по пятам, словно ищейки, но темнота была для них такой же угрозой, как и для нас. Поскольку спотыкаться в ночи куда опаснее, чем просто затаиться, они, скорее всего, тоже разбили лагерь в каком-нибудь защищенном месте. Впрочем, насчет их наездников на дрейках я не был так уверен.

Я тряхнул головой. Нет смысла беспокоиться о вещах, которые я не могу изменить. Если бы дрейки могли найти нас в этой темени, они бы уже были здесь.

На всякий случай я проверил крепления кожаного полога над светящимся мхом. Он служил ширмой, закрывающей свет от ночного неба. Так наш лагерь был тускло освещен, но мы могли быть относительно спокойны, что не выдадим свое присутствие наезднику.

Было бы неплохо иметь собственную поддержку с воздуха, но приходится играть теми картами, что сдали. Я был уверен, что в конце концов мы победим и докажем: клан Тхич – сильнейший. В конце концов, мы законные наследники Тирнанога.

Но до тех пор нам нужно быть не только сильными, но еще умными и хитрыми.

— Чего ты там башкой мотаешь? — Оман смерил меня презрительным взглядом.

— Просто задумался, — ответил я, заставляя свой голос звучать спокойно и ровно. Оман был кровожадным задирой, которого легко спровоцировать. К тому же идиотом, не обладающим силой, способной оправдать такое поведение, так что мне приходилось быть умнее, пока мы не выберемся из этой передряги.

Будет плохо, если я изобью его до полусмерти прямо сейчас. Я пообещал себе: как только мы встретимся с остальными, церемонии закончатся, и он поймет, почему его определили всего лишь в поддержку.

Цю Шэнь беспокойно повела рукой, указывая на окрестности. — Я разве не просила тебя следить за обстановкой?!

— Да-да… Всё мечтаю, как мы отпразднуем победу у костра из Материнского Древа Дженг. — Вопреки ожиданиям, Оман вернулся к обходу, не огрызнувшись на Цю. Полагаю, она ему нравилась. Другого объяснения поведению этого раздражительного типа у меня не было.

Тем не менее, доля правды в его словах была: мы, вероятно, нанесли Дженг смертельный удар, хотя я и не был в этом так уверен, как остальные. По крайней мере, такова была официальная версия центрального командования.

Я своими глазами видел, как пали несколько живых деревьев Дженг, прежде чем появилась Эйри со своими проклятыми дирижаблями и начала высаживать толпы ударных отрядов Хохберга вместе с их пионерами. Эти парни в плане обороны укреплений были похуже Дженг.

У Дженг были только их деревья, а вот пионеров Хохберга практически невозможно выкурить из систем траншей, если они успели окопаться.

Понятия не имею, как прошла битва флотов в целом, но похоже, обе стороны сдерживались, насколько это было разумно. По крайней мере, я видел, как в первый час после прибытия подкрепления пошли ко дну всего несколько кораблей. Потом мне стало не до того – я пытался выжить в той окопной войне, в которую нас втянули пионеры Хохберга.

И всё же я искренне верил, что мы нанесли Дженг достаточно урона, чтобы дикая природа доделала остальное. К тому же впереди зима, а без их продовольственных складов…

— Поссать охота! — Прорычал Оман и направился к ближайшему камню.

Цю издала возмущенный звук и указала куда-то на юг. — Сделай это хотя бы с подветренной стороны, чтобы мне не пришлось нюхать это до конца ночи!

Здоровяк пожал плечами с идиотской ухмылкой на роже, отошел на несколько шагов в указанном направлении и повернулся к нам спиной.

Я уже собирался вернуться к своим невеселым думам, когда мимо моего лица промелькнуло что-то белое. Топор – осознал я мгновением позже, когда оружие уже вонзилось в спину Омана. Удар пришелся точно между лопаток, лезвие вошло глубоко, рассекая позвоночник.

Оман не издал ни звука, просто рухнул лицом вниз. Его позвонки не стали преградой для клинка из сталекости.

— Это же лейтенанта… — Огромные, круглые глаза Цю оторвались от оружия, которое когда-то принадлежало нашему товарищу. Позади неё возник воин в доспехах. Он рванул её голову назад и одним движением перерезал глотку от уха до уха. Клинок выскочил из его запястья и втянулся обратно, как только дело было сделано.

А затем он исчез, оставив лишь сноп искр, растворившийся во тьме за пределами круга света от светящегося мха.

Я вскочил на ноги с мечом в руке, готовый к бою, когда…

Что-то ударило меня под колени, и я повалился навзничь. Бронированный человек снова оказался рядом, его занесенный топор зловеще поблескивал в свете мха.

Затем топор снова вспыхнул, мир странно накренился и покатился, пока не замер, явив мне воина, стоящего над моим обезглавленным телом.

Тирнаног, Лес

Астра

Я возилась с ремнями странного шейного воротника, который соорудили полевые медики, чтобы зафиксировать мое положение после извлечения рапиры. Сам процесс оказался не сложнее того, что я планировала с самого начала – оружие просто выдернули. Правда, они, вероятно, справились лучше, чем смогла бы я одной рукой, учитывая, под каким неудобным углом клинок засел во мне.

— Разве я не говорила тебе не шевелиться? — Упрекнула меня врач из девятой страты. Лично я её не знала, но помнила, что она входила в число медиков, которых часто видели рядом с Талией и её матерью. Наверное, не стоит удивляться, что к этой миссии привлекли одного из лучших врачей.

Женщина сердито посмотрела на меня, лежащую на носилках. — Если будешь дергаться, можешь усугубить внутренние повреждения, а у меня нет никакого желания проводить полостную операцию в полевых условиях, чтобы остановить кровотечение, если в этом нет нужды.

— Я же сказала, крупные артерии не задеты, — возразила я. — Я бы почувствовала.

— А как насчет мелких? — Спросила она покровительственным тоном. — Тебе и так несказанно повезло. И даже если этот клинок каким-то чудом миновал всё важное по пути внутрь – во что я верю с трудом, — там наверняка повреждены десятки мелких сосудов. Только твои мутации тебя и спасли. А рука вообще в лохмотья, так что если не полежишь спокойно хотя бы пару дней, я привяжу тебя к этим носилкам твоими же филаментами.

Я закатила глаза. Чтобы кто-то другой использовал мои нити, чтобы связать меня – это был бы номер.

К счастью, от очередной нотации меня спас вошедший Магнус. Солнце стояло уже высоко, так что ему давно пора было вернуться. — Магнус! Ты в порядке? Почему не написал мне через интерфейс?

Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз. — Я же говорил, что не собираюсь пялиться в этот экран, когда бегу в одиночку через эти проклятые дебри. К тому же я был вне зоны доступа до недавнего времени. Наниты не могут держать стабильную связь, когда нет прямой видимости. И я рассудил, что мы сможем поговорить лично, как только я доложу о возвращении.

Я вздохнула. — Ты их достал?

— Сначала скажи, ты как? — Спросил он с мрачным видом.

Я отмахнулась. — Не умру, я же обещала.

Он тяжело вздохнул. — Ну и напугала ты меня. Да, наездники на дрейках, Элайджа и Линда насели на основной рейдовый отряд Тхич, чтобы добить остальных. Всадники уже подтвердили их позиции, а я прогулялся по их лагерю, чтобы убедиться, что у них нет припрятанных тузов в рукаве. Противопоставить мне им было некого, и они сдались, как только подошли наши люди.

На мгновение я представила, как спидстер проносится через лагерь, лишая врагов конечностей направо и налево, и никто не в силах его остановить. Неудивительно, что они сдались, хотя я и понятия не имела, что нам делать с такой уймой пленных. Сможем ли мы их принять? Я была рада, что это решение принимать не мне.

— А что с Марией? — Спросила я, бросив выразительный взгляд на врача. — Мне здесь новостей не сообщают.

— Она беседует с пленным – который, на удивление, чувствует себя достаточно хорошо, чтобы спорить с ней о религии. — Магнус взял табурет и присел рядом со мной. — Не ожидал, что он выживет после такого.

— Отрубание конечностей точно не прибавило ему здоровья! — Едко вставила врач со стороны.

Магнус пожал плечами. — Эй, а чего вы хотели? Либо конечности, либо голова. Я бы не рискнул запирать кого-то с такими силами, даже если бы чувствовал себя везунчиком. Стоит допустить одну ошибку, и половина наших людей будет мертва прежде, чем его успеют остановить.

— Что Мария пытается выяснить? — Спросила я.

— Ох, признаться, я перестал слушать, как только она начала расспрашивать его о вере. — Магнус беспомощно развел руками. — Как я и говорил, никогда не был религиозным.

— Церковь Геи – это не совсем религия, — заметила я, понимая, что Магнус, скорее всего, еще не успел толком изучить социальные нормы нашего клана в этом вопросе. Особых причин и не было. — Ты ведь уже знаком с их доктриной.

— Да неужели? — Магнус выглядел искренне удивленным.

— Твои уроки с Мэри о позиции клана насчет Просветления, — пояснила я. — Она, вероятно, никогда прямо не говорила, что это доктрина церкви. Церковь – это скорее организация, цель которой помогать людям, чем традиционная религия. Думаю, они называют себя церковью только потому, что их так прозвали в народе, а в какой-то момент ярлык приклеился, и они решили оставить всё как есть.

— Кажется, я припоминаю это Просветление. — Магнус хмыкнул. — Хотя я думал, это больше касается системы управления. Голосовать могут только те, кто доказал свою состоятельность, и всё такое.

— Церковь Геи зародилась из группы людей, чьи способности не слишком подходили для выживания на Тирнаноге, — прервал нас голос Марии, появившейся в дверях. — Физически они не могли помочь клану, поэтому искали другие способы быть полезными. Например, заботились о душевном благополучии людей, хранили знания и историю, и, как следствие, мы тесно связаны с пятой стратой. Забота об обществе в целом стала логичным следующим шагом.

— Понятно. — Магнус повернулся к Марии, вошедшей в лазарет. — Закончила с ним спорить?

Мария кивнула. — Чтобы вытянуть из него больше, понадобится психик посильнее меня. Он слишком закоснел в своих убеждениях, чтобы вести какой-то осмысленный диалог. Закоснел настолько, что это кажется ненормальным. Либо его обрабатывали с раннего детства, либо кто-то извратил его разум.

Её лицо исказила недовольная гримаса. — То, что говорил этот человек… это почти издевка над принципами Геи. Я всерьез опасаюсь того, что мы можем обнаружить у Тхич.

— Объясни, пожалуйста, — попросила я.

Мария склонила голову, раздумывая. — Они называют себя Детьми Тирнанога. Там, где Церковь проповедует логику и отдает предпочтение превосходству разума, Дети выступают за грубую силу и выживание сильнейших. Там, где мы стремимся создать стабильное общество, их цель – эксплуатация слабых через подавление ради возвышения личности. Это насмешка над всем, за что стоит Церковь Геи. Мне нужно поговорить об этом с Кейси и Хейном Ортегой.

Магнус нахмурился. — Думаю, вам стоит пригласить Ваню к этому обсуждению. Я слышал от неё нечто подобное перед тем, как мы отправились на миссию.

Он повернулся ко мне. — Что, наконец, подводит меня к причине, по которой я так спешил обратно после того, как ты отправила меня на охоту. Ты в состоянии совершить прыжок?

— А-а… — Мои глаза метнулись к врачу, которая сердито посмотрела на меня и скрестила руки на груди. — Думаю, что нет?

— Тогда я доставлю тебя на гору Эйри. — Магнус наклонился и поднял меня вместе с носилками.

— Эй, это слишком далеко для прыжка вдвоем! — Запротестовала я.

— Поэтому мы прыгнем в Старый Лагерь, где стоит флагман, а оттуда воспользуемся червоточинными вратами, — объяснил Магнус.

Всё было сделано, как он и обещал. Уже через час я была дома, под присмотром Киры. Врач была счастлива спихнуть на меня Констеллу и Аврору, так как не считала мои раны достаточно серьезными, чтобы давать мне отгул по уходу за детьми.

Проблема усугубилась, когда из Яслей пришло сообщение, что у Айзека неприятности. К счастью, Магнус сказал, что разберется сам. Я лишь надеялась, что он не устроит очередного скандала, но, зная его прошлое, не могла не волноваться.

Тирнаног, гора Эйри

Айзек

Айзек был расстроен, встревожен, зол и напуган. Он обещал вести себя хорошо, но вел себя плохо. Очень плохо, если верить воспитателю. Хотя сам Айзек не видел в своих поступках ничего дурного. Тот мальчишка заслужил то, что получил, тем более что Айзек предупреждал его несколько раз. Так кто может винить Айзека за то, что он слегка ударил этого тупого идиота током?

Айзек просто сделал то, что велел папа на случай драки. Не начинай ссору первым, но если она началась – обязательно доведи её до конца.

К тому же Айзек был уверен, что не причинил никакого серьезного вреда.

И всё же он не мог не волноваться. Воспоминание о том, как папа в последний раз злился на него, всё еще было свежо в памяти. Так что Айзека беспокоило не столько неодобрение воспитателя, сколько то, что скажут родители. Особенно после того, как мама так строго наставляла его насчет правил в Яслях, когда они его там оставляли.

Айзек покосился на Андреаса и, не в силах совладать с гневом, прищурился, глядя на мальчика, который был старше и крупнее него. Андреас всё еще нервно вздрагивал под взглядом Айзека – вероятно, сказывалось послевкусие его «шоковой терапии». Затем Айзек перевел взгляд на родителей Андреаса: те всё еще спорили с воспитателем, когда в коридоре послышался тяжелый перестук кованых сапог. Судя по звуку, это были шаги отца.

Айзек уставился в пол, сгорая от стыда из-за того, что папе пришлось прийти и застать его в такой ситуации.

Шаги затихли прямо перед ним. — Айзек, вижу, ты в порядке. Слышал, ты тут влип в историю, а?

— Да, пап, — Айзек не был уверен, что «история» – подходящее слово. — Воспитатель и его родители очень много кричали.

— Ах, мистер Фрост, — к ним подошел воспитатель, а за ним и родители Андреаса. Почему-то сейчас вся троица выглядела куда вежливее, чем несколько минут назад в разговоре с Айзеком.

Отец пристроил шлем под мышкой и внимательно изучил всех троих. — Мне сообщили о проблеме, но никто так и не смог внятно объяснить, в чем она заключается.

Мать Андреаса ткнула пальцем в Айзека:

— Ваш сын бил нашего током до тех пор, пока тот не превратился в дергающееся месиво на полу!

Айзек сердито надул щеки. — Андреас весь день ломал замки, которые я строил! Когда мы играли в вышибалы, он целился только в меня и не трогал других детей! А на уроке рисования он исцарапал мои чертежи замка! С меня хватило, и я его ударил!

Воспитатель сложил ладони вместе, потирая одну о другую. — Ты ударил его не один раз, ты делал это снова и снова, пока мы не велели тебе прекратить.

— Он в два раза больше меня! — Защищался Айзек. — Мне что, просто стоять и ждать, пока он меня побьет?

Воспитатель проигнорировал Айзека и обратился к его отцу:

— Видите ли, мистер Фрост, мы тут оказались в затруднительном положении.

Папа Айзека молча переводил взгляд с воспитателя на родителей Андреаса. Он ничего не говорил, просто смотрел на них. Это был долгий, тяжелый взгляд – такой же, каким он смотрел на Айзека, когда тот залез в вентиляцию особняка. Шло время, и даже Айзеку стало не по себе, хотя не он был целью этого пристального изучения.

Спустя добрую минуту папа Айзека посмотрел на самого себя, и трое взрослых невольно проследили за его взглядом: сначала на брызги крови на доспехах, затем на засохшую кровь на двух топорах у него на поясе. Не говоря уже о густо перепачканном копье за спиной.

Затем папа Айзека снова поднял глаза – и улыбку. — Вы уж меня простите. Видите ли, еще два часа назад я был на передовой, где искромсал пару десятков бойцов Тхич. К тому же я не спал всю ночь, потому что пришлось лагерем стоять в компании монстров. Короче говоря, я очень устал и немного на взводе. И всё, что я сейчас услышал, это то, что два глупых мальчишки затеяли спор, который вышел за рамки слов. Не говоря уже о том, что тот, кто должен был присматривать за ними и не допускать подобного, не справился со своей работой.

Воспитатель кашлянул и слегка покраснел под тяжелым взглядом Магнуса. — Я… полагаю, в будущем Ясли постараются держать Айзека и Андреаса подальше друг от друга.

— Вот и славно! — Папа Айзека хлопнул воспитателя по плечу, оставив на ткани несколько пятнышек крови. — А я поговорю с сыном о том, как нужно постепенно наращивать масштаб конфликта. Пожалуй, я заберу его сегодня домой, чтобы страсти улеглись, а с завтрашнего дня вы будете присматривать за обоими мальчиками повнимательнее, договорились?

Воспитатель облизнул губы. — Верно.

Папа Айзека хлопнул в ладоши. — Ну что ж, тогда идем домой. — Он подхватил Айзека за шиворот, и филаменты тут же сплелись в поддерживающую упряжь вокруг торса мальчика.

— Я горжусь тобой, Айзек. Никогда не забывай, что ты Элрод – и Фрост. Быть милым и общительным важно, чтобы жить в обществе, но всему есть предел. Если кто-то переходит границы и проявляет неуважение, нужно принимать меры. И что бы там ни говорила твоя мать, иногда задире просто необходима хорошая затрещина, чтобы он начал воспринимать тебя всерьез. Для начала, я считаю, ты донес предупреждение достаточно доходчиво. В следующий раз предлагаю оторвать ему ухо, а если и это не поможет…