Тирнаног, Флагман Эйри

Магнус

— Отчего у тебя такая кислая мина? — Спросила Астра, стоило мне ступить на мостик и направиться к ней. Она стояла вместе с родителями и другими старейшинами у одного из тактических столов, где их знакомили с обстановкой.

За соседним столом я приметил матриарха в окружении ее доверенных лиц. Руководство Дженг тоже было здесь, а вишенкой на торте стали некоторые караванщики – в толпе мелькали искательница Холли и Лука. Присмотревшись, я обнаружил среди них Гуннара и Якоба, представлявших Организацию.

Похоже, собрались все, чье слово имело вес.

— Да так, ничего особенного, — ответил я, снова обращаясь к Астре. — Просто встретил по пути сюда Ивонну и Гектора. Они, так сказать, вступили в клуб. Надеюсь только, Ив не найдет там свою погибель.

Астра цокнула языком:

— Представляю, как тебе это не понравилось. Ты сорвался на нее?

— Нет, — проворчал я.

На мгновение Астра замерла в удивлении, но затем улыбнулась и неожиданно обняла меня.

— Я так тобой горжусь! Честно говоря, я ожидала, что ты оторвешь Гектору голову за то, что он позволил твоей сестре даже приблизиться к зоне конфликта.

— Ну всё, всё, хватит! — Я поспешил высвободиться из ее объятий. Не то чтобы мне было неприятно, когда Астра меня обнимает, но выставлять чувства напоказ перед таким количеством высокопоставленных лиц было неловко.

Этан, до этого беседовавший с Мэри, обернулся к нам:

— Я не в восторге от затей Ив, но она прошла через все испытания. Удерживать ее на горе Эйри силой было бы с нашей стороны превышением власти. Особенно после того, как ей удалось склонить Гектора на свою сторону в поисках сестры. В крайнем случае, я поручил им охрану ангара дрейков. Это должно быть одно из самых безопасных мест на корабле, не считая мостика.

Он на секунду замялся.

— И ничего личного против твоей сестры. Мы приняли ее в семью, что было актом огромного доверия, поэтому я предпочитаю, чтобы она держалась подальше от любых военных структур Тича. Ты уже доказал свою преданность сполна, но девушка еще не проверена делом. Я не хочу, чтобы возникла даже малейшая вероятность сотрудничества с врагом. И неважно, подозрение это или нет. Даже то, что Талия за нее поручилась, роли не играет.

— Спасибо. — Я поднял руку ладонью вперед, останавливая его. — Можешь не продолжать. Я всё понимаю.

Этан кивнул.

Говорить об этом больше было нечего, и я переключил внимание на карту.

— Уже известно, как всё пройдет? Я почти ничего не слышал о том, как будет вестись это эскадренное сражение.

Если не считать первой стычки у леса Дженг, большую часть битвы дирижаблей я провалялся в отключке благодаря одной Древней.

— Боюсь, рассказывать особо нечего, — Тереза пожала плечами. — Мы только что получили новости от разведгрупп. Тич и Вир не двигаются, они стягивают силы над Долиной Рейдеров. Все считают, что они готовятся к решающей битве, намереваясь биться до победного конца любой ценой.

Я поморщился и переспросил с сомнением в голосе:

— Надеюсь, мы не собираемся принимать их вызов на таких условиях? Не уверен, как мы соотносимся по силам, но, по моим оценкам, уровень потерь будет ужасающим.

Не то чтобы я пекся о каждой жизни, когда речь шла о высшем благе – в прошлом я давал добро на подобные решения, – но кланам нужно было на что-то опираться после войны.

— Скай, Джулиана и матриарх разработали план, — заверил меня Этан. — По крайней мере, они раздают конверты с приказами. Вскрыть их нужно только перед самым контактом с врагом. Они хотят сохранить план в строжайшей тайне, так как всё еще опасаются, что в наших рядах прячутся псилинги.

— Хотя в текущих приказах сказано: если что-то придет через чат интерфейса, эти указания отменяют всё остальное, — добавила Тереза. — Обязательно следи за чатом центрального командования. Писать туда могут только два высших представителя от каждого клана.

— И кто же это? — Спросил я.

Тереза кивнула на другой стол:

— От Эйри – старейшины Джулиана и Скай. От Хохберга – матриарх Ваня и ее правая рука Тианна. Дженг представляют Древний Феликс и паладин Ахмад Джентри. Караванщики и твоя Организация выступают чисто как поддержка, поэтому они отказались от командных ролей.

— Нам двоим велено оставаться здесь, пока не поступят иные распоряжения, — сообщила Астра. — Я уже переговорила со Скаями.

Я указал подбородком на карту:

— Мы уже знаем, почему враг выбрал местом боя эту Долину Рейдеров?

Этан поскреб подбородок:

— Исторически Долина Рейдеров принадлежала группе, которая называла себя Рейдерами. У них никогда не было достаточно людей, чтобы считаться великим кланом, но и просто так прийти к ним с требованиями было нельзя. Они удерживали этот регион несколько десятилетий и требовали «налоги» с караванщиков, чей путь пролегал через их территорию. Тех, кто не платил, ждали набеги – отсюда и название. Со временем они наглели всё больше, повышая запросы. В какой-то момент караванщики, курсировавшие между Тичем и Виром, отказались платить, и одна из их групп бесследно исчезла. Скажем так, этим шагом Рейдеры разозлили не только караванщиков, но также Вир и Тич, которые зависели от этого торгового пути.

— И, полагаю, два больших клана решили проблему? — Заключил я.

Этан кивнул:

— Окончательно, насколько мне известно. С тех пор долину населяли разные группировки сомнительного происхождения и морали. Не то чтобы здешние бесплодные пустоши позволяли людям что-то иное, кроме борьбы за выживание при любой удобной возможности. Как бы то ни было, поселенцы здесь больше никогда не набирали такой силы, чтобы угрожать караванам. Я бы поостерегся того, что сейчас в этой долине. Ситуация с караванщиками доказывает: Тичу и Виру удалось создать полную информационную блокаду всего, что находится за пределами торгового пути Дженг – Вир. Возможно, прошли годы с тех пор, как мы получали достоверные вести, так что я исхожу из того, что мы ничего не знаем о текущем положении дел. Всё, что мы можем – это решать на месте, как только увидим, что в этой долине. Наши скауты не смогли подобраться достаточно близко, потому что вражеский флот завис прямо над этим районом.

Остальные поделились еще парой деталей, но ничего по-настоящему важного. В конечном счете, мне оставалось только откинуться на спинку кресла и позволить экипажам дирижаблей делать свою работу, наблюдая за тем, как стекается информация.

Прямой видеотрансляции с поля боя у нас не было. Лучшее, что имелось – стол с большой картой региона и деревянные фигурки, изображавшие разведчиков и подразделения флота. Время от времени по интерфейсу или напрямую от дозорных флагмана приходили донесения. Тогда фигурку передвигали на новую позицию.

Я начал задаваться вопросом, чем занято наше руководство, только когда показалось, что основные силы обоих флотов вот-вот столкнутся – хотя меня заверили, что это лишь иллюзия из-за масштаба карты.

Именно тогда Скай Румен отдал новую команду через чат интерфейса, приказав всем судам сбросить балласт и набирать высоту на максимальной скорости, стремясь получить преимущество над врагом. Одновременно с этим всему лишнему персоналу было велено эвакуироваться на транспортники. Провернуть такой маневр на лету было крайне сложно, но Скай, похоже, был уверен, что его люди справятся за двадцать минут. Это означало, что на боевых кораблях останутся лишь минимальные расчеты у орудий.

— Что они задумали? — Спросил я, пока приходил очередной отчет, а один из адъютантов, ответственных за карту, корректировал высоту вражеских судов, пытавшихся навязать нам бой.

Но, похоже, они не могли нас достать. Приказ Ская сбросить балласт гарантировал, что дирижабли Эйри проскочат над противником с большим запасом по высоте.

— Он проверяет, готов ли Тич сбросить балласт, чтобы форсировать столкновение, — объяснил Этан, пока у меня начало закладывать уши из-за резкого перепада высоты. — Если они это сделают, он прервет атаку и заставит флот зайти на петлю. Затем мы повторим маневр. В битве дирижаблей флот, находящийся выше, имеет огромное преимущество, так как может сбрасывать боеприпасы. С другой стороны, сброс балласта или отсоединение одного из резервуаров плавучести – это то, что нельзя делать бесконечно, иначе корабль станет слишком легким или слишком тяжелым. Тот, кто расходует эти ресурсы расчетливее, в итоге одержит верх, если продержится достаточно долго. Дирижабль, который больше не может менять высоту – это легкая мишень.

Как выяснилось, Тич не горел желанием сбрасывать балласт, хотя они изо всех сил старались уйти из-под нашего флота, пока сверху летели зажигательные бомбы, призванные поджечь их оболочки. Согласно отчетам, у нас было несколько хороших попаданий, но ничего такого, что можно было бы назвать решающим ударом.

Тем не менее, Тич тоже неуклонно набирал высоту, пытаясь нивелировать наше преимущество и при этом тратя меньше ресурсов.

Эта первая стычка вышла совсем не эффектной, особенно потому, что после нее нам пришлось ждать двадцать минут, пока флот совершал разворот по спирали.

На втором заходе Скай приказал отсоединить резервуары плавучести и удерживать огонь до тех пор, пока попадания не станут гарантированными. Основными целями должны были стать не дирижабли целиком, а их двигательные системы. Транспортникам приказали отделиться от основного флота и избегать контакта с противником.

Цель заключалась в том, чтобы провалиться нашим флотом сквозь их строй под углом, позволяя нашим кораблям сыпать зажигательные бомбы и наносить максимальный урон, не давая Тичу сделать то же самое с нами. В теории это звучало гладко, но я всё равно представлял себе сталкивающиеся дирижабли и горящие обломки, падающие с небес.

— Хотя столкновения возможны, они крайне маловероятны, если только враг не пойдет на таран намеренно, — пояснила Тереза. — Корабли распределены достаточно широко, чтобы оба флота прошли друг сквозь друга без значительных инцидентов.

— А что считается «значительным»? — Не удержался я от вопроса.

— О, от пяти до десяти процентов, — весело ответил Скай.

— По-моему, это довольно много. — Десять процентов означали шанс один к десяти, что мы во что-нибудь врежемся!

— То, что два дирижабля столкнулись, еще не значит, что они рухнут, — успокоила меня Астра. — Земные дирижабли могли упасть, если была повреждена значительная часть баллона, но даже тогда газ разделяли по отсекам. Наши же корабли целиком полагаются на резервуары, заполненные светящимся мхом. Так что, пока ты не уничтожишь весь бак или не вырвешь его с корнем, ничего страшного не случится. Из того, что я читала о прошлой войне, в большинстве случаев столкновения оставляли оба судна на ходу. Только при самых тяжелых авариях корабли приходилось покидать – например, если взрывался склад боеприпасов или загорался горючий груз. И даже тогда основной причиной эвакуации было то, что плавучесть нарушалась безвозвратно. Дирижабль просто не мог перестать либо неконтролируемо набирать высоту, либо падать.

Объяснение Этана прервал удар, от которого палуба содрогнулась.

— У них всё еще остались эти ракеты! — Выкрикнул один из адъютантов, и это было единственным пояснением.

Я рассудил, что если бы повреждения были серьезными, доклад был бы подробнее. Учитывая размеры флагмана и слова Этана, одно попадание нас не погубит.

Тем не менее, я невольно задумался, сколько еще ударов выдержит флагман, прежде чем нам придется его оставить.

Когда корабль содрогнулся во второй раз, Джулиана Скай отдала неожиданный приказ:

— Магнус, один из вражеских линкоров пытается пойти на таран. Мне нужно, чтобы ты предотвратил это любой ценой. Выведи из строя их двигатели!

— Где они? — Спросил я. Несколько дней назад Скай Румен вводил меня в курс дела относительно подобных задач. Он потратил два часа, объясняя, как лучше саботировать дирижабли и на что обращать внимание. Включая подробный разбор того, что нам известно о конструкции судов Тича.

— На два часа, угол двадцать градусов вниз, — сообщил мне адъютант.

Не теряя времени, я выбежал на смотровую площадку и рывком переместился в воздухе прочь с флагмана. Снаружи битва выглядела куда более напряженной, чем в относительном спокойствии командного мостика.

Наши наездники на дрейках и летучие рукокрылы Тича сновали повсюду в огромном количестве, а вокруг теснились дирижабли, пусть даже они и держались на приличном расстоянии друг от друга.

Сориентировавшись, я увидел огромное судно квадратной формы, идущее прямо на нас в сопровождении четырех малых кораблей поддержки. Коробчатый дизайн Тича разительно отличался от приплюснутых овалов Эйри.

Сделав еще четыре рывка в падении, я приземлился прямо на купол шарообразной зенитной турели одного из кораблей поддержки Тича. Я выбрал его, потому что он шел ближе всех к линкору.

У канонира была всего секунда, чтобы вскинуть голову в ошеломленном удивлении, прежде чем я пробил кулаком стекло смотрового окна. Это, естественно, заставило его зажмуриться и вскинуть руки, защищаясь. Схватив его за воротник, я вышвырнул его наружу и отпустил, как только он начал соскальзывать по борту корпуса. Для верности я придал ему ускорение пинком. Всё произошло так быстро, что он едва успел вскрикнуть, прежде чем исчез из виду.

Он определенно не был ранга джаггернаута или чего-то близкого к этому. С другой стороны, ставить опытных рукопашников к орудиям было бы глупостью.

— Извини, мне это нужнее.

Я запрыгнул в кресло и принялся дергать за рычаги, выясняя, за что они отвечают. Всё оказалось интуитивно понятно, и мне хватило секунд десяти, чтобы освоиться с механизмами, напоминавшими нечто из музея Второй мировой войны.

У пушки был очень сложный прицел. Четыре ползунка на нем, к счастью, не понадобились. Моя цель находилась примерно в шестистах метрах, и я решил, что пара промахов погоды не сделают, поэтому просто отодвинул прицельное устройство в сторону.

Сделав резкий вдох, я использовал свои филаменты, чтобы защитить уши, и нажал на спуск.

Зенитка начала палить с приятным темпом в два-три выстрела в секунду. Обычным зрением я не видел снарядов, но второе зрение без труда подсказало мне, что боеприпасы ложатся ниже точки прицеливания.

Небольшая корректировка – и в моторных отсеках за главными винтами линкора начали зиять огромные дыры.

Я улыбнулся и насвистывал нехитрый мотив, считая в уме до пяти. Пять секунд – число произвольное, но я прикинул, что какому-нибудь стрелку Тича понадобится минимум восемь секунд, чтобы осознать, почему их собственный корабль ведет по ним огонь, и предпринять ответные действия.

Но пяти секунд полной свободы с таким оружием оказалось более чем достаточно, чтобы разнести в клочья большинство видимых моторных отсеков. Особенно на такой дистанции!

На счет «пять» я выскочил через разбитое окно и, развернувшись в падении, увидел, как борт судна поддержки расцветает взрывами – другой корабль принялся сносить его зенитные турели.

Какому-то сообразительному малому понадобилось всего шесть секунд, чтобы начать палить по своим. Значит, я ушел в самый притык.

— Ладно, в следующий раз ограничимся тремя секундами, — пообещал я себе, выбирая новую цель, чтобы повторить игру.